Пришествие Зверя. Том 3

— Наступаем! — приказал Церберин.
В ближнем бою орочьи огнеметы стали бы бесполезны.
Он побежал направо, все еще стреляя, по-прежнему ослепленный нескончаемым потоком жидкого пламени. Он слышал рев гигантских орков сквозь шум битвы — и ориентировался на него. Вытащил цепной меч, запустил мотор и выбросил вперед жужжащий клинок.
Церберин столкнулся с движущейся стеной. Этот взаимный удар остановил и его, и стену. Стена взвыла и врезала ему в бок чем-то тяжелым. Он отлетел назад и рухнул на груду железа, вне досягаемости огнемета, — и снова смог видеть.
Орочьи огнеметы выпускали пламя на огромной скорости и под столь же огромным давлением. Оно затопило почти весь строй космодесантников. Их наступающий кулак сменил направление, стал менее плотным, и с боков орки врезались в него своими мощными конечностями. Когда стало возможно вступить в ближний бой, орк с огнеметом развернул оружие. Зеленокожий атаковал руками-поршнями, кисти которых были сами по себе настолько сильны, что могли разорвать человека пополам.
Церберин стоял на краю строя. Его окружили орки помельче. Он развернулся спиной к обломкам и взобрался повыше, кромсая руки и головы цепным мечом и удерживая зеленый прилив.
Затем он поднялся еще немного. Орк прыгнул на него, протянув лапы, чтобы стянуть его вниз, в кипящий котел зеленокожих. Церберин с такой силой ударил его рукоятью меча по черепу, что зверь отлетел и упал горлом на торчащую балку. Орк задергался и забился, накрепко пригвожденный, кровь его потекла по искореженным металлоконструкциям.
Пламя ослабевало, и Кулаки Образцовые снова смогли видеть. Снаряды из болтеров вырывали куски из орочьей брони, но гиганты не замедлили наступление ни на йоту. У их ног лежали павшие боевые братья и смятые расчлененные тела. Орк с огнеметом схватил космодесантника и выдернул его из строя.
Он держал Мандека. Левая рука бойца была намертво прижата, но правая свободна, и он ударил орка цепным мечом по челюсти. Зверь придушенно вскрикнул, непроизвольно усиливая хватку. Меч вошел ему в горло. Мандек напрягся и развернул оружие вправо. Верхняя половина орочьей головы полетела на землю.
Тело задергалось, падая.
Церберин взял на прицел резервуары с горючим на спине чужака и послал длинную очередь снарядов прямо в них. Братья, те, что стояли ближе, отступили, чтобы не попасть под взрыв. Два орка были оглушены. Мелькнула ослепительная вспышка, но автолинзы Церберина тут же прикрыли глаза. Теперь у него и его братьев появилось несколько секунд преимущества, когда они могли видеть, а зеленокожие — нет.
Над одним из гигантов полыхнуло пламя. Адский огонь растекся по всем деталям его брони. Орк обратился в огромный орущий факел, он размахивал руками, ослепленный, как мгновения назад — его противники. Кулаки Образцовые снова перешли в наступление.
Чудовища подались назад.
Тело орка с огнеметом так и стояло, подобно ужасному идолу, отказывающемуся падать. И он все еще сжимал Мандека мертвой хваткой.
Церберин соскочил с кучи обломков. Он пробил себе дорогу сквозь ряды ошарашенного противника и присоединился к братьям, обошел строй с края, размахивая цепным мечом словно косой, рассекающей мышцы и сухожилия. Орки падали перед ним, но он упорно брел в каше из тянущихся к нему лап и клинков. «Слишком медленно, слишком медленно», — думал он.
Одна за другой утекали роковые секунды.
Мандек рубил закованную в броню лапу дохлого орка, из-под его цепного клинка летели снопы искр.
«Слишком медленно, слишком медленно».
За спиной Мандека третье чудище вытянуло клешню и обрушило на палубу силовой кулак. Боевые братья ринулись в стороны. Удар оказался столь мощным, что по металлическому покрытию пошла рябь, как по воде. Церберин едва удержался на ногах — палуба под ним дрожала и проседала.
Он приблизился к пылающему орку. Нужно было двигаться быстрее. Он проскользнул под руки мертвого чужака и посмотрел в ухмыляющуюся морду оставшегося гиганта.
Можно выстрелить в упор — через пластину шлема, защищающую челюсть, и прямо в глаза.
 
Он поднял болтер.
«Слишком медленно, слишком медленно».
Силовая клешня орка сомкнулась на голове Мандека.
Церберин выстрелил.
Клешня сжалась.
Орочья морда исчезла, череп развалился на куски. Осколки кости с невероятной силой врезались в шлем изнутри. В отличие от предыдущего, этот зеленокожий не удержался на ногах после гибели, он завалился назад, и сжатый кулак выпустил безголовое тело Мандека.
Гиганты были мертвы. Ряды остальных орков редели.
Потом в воксе раздался голос Калькатора — сдвоенный голос: древнего воина и кого-то или чего-то еще более древнего.
Голос врага... Но Церберин, как ни странно, обрадовался ему.
— Мы захватили мост, Церберин. Как у тебя обстановка?
— Пушки правого борта умолкли — или скоро умолкнут. — Космодесантник снова возглавил строй. Кулаки Образцовые наступали, размазывая орков по палубе. — Приток боеприпасов остановлен. Сейчас переместимся на другую сторону.
— Мы встретим вас там. Корабль скоро будет наш.
— Хорошо.
Церберин отключил связь движением век.
Он посмотрел налево и направо, не останавливаясь, плечом к плечу с соратниками продвигаясь по дымящимся развалинам галереи. И оставляя за собой убитых братьев. Строй замыкал апотекарий Реох, ему предстояло забрать прогеноидные железы, чтобы сохранить наследие Кулаков Образцовых. Братья не ушли в небытие — и пали не напрасно. Их гибель опечалила Церберина, и успокаивало лишь то, что они принесли великий дар будущему.
Беспокоила его смерть Мандека. Церберин не смог его спасти. Он больше ничего не мог сделать и знал, что это правда.
И все же...
«Я сделал все от меня зависевшее. Никто не мог его спасти».
Он повторял эти истины самому себе, словно так они могли стать прочнее, а иначе им грозило превращение в ложь. Он повторял их в надежде, что они похоронят смутное осознание им другого чувства.
Облегчения.
Невнятные обвинения Мандека прекратились. Как и вопросы, которые он задавал.
И астропатическое послание не будет отправлено Тейну.
«Его нельзя было спасти», — подумал Церберин и одним выстрелом разнес на куски торс атакующего орка.
Его нельзя было спасти.
Его нельзя было спасти.
На каждом шагу по галерее он повторял эти слова. Они начались как рефрен и постепенно переросли в нечто большее. В подобие молитвы.
Его нельзя было спасти.
Его нельзя было спасти.
Спасение невозможно. 
  
ГЛАВА 6
 
Терра, Императорский Дворец 
На стене Дневного Света Курланд всматривался и вслушивался в ночь. Магистр ордена надеялся, что, когда он вернется, тишина уйдет, но безмолвие ждало его между звуками торжества, таилось в темноте.
«Это победа, которую я принес вам», — думал Курланд. Возможно, жители Терры не ощутили тишину — или, напротив, пытались ее изгнать. Курланд не мог себе этого позволить.
Молчание мертвых чудилось ему в ночи.
Вдали горел огонь, но это были праздничные костры. Пламя разрушения, вызванное взрывом луны, потушили. По большей части. За экватором все еще пылал пожар. А восстанавливать разгромленное предстояло не одно столетие.
На орбите над Террой ущерб был еще серьезнее. Война в пустоте закончилась с гибелью луны. Многие звездолеты Имперского Космофлота были уничтожены. Другие едва смогли вернуться в порт. Но и орочьи перехватчики смело взрывной волной.
Утром в Великом Зале Курланд слушал, как Тобрис Экхарт озвучивает список потерь. Сотни миллионов погибших. Целые сектора Императорского Дворца разрушены. Воронки по десять километров в диаметре. В атмосферу, уже изрядно загрязненную, выбросило столько пыли, что дневного света не будет еще несколько лет. По всей Терре вечерний сумрак сменялся мраком ночи. Пепел падал по всей планете, белый, серый и черный, словно сухой хрусткий снег.