Газлайтер. Том 27 (СИ)
— Я ведь когда-то добивался тебя, — произнёс он медленно. — Ты была холодна. Но знаешь, Люминария, я всё ещё готов принять некоторую близость с твоей стороны в обмен на мое содействие. С твоим муженьком, скажем, можно кое-что уладить.
Не успел он закончить, как воздух над ковром завибрировал — и в кабинете с мягким всплеском астральной энергии возник Олежек.
Рогатый младенец завис в воздухе, будто невесомый. На самом деле это была ментальная иллюзия, а настоящий малыш лежал у себя в кроватке, но это знала только Лакомка. А вот дроу прифигел знатно:
— Кто это⁈
— Мой сынок, — вздохнула Лакомка.
Младенец ткнул пальцем в сторону Ланселота и громко заявил:
— Кака.
Мгновение — и рядом с ним материализовался толстый котодемон, зевнувший так широко, что казалось, он сейчас проглотит половину шкафа.
— Что еще за чудовище! — вскрикнул Ланселот, подскакивая с кресла, как на пружинах.
— Демон из лампы, — уточнила Лакомка устало, даже не удивившись. — По имени Бегемот. Олежек, ты опять его вызвал…
— Опять меня вызвали, — зевнул Бегемот, блеснув клыками. — Малой, что на этот раз?
Олежек снова указал на Ланселота и повторил:
— Кака.
Бегемот покивал:
— Понял. Ничего личного, ушастый. Я, знаешь ли, не могу ослушаться. Малой расскажет папке, а тот — ой-ой какой злой телепат…
— Только не убивать, Бегемот! — поспешно вставила Лакомка, всё же встревожившись. Альва понимала, что Олежек почувствовал в Ланселоте дурные психоэмоции к ней, потому и позвал Бегемота.
— Ну вот опять ограничения, — проворчал Демон. — Ладно. Тогда Дым гниения.
Он приблизился. Затем глубоко вдохнул и выдохнул в сторону дроу густой, чёрный пар. Воронка тумана обволокла Ланселота. Золотые волосы дроу мигом поседели, сгнили и рассыпались. Костюм заискрил, как мишура, и начал тлеть, превращаясь в пыль. Кожа покрылась бледной сыпью.
— ААААААА! — завопил Ланселот, подскочив, и пулей вылетел из кабинета, не закрыв за собой дверь.
Через секунду в коридоре раздались топот, крики служанок, и, наконец, грохот створок — он выбежал на улицу и дернул через двор, к воротам совсем голый.
— Олежек, верни Демона обратно в лампу, — строго сказала Лакомка, подперев щёку рукой.
Мальчик захихикал, радостно замахал Бегемоту ручкой. Демон кивнул и исчез в тонкой полоске тени, как будто его туда втянул пылесос.
— Молодец, Олежек, — покачала головой Лакомка. — Но больше так не делай. Горе ты моё луковое…
Она встала, отряхнула юбку и пошла проверять лампу, стоявшую на складе на полке. Та мигнула, значит полная.
' Надо Даниле сказать, чтобы оградил лампу. Астрал-то он Олежеку перекрыл, а вот до лампы сынок ментально дотягивается. Хорошо, что Бегемот его боится и не посмеет тронуть ни Олежека, ни кого из домашних, — подумала Лакомка, а затем улыбнулась своим мыслям: — А всё-таки Ланселота сынок определил верно. Кака он и есть'.
* * *Решил заглянуть к своим новым рабочим — гомункулам. Застал их за привычным занятием: едят в три горла, будто завтра конец света. Да, пришлось подбросить им ещё еды с домашней кухни в Невинске. Объедятся, похоже, скоро. Но рука не поднимается урезать. Видно же — ребята, похоже, впервые по-настоящему вкусили вкус жизни. Представляю, какой у них будет восторг, когда они до женщин доберутся. Настоящая эйфория.
Причём, несмотря на аппетит, лениться никто не думает. Монахи при том, что жрут как не в себя, не ленятся и копаются в чём-то, похожем на палку. Нет, не палка. Жезл. Явно заготовка под управленческий артефакт, уже с выгравированными символами, с аккуратными гнёздами под кристаллы. Мда. Похоже, они заслужили десерт.
— Ну что, как успехи? — спрашиваю, подходя ближе.
— Скоро будет готово, лорд… то есть шеф, — отзывается Первый, не отрываясь от выжигания.
Перенял привычку звать меня как гвардейцы. Ну и правильно. На операции титулы — только лишний вес.
— Ну работайте тогда, — решаю замотивировать. — А с меня мороженое.
— Ура!!!
Вот это я понимаю подход к работе. А если что — от гастрита Целители подлатают.
Иду к себе. Сруб встречает привычным теплом и Настей. Жена стоит у окна, оттопырив попку, прижалась щекой к стеклу и вглядывается наружу, в белую мглу. Похоже, Крепь Пагубы никуда не делась.
— Даня… — повернувшись, говорит оборотница. — А почему Багровый Властелин молчит? Ни делегаций, ни заявлений, ни намёков. Это же странно, да?
— Просто он выжидает. Подумай сама: Багровый сделал сильный, демонстративный ход — перенёс целую резиденцию, и… замолчал. Ни одного слова, ни намёка. Мы ведь, по его плану, должны нервничать, метаться, терять покой, — пожимаю плечами. — Значит, он просто хочет нас впечатлить.
Я усмехаюсь:
— Ну, а нам пора впечатлить его.
Настя радостно округляет глаза:
— Ты ведь сейчас что-нибудь да выкинешь, да? — жена вся в предвкушении.
Не разочаровываю.
Показав жене молчать, достаю с полки артефакт связи. Звонок, десять секунд ожидания — и на другом конце раздается голос Лиана.
— Конунг, как дела?
— Да всё отлично. Правда, у нас тут, — говорю буднично, — объявился дворец Багрового Властелина прямо на Южном полюсе. Теперь стоит, украшает ландшафт.
— Крепь Пагубы⁈ — удивляется Лиан, и даже его голос меняется. — Да быть не может! Багровый же её десятки лет, если не сотню, не переносил. Что же такое случилось, раз он ее сдвинул?
Я подхожу к окну. Смотрю туда, где багровая цитадель вросла в море.
— У меня есть только версия… — недоговариваю. Ну не рассказывать же Организации про Красивую.
А вообще после такой новости Организация обязательно как-то отреагирует, и тогда монахи в Южной Обители совсем обалдеют.
* * *Штаб-квартира Организации, где-то в Междумирье
Доклад от Лиана поступил, как всегда, без задержек. Именно за скорость донесения Председатель и любил отправлять Лиана на разведывательные миссии.
Хоттабыч сидел в своём тяжёлом кожаном кресле, которое скрипело при каждом движении, и мрачно размышлял. В соседнем кресле уже устроилась Масаса — невозмутимая, черные кудри расплескались по плечам. Так уж получилось, что негритянка присутствовала при донесении, и Председатель решил ее оставить порассуждать, отправив Лиана дальше следить за обстановкой.
— Вообще не догоняю, — пробурчал Председатель, почесав морщинистую щеку. — Багровый совсем охренел, что ли? Взял и телепортировал целый дворец в ледяную жопу мира. Сто лет тише воды — и тут вдруг: здрасьте, я вернулся, ловите Крепь Пагубы. С какого перепугу⁈
Масаса вздохнула, да только она и могла что пожать плечами:
— Может, дело в конунге Даниле. Или в Обители Мучения? Гомункулы могли что-то разработать секретное.
— Да ну, — фыркнул Хоттабыч. — Эти гомункулы — пугало для детей. Да, мутные, да, опасные, но не настолько, чтобы Багровый двигал недвижимость. Да и нахрена? Почему бы просто не захватить Обитель? А Данила — парень, безусловно, талантливый. Но целый дворец тащить ради него? Да нафига? Вообще у меня стойкое ощущение, будто бы Багровый позирует перед бабой, да только он не влюблялся ни в кого сотни лет. Так что выходит, что это он нас провоцирует!
— Нас? — удивилась Масаса.
Хоттабыч приподнялся. Плащ мягко скользнул по полу, расправляясь за спиной, словно ожил. Хоттабыч одним движением плеч скинул его назад — движением усталого, но заведённого старика.
— Конечно! Показывает, вот смотрите, какой я крутой! Значит, и мы не будем сидеть!
— Как скажете, — Масаса всегда слушалась начальства. — Кого мы именно отправим в Антарктиду?
— Всех отправим.
— Кого всех? — не поняла негритянка.
— Перенесем туда Лунный Диск, — добавил он. — Если Властелин пошёл в наступление, мы не имеем права быть наблюдателями. Переносим всё.
Масаса опешила. По ее мнению, это была какая-то дурость.
— Передам архитекторам и портальщикам.