Великодушные враги (Право на измену)

— И что же?
Лайл внезапно рассмеялся, торопясь поделиться с другом общим торжеством.
— Ты оказался прав, Алекс! Было такое письмо! И старый лис его сохранил. Письмо все еще у него.
Александр откинулся на спинку стула. Для него наступил долгожданный миг ликования, сладчайшая минута всей его жизни. После стольких лет страданий, мук, унижений имя Гэвина Хэпберна будет очищено от клеветы.
— Покажи, — сказал он тихо.
— Вот тут есть загвоздка. Вулзи не выпустит письма из рук, пока Яков не будет доставлен в Лондон.
Разочарование было столь жестоким, что Александр едва сумел овладеть собой. Он встал, с грохотом оттолкнув свой стул.
— Чтоб ему гореть в аду! Так и передай. С моими наилучшими пожеланиями.
— Неужели ты думал, что Вулзи выпустит из рук свой главный козырь?
Александр прищурился.
— Я не шевельну и пальцем, чтобы переправить Якова через границу, пока письмо не окажется в моих руках. Таково было мое изначальное условие, я, кажется, совершенно ясно выразился. Разрази меня гром, Лайл, откуда мне знать, что это то самое письмо? И кто поручится, что Вулзи отдаст его мне после того, как я доставлю короля в Лондон?
— А если он отдаст тебе письмо, откуда ему знать, что ты привезешь Якова? Как видишь, в эту игру могут играть двое.
— До сих пор я всегда держал слово. Мне казалось, что Вулзи мог бы принять это во внимание. И ты тоже. Какую бы адскую работенку вы мне ни подбрасывали, я все выполнял неукоснительно.
Александр нахмурился, пристально изучая усталое, озабоченное лицо друга.
— Ты что, перестал мне доверять, Лайл? Господи Боже, после стольких лет ты мне больше не доверяешь? — повторил он с возрастающим удивлением.
Лайл заколебался.
— Мы никогда раньше не просили тебя предать Шотландию. Если уж быть совершенно откровенным, я совсем в тебе не уверен.
— Ах, вот как это теперь называется? Я должен предать Шотландию?
Лайл заглянул ему в глаза.
— Мне так не кажется, но я не вполне уверен в том, как ты сам к этому отнесешься, сынок. Ты уж меня извини, но мне пришлось поделиться своими сомнениями с Вулзи! Черт побери, это моя работа!
— Да, конечно, — Александр сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться, и снова сел. — Извини, Лайл. Просто… просто мне так нужно было это чертово письмо.
Он закусил губу и рассеянно провел рукой по волосам.
— Мы же с тобой всегда опасались, что все вот так и кончится. Что мы окажемся по разные стороны.
— Этого пока не случилось, но когда-нибудь случится непременно, — с горечью подтвердил Лайл. — Я хочу, чтобы ты поселился в Англии, Алекс. Хочу видеть тебя женатым на Диане, богатым, уважаемым. Ты должен поставить свои выдающиеся способности на службу стране, в которой оценят их по достоинству, а не растрачивать себя в Шотландии, где тебя считают изгоем, где тобою помыкают Дугласы, не достойные чистить тебе сапоги и не умеющие вычистить их как следует, им на это ума не хватит!
— Какое красноречие! — заметил Александр с деланной улыбкой. — Неужели ты все еще пытаешься меня завербовать?
— Не могу же я стоять в стороне и праздно наблюдать, как ты упускаешь возможность получить все, что хочешь, и даже больше! — Лайл наклонился к нему через стол. — Алекс, я видел это письмо! Честное слово, видел своими глазами, хотя Вулзи и закрыл от меня подпись, чтоб ему лопнуть! Если хочешь его получить, доставь нам Якова. Клянусь, мы выполним свою часть договора!
Александр вновь откинулся на спинку стула и закрыл глаза, потихоньку потягивая эль.
— Пришли мне половину письма, Лайл. Хоть кусочек. Я хочу сам убедиться, что это именно то, о чем говорит Вулзи. Пусть пока оставит у себя вторую половину, ту, где подпись. Она должна быть мне передана, как только Яков переступит порог Йоркского замка. В противном случае сделка не состоится.
Несколько мгновений в комнате царило молчание.
— А что? Он, возможно, и согласится, — пробормотал Лайл. — Для Вулзи это вопрос жизни и смерти.
Александр открыл глаза и послал другу многозначительную улыбку.
— Письмо, Лайл, письмо. Достань его для меня.
 
Лайл допил свой эль.
— Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю.
— Ты ему только намекни. Если ничего не выйдет, что ж, я пойму. — Александр вновь перегнулся через стол. — И раз уж мы говорим друг с другом откровенно, тебе следует знать кое-что еще. Я никогда не откажусь от шотландского подданства, даже если придется какое-то время пожить в Англии. Я никогда не откажусь от Дэрнэма. И тебе, и Вулзи, и Норфолку, и еще многим другим надо хорошенько это усвоить.
— Я понимаю.
Александр кивнул.
Лайл поудобнее уселся за столом, наконец обратив внимание на тарелку с завтраком. Несколько минут он ел молча, потом искоса посмотрел на Александра.
— А что насчет этой девицы Максвелл? Диана мне сказала, что у тебя в полном разгаре роман с племянницей Мьюра, — сказал он. — Если бы это был не ты, а кто-то другой, я бы заподозрил, что речь идет о мести. Но ты не из таких. И ты не стал бы отправлять случайную подружку под покровительство Элизабет. По крайней мере, не эту.
Александр не стал отвечать.
— Ты видел матушку. Передал ей мое письмо?
Лайл кивнул, не переставая жевать.
— И как она к этому отнеслась?
— Сказала, что будет счастлива поселить в доме гостью и что надеется увидеть тебя в Лондоне.
Александр помрачнел.
— И это все?
— Все. Ах да, она просила передать тебе привет. Все как обычно. Ни слова о Мьюре. — Он поднял голову от тарелки. — Элизабет очень скрытная. Я давно это заметил. С тех самых пор, как познакомился с ней.
Поскольку Александр никак не отозвался на последнее замечание, Лайл вновь посмотрел на него украдкой.
— Мне готовить ее к отправке во Францию?
— Безусловно. Я хочу, чтобы ты сам обо всем позаботился. Джонет нужно доставить в целости и сохранности прямо в дом Олбани, и никто не должен знать, что она была со мной.
Александр взглянул другу прямо в глаза.
— Используй все свои связи, Лайл. Не жалей денег. Я позабочусь, чтобы твой карман не пострадал.
— Об этом не беспокойся, Алекс.
— Да, и вот что еще, Лайл, — продолжал Александр уже более просительным тоном. — Джонет наверняка захочет сама тебе заплатить. Гордость Максвеллов и ей покою не дает.
Он улыбнулся, и эта улыбка была красноречивее любых слов.
— У нее с собой несколько украшений, Лайл. Отличные камушки. Она тайком утащила их из Берила прямо из-под носа у Мэрдока. Не позволяй ей их продавать, дружище. Постарайся ей помешать. Эти драгоценности — все, что у нее есть.
— Никаких затруднений. Я ей скажу, что все уже оплачено. Уважение наследственных прав, действующих в Шотландии, или что-то в этом роде.
— Спасибо.
Лайл налил еще кружку эля.
— И все? Ты больше ничего не хочешь сказать?
— Не о чем больше говорить.
— Только не смотри на меня этим ангельски-невинным взглядом, Алекс. Не забывай, мальчик мой, я сам тебя этому научил. И я все еще не разучился видеть тебя насквозь.
Александр пристально рассматривал свою кружку с элем.
— Впервые в жизни я повел себя безответственно, Лайл. Совершенно безответственно, и притом в самом важном деле. Больше всего на свете я боюсь причинить боль этой девушке. Больше всего жалею о том, что у меня совсем не осталось времени.
— Понимаю. Что ж, этим все сказано, не так ли? Мне очень жаль, Алекс, — вздохнул Лайл. — Боюсь, то, что я сейчас скажу, тебя не обрадует, но я уже назначил твою встречу в Эдинбурге на завтрашний вечер с неким джентльменом, который поможет тебе устроиться в замке. Придется поспешить. Повторяю, мне очень жаль.
Александр кивнул.
— Я заподозрил что-то в этом роде, как только увидел тебя. Я уезжаю сегодня же. — Он допил остатки эля. — Когда предстоит сделать что-то неприятное, лучше покончить с этим поскорее. Умные люди так советуют.
* * *
Когда Александр вошел в комнату, Джонет все еще стояла на том же месте, где ее оставила Диана, по-прежнему сжимая в руке пустой бокал. Она так и не заплакала, понимая, что не может себе этого позволить.