Великодушные враги (Право на измену)

— Ну разумеется. Мы сделаем небольшой привал, а потом направимся в Эдинбург. Вас осудят, и приговор приведут в исполнение в кратчайшие сроки.
— Осудят? — переспросил Мьюр, горько улыбаясь. — Приведут в исполнение? Как удачно вы подбираете слова! В самом деле, в Шотландии, которой правят Дугласы, все устраивается и приводится в исполнение в кратчайшие сроки!
— Неужто вы никогда не поумнеете? — презрительно бросил Мэрдок. — Совершить новую измену как раз накануне суда?! Шотландией правят Стюарты, да будет вам известно!
— Наш юный король разделяет это мнение?
— Его величество с радостью принимает руководство своего отчима, — отрезал Мэрдок. — Юный Джейми любит Ангуса и почитает его как родного отца.
— Да уж, конечно, — устало заметил Мьюр.
Несколько мгновений его взор рассеянно блуждал, но вскоре остановился на Александре, и безучастность во взгляде сменилась яростной вспышкой ненависти. Роберт Максвелл вскинул голову. Его рот искривился от горечи.
— Можете делать со мной все что угодно, Дуглас. Моя собственная судьба меня не волнует, — его голос упал, и в нем зазвучали столь несвойственные гордому графу, почти умоляющие нотки. — Но у меня есть одна просьба, и я выскажу ее вам прямо.
Александр сдержал порыв выступить вперед и вмешаться, заткнув рот Мьюру раз и навсегда. Он знал, что должно было последовать. Ведь это он накликал беду, перехитрив самого себя. Он слишком рано выложил свою козырную карту и теперь мог лишь горько сожалеть о поспешном и неверном ходе. А хуже всего то, что расплачиваться за его ошибку придется ни в чем не повинной Джонет.
Мэрдок прищурился.
— Ого! Я вижу, вы запели по-другому, милорд! Ну что ж, отлично. О чем же вы желаете меня просить?
— Этот ублюдок… — заговорил Мьюр, кивнув в сторону Александра. — Этот сын шлюхи и предателя захватил в плен мою племянницу. Он притащил ее сюда, возможно, обесчестил. И все это с извращенной целью отплатить мне. Мне кажется… — Он тяжело перевел дух. — Мне кажется, что даже вы не способны на такую низость. И теперь я прошу вас, чтобы вы отдали ее под защиту короля.
Мэрдок обернулся, его глаза запылали гневом.
— Будь ты проклят, Хэпберн! Будь ты проклят со своей местью! Ты должен был привести девчонку ко мне! Клянусь Богом, если ты тронул ее хоть пальцем, я буду убивать тебя, отрезая от твоего тела кусок за куском!
Александр пожал плечами с деланным равнодушием.
— Я не причинил девочке никакого вреда. Как только мне стало ясно, что ей известно, где скрывается Мьюр, я сделал все возможное, чтобы завоевать ее доверие. Пребывая в полной уверенности, что я собираюсь помочь ее любимому дядюшке, она прямиком привела меня сюда. — Он усмехнулся. — Вы не можете упрекать меня за это, милорд. Если бы вы не прибыли на место столь быстро, я непременно доставил бы вам их обоих. Пусть не на серебряном блюде, но с моими наилучшими пожеланиями.
Мьюр смотрел на него с отвращением.
— Ах ты, гнусный выродок! Что за низменная, порочная душонка…
— Остро нуждающаяся в деньгах, — перебил его Александр, твердо встретив испепеляющий взгляд Мьюра. — Мне обещана награда. Да и месть — сладкая штука!
— Если вы использовали эту девушку в своих личных целях — для мести или из-за денег, — вам это дорого обойдется, уж об этом я позабочусь, — пролаял Мэрдок. — Не хватало еще, чтобы слухи пошли! Упаси Бог, если окажется, что она брюхата!
— Бога ради, Дуглас, о чем вы говорите? Вы что, принимаете меня за дурака? — рассердился Александр. — Я думаю головой, а не тем, что мужчины прячут в штанах! К тому же меня никогда не прельщали непорочные девицы. Я покупаю только хорошо объезженных лошадей и женщин, знающих толк в своем деле. — Он послал лорду-губернатору ослепительную улыбку. — Не люблю тратить время попусту, вы меня понимаете? Но я желаю Томасу счастливо насладиться ею, а вам — ее приданым. Не сомневаюсь, мысль о нем с лихвой окупит все ваши сомнения по поводу моего участия в этом деле.
Мэрдок перевел дух.
— Ну что ж, отлично. Дураком я вас никогда не считал, Хэпберн. Вы сразу чуете, куда ветер дует, и поворачиваете свои паруса в ту же сторону. Потому-то вы и стали человеком весьма полезным… и опасным. Берегитесь, как бы чутье вам не изменило. Это было бы роковой ошибкой.
 
Александр заставил себя удержать на лице улыбку.
— И вы, милорд, берегите себя. Ветер бывает переменчив… как и монаршья милость.
* * *
Чьи-то грубые руки настойчиво тормошили ее, чей-то голос неотступно бубнил у нее над ухом.
— Проснись, девочка. У нас беда.
Джонет с трудом открыла глаза. Смутные воспоминания о событиях последних дней, сталкиваясь и кружась, проносились у нее в голове. Спать. Ей хотелось только одного: спать.
— Беда, беда, — повторил мужской голос. — Сюда идут Дугласы. Сюда идет сам лорд-губернатор.
Боже милостивый! Джонет села, сон улетучился. Она глядела на Гранта во все глаза, с ужасом ожидая приказа вскочить в седло.
— Нам надо бежать?
Он криво усмехнулся.
— Отбегались мы с тобой, милая. По крайней мере, на ближайшее время. Боюсь, все получилось не так, как мы хотели. Мэрдок застал Александра… — он помедлил, его грубоватое лицо смягчилась. — И твоего дядю тоже. К тому же он знает о тебе. Прислал с Джимом с дюжину своих людей нас охранять.
Джонет с трудом воспринимала его слова. Мэрдок Дуглас захватил Роберта. Это представлялось невероятным. Это было несправедливо! Все их усилия и планы пошли прахом. Мэрдок Дуглас победил.
— Я его ненавижу, — сказала она. — Господи, прости меня, как же я его ненавижу!
Сама того не замечая, она сжимала плечо Гранта. Он накрыл ее тоненькие пальчики своей мозолистой ладонью.
— Не горюй, девочка. Мы сделали все, что могли.
Джонет взглянула на него с надеждой.
— Но что нам теперь делать? Можно ли что-то предпринять?
— Будем ждать приказа. Видимо, какое-то время решения будет принимать наш лорд-губернатор.
Страшная картина пронеслась в воображении Джонет, когда она представила себе своего дядю в руках Мэрдока Дугласа, а вслед за нею другая, не менее тревожная. Из-за нее Александру грозят большие неприятности, потеря земель… и даже жизни.
Ее охватили угрызения совести. Она одна виновата во всем. Александр не хотел в это вмешиваться, но она его уговорила. Она сыграла на его доброте, на чувстве привязанности к ней, которое сама в нем пробудила. Его жизнь была лишена счастья, он знал одни лишь горести и унижения. А теперь ему придется заплатить еще более страшную цену.
— Грант, ведь Дугласу нужен только мой дядя. Мой дядя и я, — проговорила она дрожащим голосом. — Это по моей вине лорд Хэпберн тоже оказался замешан в этой истории. Что мы можем сделать, чтобы вызволить его из беды?
— Ничего, девочка. В любом случае, не сейчас. И лучше прибереги свою жалость для Мьюра, Алексу она ни к чему. Видит Бог, жизней у него больше, чем у кошки. К тому же он везунчик, каких мало. Он не боится Дугласа, в том-то все и дело.
— Но…
— Говорю тебе, забудь об этом! — перебил ее Грант. — Лучше не суйся со своей ложкой расхлебывать кашу, заваренную Алексом, а не то, не ровен час, опрокинешь горшок да и обваришься. — Он рывком поднялся. — Приготовь-ка улыбочку для встречи с нашим новым господином. И помалкивай: тут кругом полно Дугласов.
Вскоре в лагерь прибыли новые люди. Джонет издали заметила темноволосую голову Александра. Он ехал рядом с Мэрдоком Дугласом и казался довольным жизнью. Губернатор смеялся какой-то его шутке. Джонет раскрыла глаза от изумления.
Но потом ее взгляд упал на Роберта Максвелла, и она позабыла обо всем. Его одежда была в беспорядке, прекрасный камзол порван и весь в грязи, а руки связаны за спиной, как у преступника.
Никогда в жизни, даже в самом страшном сне, она и вообразить не могла, что Роберта можно довести до подобного состояния. Он всегда был для нее героем, непререкаемым авторитетом, почти божеством. Теперь она увидела его грязным и взъерошенным, беспомощным в руках врагов. Джонет охватило безнадежное отчаяние и страх, такой страх, какого она никогда не испытывала раньше. Если Мэрдок Дуглас посмел обращаться подобным образом с могущественным графом Мьюром, значит, он не остановится ни перед чем.