Великодушные враги (Право на измену)

Мэрдок присел рядом с нею.
— Думаю, у нас нет причин тревожиться. Хэпберн просто выполняет какое-то поручение Ангуса. Через день-два непременно вернется. Он всегда возвращается.
— Вам известно, что во Франции за его голову назначена награда?
Мэрдок кивнул.
— Пока мы здесь ждем его возвращения, лорд Хэпберн, вполне возможно, уже отплывает во Францию в трюме какого-нибудь корабля… — она помедлила, — если не хуже.
Джонет не сводила глаз со своей вышивки… даже не замечая испортившего ее красного пятнышка. Она укололась иголкой, но не почувствовала боли.
— У лорда Хэпберна в Эдинбурге есть верный спутник, — с трудом проговорила девушка. — Грант должен знать, где находится его хозяин.
Двое на скамье повернулись в ее сторону.
— Я уже говорила с Грантом, — возразила леди Линтон. — Прошлой ночью он оставил лорда Хэпберна здесь, на пороге дома, и утверждает, что его господин не собирался снова куда-то идти.
— Это еще ничего не значит. Он мог пойти в какой-нибудь трактир и теперь где-то отсыпается после попойки, — поднимаясь, возразил Мэрдок. — А сейчас прошу меня извинить, графиня, у меня больше нет времени выслушивать весь этот вздор.
Графиня Линтон тоже встала.
— Поверьте, вам стоило бы уделить мне еще немного внимания, — сказала она негромко. — Я бы хотела кое-что добавить к сказанному, однако я предпочитаю сделать это с глазу на глаз.
Мэрдок внимательно посмотрел на нее, потом повернулся к Джонет.
— Оставьте нас, — отрывисто приказал он.
Джонет кивнула и встала с кресла. Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы невозмутимо посмотреть на них и медленно пересечь комнату под настороженным взглядом двух пар глаз.
— Очаровательное дитя, — сказала графиня вслед Джонет, пока та шла к дверям. — Жаль, что меня не будет в городе на следующей неделе. Насколько я понимаю, намечается бракосочетание.
Джонет закрыла за собой дверь и тяжело прислонилась к ней снаружи. Александр пропал без вести.
* * *
На следующее утро об этом было официально объявлено. Александр Хэпберн пропал без вести.
Ангус допросил французского посла и всю его свиту. Он в гневе отослал их с глаз долой, когда те поклялись, что им ничего не известно. Томас Дуглас собрал всех приспешников своего отца и отправил их на поиски по городу. За сведения о пропавшем была обещана награда, но все без толку. Александр исчез.
Весь день Джонет была как каменная. Александр велел ей не тревожиться, и ей почему-то казалось, что он непобедим. Она так глубоко была погружена в собственные горести, так остро страдала из-за Роберта, что не подумала, насколько уязвимо положение самого Александра.
А теперь он пропал без вести. А может быть, и того хуже.
Она заставила себя взглянуть правде в глаза. Если Александр мертв, меньше чем через неделю ей предстоит стать леди Дуглас. Джонет попыталась сосредоточиться, придумать какой-то план действий. Но ее охватило неодолимое безразличие, у нее не осталось ни сил, ни желания бороться.
Если Александр мертв, ее собственная судьба ей безразлична.
Она заперлась у себя в спальне, собираясь поплакать, но слез не было, была лишь пустота в сердце и жгучая сухая боль в глазах.
Джонет зарылась лицом в подушку. Три дня назад в этой самой постели она была с Александром. Он ласкал ее, и она хотела этого. Она так хотела его, что готова была забыть свою гордость, все свои представления о верности и чести, правила хорошего тона, наконец.
Перед глазами у нее возникло лицо Александра, и вновь острая боль пронзила ее насквозь. Джонет была влюблена в этого человека. Несмотря на то, кем он был и что он сделал, она его любила. Но даже сейчас она ненавидела его за то, что он сделал с Робертом… и с ней самой. Даже сейчас она не была до конца уверена, что может ему доверять.
Она любила его, а он всего лишь хотел ее… да и то не так сильно, чтобы ради нее прийти на помощь Роберту.
Джонет закрыла глаза.
— Только бы он был жив, — прошептала она. — Где бы он ни был, что бы ни делал, Господи, сделай так, чтобы он был жив.
 
* * *
Топот копыт по Главной улице эхом раскатился в ночной тишине. Проклиная все на свете, Мэрдок Дуглас то и дело нетерпеливо пришпоривал лошадь. Наконец, добравшись до освещенной факелами городской резиденции Ангуса, он резко натянул поводья.
— Эй, малый, мой сын дома?
Худенький паренек-конюх выскочил вперед и ухватился за поводья, брошенные ему Мэрдоком. Разгоряченная гнедая шарахнулась в сторону, протащив его за собой несколько шагов.
— Да, милорд, кажется, он дома.
— Если нет, ему не поздоровится! — прогремел Мэрдок, врываясь в дом, на ходу стаскивая перчатки и призывая Томаса.
Дело принимало скверный оборот, но он еще не проиграл. Теперь он увидел вызов, брошенный ему лично, — в точности, как в деле Мьюра. Он не позволит этим наглецам задирать перед ним нос! Он им покажет. Они его еще не знают!
— Томас! — снова проревел он, и его сын выбежал в коридор.
— Сюда, — злобно приказал Мэрдок, кивком указывая на одну из дверей.
Томас вошел следом за отцом в гостиную. Мэрдок тут же захлопнул дверь.
— Если ты все еще хочешь взять жену из дома Максвеллов, надо отправляться в Уайтстоун немедленно, а не то ее уведут у нас прямо из-под носа.
— Что?
— Это Уоррелл! — рявкнул Мэрдок. — Собрал дюжину подписей под петицией, чтобы помешать твоей свадьбе, и подал ее Ангусу. Они утверждают, что мы насильно ведем девчонку к венцу. Просто не хотят, чтобы земли Максвеллов уплыли у них из рук!
— Ангус на нашей стороне?
— А как, по-твоему, я обо всем узнал? — буркнул в ответ его отец. — Конечно, втайне он за нас. Но Уоррелл использует эту глупейшую ситуацию, чтобы собрать всех недовольных. Ангус меня уведомил, что ему придется им уступить. Он не может допустить бунта, тем более из-за такой ерунды. И уж тем более не теперь, когда Генрих и французы доставляют ему столько хлопот!
Томас нахмурился.
— Значит, берем ее и едем домой, пока никто не прознал?
— Вот именно. И вас обвенчает с ней завтра же любой поп, какого нам удастся подкупить! Ангус, конечно, поедет за нами и заявит протест. Но все уже свершится по закону и при свидетелях. Они ничего не смогут поделать.
Томас кивнул, хотя вид у него был по-прежнему озабоченный.
— Совсем не хочется уезжать, не выяснив, куда пропал Хэпберн.
— Черт побери, малыш, Хэпберн скорее всего уже мертв, и поделом ему! — в бешенстве вскричал Мэрдок. — Уж больно ты крепко привязался к этому негодяю. Я же тебя предупреждал. Дружба с сыном предателя ничего, кроме вреда, тебе не принесет.
Томас хотел было начать спор, но отец прервал его.
— Довольно! Об этом мы уже толковали до тошноты. Будешь делать, что я велю, и немедля! Давай собирайся и скажи своим людям, чтоб были готовы. А я сообщу госпоже Максвелл о ее счастливой судьбе. Ее вещи только что прибыли из Берила. Ну разве не удачное стечение обстоятельств? Ей не придется ничего упаковывать, — добавил Мэрдок со зловещей улыбкой.
  
20
 
— Прошу меня простить, милорд. Я знаю, вы просили вас не беспокоить так рано.
Ангус оторвался от чтения донесения.
— Да уж, Эмори, надеюсь, вы не станете отрывать меня от дела по пустякам.
— Видите ли… — Секретарь заколебался. — Явился некто, утверждающий, что он — лорд Хэпберн. Вид у него жуткий: человек одет в лохмотья и весь в крови. Он настаивает, чтобы вы его приняли. Один из охранников потихоньку провел его ко мне, пока никто не проснулся. Я решил, что, пока все еще спят, лучше ему подождать в одной из пустых комнат.
Ангус поднялся.
— Отлично, Эмори. Проводите меня к нему.
Оба поспешили пройти по коридору, потом спустились по лестнице. Секретарь распахнул дверь, и Ангус перешагнул через порог.
— О Боже! Что с вами произошло?
Александр сидел, но при виде Ангуса вскочил. Страшный кровоподтек венчал его левую бровь. Она была рассечена, из раны сочилась кровь. Нарядный камзол из черного бархата был перепачкан и изодран в клочья, а видневшаяся под ним рубашка побурела от запекшейся крови.