Газлайтер. Том 27 (СИ)
Но я молчу. Смысл уже что-то говорить, когда мы все внутри.
Я просто смотрю, как у неё с каждым шагом тяжелеет дыхание, как пальцы сжимаются в варежках, как капюшон всё плотнее натягивается на лицо.
Я останавливаюсь резко, будто меня за шкирку дёрнуло. Ментальные щупы, брошенные вперёд, натыкаются на хозяев этого места — за поворотом бегут сразу несколько аномальных зверей.
— Сейчас на нас нападут, — бросаю вслух.
Все тут же замирают. Я активирую теневой доспех — он ложится на плечи мягко, как перчатка, — и одновременно закрываю собой Гепару. Василиса дёргается, паника в глазах, но не медлит — натягивает боевой доспех. Щёлк — и воздушный кокон собирается вокруг неё. Девушка она всё же с выучкой, разве что мерзнет. А шлем у неё интересный — с вытянутым, словно клюв, забралом.
Михаил тоже реагирует: облекается в броню, покрытую инеем. Льдом стягивает плечи, колени, а шлем поблёскивает, как зеркало.
— Гепара, за мою спину, — говорю спокойно.
— Да, Данила Степанович, — послушно откликается мутантка. При посторонних она всегда так — по имени-отчеству. Не жена ведь, а избранница, потому в обществе важно проявлять уважение к главе рода и держать дистанцию. Мои девушки знают публичные границы.
Из туннеля вырываются твари — резкий всплеск шума, щёлк крыльев, визг. Потолки здесь высокие, и в проход залетают птицы с ледяными крыльями, переливающимися, как хрусталь, и с грифоньими головами. Размером — со страуса, а то и крупнее.
Определяю их сразу. Глыбники. Спасибо памяти «зоолога» Дамара — я вытянул это знание, и теперь знаю их повадки и свойства. Опасные твари, но полезные. Их мясо питательное, а внутри у шеи можно найти желейки — субстанцию, что согревает изнутри.
Твари ещё не подлетели, и я первым бросаю пси-гранаты — пятёрку подряд. Психические разрывы глушат половину стаи.
Один глыбник, спустившись и перейдя на бег, уже прыгает на Василису: крылья расправлены, когти вытянуты. Михаил не успевает среагировать. Я двигаюсь первым.
Мгновенно поднимаю каменную стену — она вырастает между Василисой и тварью. Птица врезается в преграду, с хрустом сползает вниз с разбитой головой. Михаил добивает её ледяными пиками. Красивая тем временем рвёт ещё парочку.
Пять секунд боя — и пятнадцать глыбников мертвы.
— Закончились, — бросаю я, просканировав округу.
Михаил подходит ко мне уже без доспеха, явно смущён. Стыд заливает лицо. В глаза не смотрит.
— Спасибо, Данила Степанович, — говорит тихо. — За то, что спасли мою супругу.
Я только киваю. Не придаю значения.
— Надо разводить костёр. А то ваша жена замёрзнет.
Вызываю огневика — одного из легионеров. Он мгновенно материализует пламя, закручивает его и стабилизирует.
Я тем временем снова поднимаю каменную стену — уже за спиной, с загнутым верхом, чтобы отсечь сквозняк и собрать жар внутри. Тепло аккумулируется, воздух становится терпимым. Василиса не выдерживает и подносит руки к костру. Пламя пульсирует, дым уходит в расселину. Хорошая планировка у туннеля — древние Опчикарские умели строить.
— Собираем туши вместе, — приказываю, формируя задание. — Вырезаем мягкое мясо — устроим привал с шашлыками.
Конечно, запах привлечёт других зверей. Но что поделать — это Подземелье. А кушать хочется, припасов ведь нет.
Я достаю клинок Тьмы. Работаю быстро. Михаил делает то же самое своим ледяным резаком. Пускай он с женой тут всего лишь «наблюдатели», но если бы сейчас стал отлынивать — я бы ему трёпку задал, честное слово.
Из шейных полостей первого глыбника я вытаскиваю прозрачную желейку.
— Положите в рот и проглотите, не жуя, — говорю, протягивая одну Василисе. — Они греют изнутри. Лучше любой печки.
— Это верно… А вы откуда знаете, Данила Степанович? — спрашивает она с удивлением. Пальцы дрожат, но к желейке тянутся.
Михаил тоже смотрит с удивлением. Значит, они в курсе про желейки — это радует. А то мне уже казалось, что Михаил всерьёз собирается заморозить насмерть свою жену. Выходит, всё же был у него план, как её согреть. И все равно зря он ее потащид сюда.
— Я убил одного долгоживущего лорда-дроу, — отвечаю просто. — И получил его память. Он знал об аномальных зверях очень многое.
Говорю честно, как есть. Михаил молчит, потом коротко кивает:
— Спасибо, что поделились, Данила Степанович.
Я пожимаю плечами:
— Вы же мои вассалы, Михаил Семёнович. Кого мне стесняться?
Это тоже факт. Но он его проглотил тяжело — лицо тут же потемнело, скулы сжались. Не нравится ему, как звучит истина.
А мне — всё равно. Я не для его комфорта это сказал. Я просто напоминаю, кто в пещере держит факел.
* * *Пламя костра потрескивает. Ледяные стены туннеля парят, будто дышат. Мы жарим мясо на вертелах из каменных стержней-шампуров, которые я сформировал, и уминаем за обе щеки вкусные шашлыки. М-м, объедение. Ёмкость для растопленного льда я тоже сделал — простое каменное ведро. Мог бы, конечно, достать графин из Нивинска через Ломтика, но не будем нарушать традиции испытания.
— Ну что, — поворачиваюсь к Гепаре. — Давай медитировать.
— Как скажете, Данила Степанович, — отвечает она с лёгкой улыбкой, подчёркивая при посторонних мой статус. Хотя после сытных шашлычков могла бы и расслабиться.
Мы садимся рядом в позу лотоса. Я — на голый лёд, она — на сложенную куртку. Гепара надевает телепатический обруч, и я, закрыв глаза, чувствую, как её «астральный якорь» усиливается.
Михаил наблюдает за нами, хлопает глазами, потом не выдерживает:
— Данила Степанович, вы же знаете, что мы с Василисой тут только наблюдатели? Даже предупредить вас не имеем права, если вдруг что…
— Это и не нужно, — отвечаю, не открывая глаз. — Не волнуйтесь, Михаил Семёнович. Никто к нам незаметно не подберётся.
Погружаемся с Гепарой вместе в Астрал.
Второй уровень, как всегда, встречает сверкающим туманом. Я оставляю Гепару здесь — своим якорем. Её задача — удерживать точку возврата и наполнять меня дополнительной энергией. В одиночку иду глубже. Третий. Четвёртый. Пятый… Шестой уровень.
На шестом становится жарко. Вокруг пустыня, как будто кто-то наложил эффект климата. Но я понимаю: это всего лишь мое восприятие глубин Астрала. И вдруг, вдали, поднимается песчаная гора.
Нет. Это нифига не гора. Это гигантский Демон! И он почуял меня.
Ну ничего себе здоровяк! Это не просто астральный выкормыш — возможно, даже один из астральных богов.
Что делать? Валить обратно? Но если он способен пойти за мной по ментальному следу?.. Вести эту разумную глыбу энергии к Гепаре я точно не хочу. Мне бы самому спастись, а если ещё и выручать её — могу не справиться.
Так что не будем усложнять задачу.
Я резко поднимаюсь выше, прорываясь к седьмому уровню Астрала — туда, где уже почти не различимы грань сознания и первозданная энергия.
И именно там натыкаюсь на стаю Фурий. Пять крикливых, уродливых тварей, собранных будто из обрывков чужих кошмаров. Впрочем, это даже к лучшему — я на это и рассчитывал. Быстро накидываю на них пси-сеть, стягиваю, скручиваю их импульсами, заставляя извиваться от боли. Но не добиваю — в этом не было бы смысла. Я ведь поднялся сюда не для охоты.
Пока тени на краю уровня начинают шевелиться — я чувствую приближение той самой Горы. Не в буквальном смысле — в давлении, в тяжести, в растущем звуке, как будто реальность вот-вот треснет.
Оставив Фурий связанными, жду, пока гигант появится. А в тот момент, когда присутствие Горы достигает пика, резко выныриваю вниз, покидая уровень и оставляя Фурий ему на растерзание. Пускай отвлекают. Их крики, насыщенные болью, создают достаточно эманаций, чтобы смыть мой ментальный след.
Проваливаюсь обратно — шестой уровень, за ним пятый, четвёртый, третий… И, наконец, снова оказываюсь на втором. Там, где меня ждёт «якорь».
Гепара смотрит на меня с удивлением.