Битва талантов (СИ)

Я подумал секунду. Деньги никогда не бывают лишними — это аксиома, которая не требует доказательств. Особенно когда есть конкретные планы, куда их вложить. Новое оборудование, расширение производства, тот самый стенд для испытания артефактов, о котором отец говорил уже второй месяц.
— Действуйте, Алексей Михайлович, — велел я. — Подготовьте прошение — я подпишу.
Данилевский улыбнулся — старый лис почуял запах добычи и был готов идти по следу.
  
— Отлично, Александр Васильевич. Начну сегодня же.
Мы пожали руки. Я залпом допил кофе и поднялся.
— Держите меня в курсе.
— Непременно.
В приёмной Штиль дочитывал спортивную страницу. Увидев меня, он поднялся, аккуратно сложил газету и вернул её на место — как будто и не трогал.
* * *
В машине я позвонил Базанову. Пока набирал номер, Штиль уже вырулил на Невский и пристроился за трамваем.
Гудки — два, три, четыре… Потом, наконец-то, щелчок и знакомый бодрый голос:
— Александр Васильевич! Рад слышать!
— Пётр Олегович, добрый день. У меня к вам дело.
— Слушаю.
Я объяснил: императорский конкурс, второй этап, серьёзная работа. Нужны лучшие металлы. Серебро девятьсот девяносто девятой пробы — двенадцать килограмм с запасом. Золото той же пробы — два с половиной килограмма. Платина — немного, но без компромиссов по качеству. И желательный срок доставки — в течение недели.
В трубке на секунду стало тихо.
— Императорский заказ! — Базанов явно был доволен. — Поздравляю, Александр Васильевич. Поздравляю! Впрочем, от Фаберже ничего другого и не ждал.
— Пока рано поздравлять. Сначала нужно сделать.
— Серебро и золото — не проблема. У нас лучшее на Урале, сами знаете. Платина сложнее — редкий металл, но для вас найдём. Отгрузим в Петербурге через неделю, максимум десять дней.
— Договорились. Сегодня отправлю аванс.
— Отлично. — Он помолчал секунду. — Кстати, Александр Васильевич, приезжайте в гости. Покажу новые производства, познакомлю с партнёрами. Организуем рыбалку на Чусовой — там скоро хариус пойдёт…
— С удовольствием, Пётр Олегович. Но, увы, не раньше лета — конкурс длится до середины июня. Мы будем завалены работой.
— Летом и жду. Удачи вам на конкурсе! И передавайте мой поклон Василию Фридриховичу!
— Непременно. До связи.
Я убрал телефон. За окном плыл зимний Петербург — серый, но по-своему красивый. Наконец-то потеплело, да и солнце выползло из-за низких облаков.
— На Большую Морскую, — сказал я Штилю.
— Понял.
Отец обнаружился в мастерской — сидел за столом с каталогами самоцветов, делал пометки карандашом. Очки были сдвинуты на лоб, на столе — несколько открытых справочников.
— Отец, поехали на Литейный, мы хотели сегодня заказывать камни.
Он отложил карандаш без лишних слов.
— Так я уже готов, Саша. Только пальто прихвачу.
Он взял со стола листок — список, написанный его аккуратным почерком. Мы спустились к машине.
По дороге через центр я рассказал отцу о встрече с Данилевским. Он слушал, не перебивая, потом кивнул.
— Хлебников был гадиной, но умной гадиной. Умел прятать деньги.
— Данилевский подаст прошение. Если одобрят — получим что-нибудь из имущества. Квартиру на Каменноостровском, или яхту…
— Яхта… — Отец задумчиво смотрел в окно. — Давно не был на воде. В молодости у Ушаковых была яхта — мы катались по Финскому заливу. Хорошие были времена.
— Может, снова начнёте.
Он усмехнулся.
— Посмотрим. — Потом вернулся к делу: — На Литейном мы найдём всё основное. Хочу, чтобы камни были по возможности отечественные — уральские, сибирские, якутские. Но некоторые придётся брать импортные.
— Шпинель из Бирмы? — догадался я. — Рубины из Индии, сапфиры с Цейлона?
— К сожалению, да. У нас таких нет нужного качества и в нужном количестве. Я бы предпочёл своих — но не в ущерб работе. Артефакт высшего порядка не простит ни малейшего упрощения. Иначе есть риск, что контуры расползутся…
Участок между Фурштатской и Сергиевской улицами артефакторы между собой называли Самоцветкой. Так уж исторически сложилось, что продавцы камней открывали свои лавки именно здесь.
Роскошные витрины, золочёные вывески, охранники у входов. Клиентура тоже была соответствующая — дамы в шубы, солидные господа с тростями, мастера-артефакторы со знаками принадлежности к Гильдии…
Штиль нашёл место для парковки, и мы вышли на холодный воздух.
— Начнём с «Даров Урала», — сказал отец.
Я улыбнулся. Мы оба разделяли любовь к самоцветам древних гор.
«Дары Урала» занимали просторное помещение с мраморными полами и витринами с подсветкой. На стенах висели карты уральских месторождений и фотографии шахт, которые делали магазин похожим одновременно на торговую точку и небольшой музей горного дела.
В витринах лежало то, что веками доставали из земли ценой тяжёлого труда: изумруды, аквамарины, бериллы, александриты, малахит, яшма.
Консультант появился, едва мы переступили порог.
— Василий Фридрихович! — Он шагнул навстречу с протянутой рукой. — Какая честь! Давненько вы нас не радовали личным визитом!
— Владимир Сергеевич. — Отец пожал его руку. — Да, и правда сто лет у вас не бывал.
— Слышал, вы участвуете в императорском конкурсе и прошли на второй этап! Поздравляю!
Мы с отцом переглянулись.
— Новости быстро разносятся.
Консультант засмеялся:
— В нашем сообществе — мгновенно. Ну, чем же я могу помочь?
Отец показал список. Консультант внимательно изучил его и кивнул.
— Изумруды высшего порядка, пятьдесят штук, три-пять миллиметров. Александриты среднего порядка, тридцать штук. Аквамарины, бериллы. Сейчас покажу лучшее, что есть.
Он удалился в подсобное помещение и вернулся с несколькими лотками. Отец надел лупу — ту самую, старую, с которой никогда не расставался. Начал осматривать камни методично, без спешки.
Я смотрел на изумруды. Яркий, насыщенный зелёный, почти без примесей. Свет витрины не прибавлял им красоты — они бы светились и при тусклой лучине.
— Откуда такая красота? — спросил отец.
— Малышевское месторождение. Лучшая партия за этот год.
— Вижу.
Александриты тоже оказались хороши: при дневном свете — зелёные, при искусственном освещении — с красноватым отливом. Настоящие, не крашенные, с полным эффектом цветоизменения. Такие не так часто встретишь.
— Беру, — сказал отец.
Консультант расплылся в профессиональной улыбке.
— Когда отгружаем?
— В течение недели.
— Не вопрос. Для императорского заказа — приоритет.
Они быстро подписали договор, отец выписал чек на аванс, и мы вышли.
— Хорошие камни, — сказал он коротко. — Повезло, что у них столько александритов в наличии. Иной раз приходится ждать подходящих месяц-другой…
«Сибирские камни» располагались рядом — через два дома. Специализация понятна из названия: всё, что добывают за Уралом.
Консультантом здесь оказалась женщина — Анна Павловна Зимина, лет тридцати пяти, энергичная сибирячка с цепким взглядом.
— Василий Фридрихович! Добрый день, господа! Чем могу помочь?
— Здравствуйте, Анна Павловна, — улыбнулся отец. — Сегодня нужны декоративные камни, немагические. Белый нефрит, лазурит, кианит, лунный камень, горный хрусталь. Около двухсот штук каждого вида.
Зимина деловито кивнула и уткнулась в монитор.
— Позвольте уточнить наличие на складе. Горный хрусталь и лазурит в таком количестве точно есть, а остальные…
Она с минуту печатала на клавиатуре, и, наконец, оторвалась от экрана.
— Белый байкальский нефрит — большая редкость, но такое количество найдём. Правда, придётся подождать пару недель поставки с месторождения. Остальное проще. Сейчас покажу образцы.
  
Она ушла в соседний зал и вернулась с лотком. Нефрит был действительно белым — не серым, не желтоватым, именно белым, с едва заметными сероватыми прожилками. Отец рассматривал его без лупы — невооружённым глазом.