Битва талантов (СИ)

Савин улыбнулся.
— Подтверждаю. Разрыв есть.
Ковалёв закрыл крышку футляра.
— Первая часть завершена. Переходим ко второй.
Савин убрал перстень и поставил передо мной шкатулку из тёмного дерева, обитую изнутри бордовым бархатом. Три камня на отдельных подставках — каждый в своей ячейке, каждый под номером.
— Определите камни. Оцените ювелирные характеристики и магический потенциал для применения в артефактах.
  
Я открыл шкатулку и надвинул лупу.
Первый камень — фиолетовый, огранка «кушон», около четырёх карат. Аметист. Камень стихии земли среднего порядка.
Я взял его пинцетом и поднёс к свету. Цвет — насыщенный, глубокий фиолетовый с пурпурным отливом. Хороший аметист, из тех, что ювелиры называют «сибирским» — самый ценный оттенок. Огранка чистая, без сколов и царапин. Как ювелирный камень — достоин уважения.
Но экзамен требовал не только ювелирной оценки.
Я сконцентрировался и «потянулся» к камню стихией земли. Сенсорный контакт — базовый навык любого артефактора: чувствуешь камень, как врач чувствует пульс. И пульс этого аметиста был… слабым. Отклик едва различимый, на нижней границе среднего порядка. Камень был жив магически, но еле-еле — как человек, который дышит, но не может подняться с постели.
— Аметист, — начал я. — Стихия земли, средний порядок. Ювелирные характеристики — высокие: насыщенный «сибирский» оттенок, чистая огранка, хорошие пропорции. Как декоративный камень для украшений — превосходен. Однако магический потенциал — низкий. Стихийный отклик на нижней границе среднего порядка. Для серьёзного артефакта непригоден — запас энергии слишком мал. Моя рекомендация — использовать исключительно как декоративный элемент.
Ковалёв кивнул. Савин — тоже. Бертельс промолчал — пока промолчал.
Второй камень — зеленовато-голубой, огранка «изумрудная ступень», два с половиной карата. Берилл. Камень стихии воды среднего порядка.
Магический отклик — средний, вполне рабочий. Камень был живым, отзывчивым, с ровным потенциалом. Для артефакта — годится. Но…
Я повернул берилл под лупой. Площадка — верхняя плоскость камня — была чуть скошена. На полградуса, может быть, на градус. Для обычного украшения — мелочь, которую не заметит никто, кроме профессионала с десятикратной лупой. Для артефакта — проблема.
— Берилл, — продолжил я. — Стихия воды, средний порядок. Магический потенциал — средний, рабочий, пригоден для артефактов. Однако огранка имеет дефект: площадка скошена примерно на полградуса-градус. В ювелирном изделии это незаметно. В артефакте — критично: свет и стихийная энергия преломляются неравномерно, контур будет давать систематическое отклонение. Рекомендация: переогранка в кабошон. Гладкая полусфера даст равномерное распределение энергии без зависимости от ориентации граней. И лучше с золотом, поскольку кабошон лучше всего раскрывается в артефактах концентрации.
Савин склонился над бериллом и провёл собственную проверку. Через минуту поднял голову.
— Подтверждаю скос площадки. Хорошо замечено.
Третий камень… Тёмно-красный, огранка «круг», три карата. Гранат. Камень стихии огня среднего порядка.
Я взял его, поднёс к свету. Красивый камень — глубокий красный, чистый, без видимых включений. Ювелирно — безупречен.
Я сконцентрировался и потянулся к нему стихией огня…
Ничего. Ни отклика, ни вибрации, ни малейшего магического «пульса». Абсолютный, звенящий ноль.
Камень был пуст. Не «слаб» и не «на нижней границе» — совершенно пустой. Красивый природный минерал, лишённый стихийного потенциала начисто. Такое часто случается: не каждый гранат способен нести стихию, как не каждый человек способен ею управлять. Геологическая лотерея: одна и та же жила может дать десять магических камней и один пустой.
— Гранат, — сказал я, кладя камень на подставку. — Ювелирные характеристики — превосходные: чистый цвет, хорошая огранка, отсутствие видимых включений. Для украшения — великолепен. Однако магический потенциал отсутствует полностью. Камень немагический. Для артефакта он непригоден.
Бертельс, наконец, нашёл зацепку. Или решил, что нашёл.
— Вы уверены? — спросил он, и в его голосе прозвучала та самая вкрадчивая мягкость, которую я научился распознавать как прелюдию к удару. — Магический потенциал граната определяется стихией огня. Возможно, ваш резерв в этой стихии просто недостаточен для диагностики камня среднего порядка?
Вопрос был ядовитым. Его суть: «Может, вы слишком слабы, чтобы почувствовать камень?» Если бы я занервничал, начал оправдываться — Бертельс получил бы повод для сомнений.
Но я не занервничал. Полтора века — достаточный срок, чтобы научиться не кусаться на наживку.
— Диагностика магического потенциала камня — сенсорная процедура, не требующая значительного резерва, — ответил я ровным тоном. — Достаточно базового контакта на уровне четвёртого ранга. Гранат не даёт отклика. Я готов подтвердить это на любом диагностическом оборудовании Гильдии.
Савин, не дожидаясь указаний, кивнул.
— Подтверждаю. Это немагический экземпляр.
Бертельс поджал губы, а Ковалёв закрыл шкатулку.
— Вторая часть завершена, — объявил он и посмотрел на меня поверх очков. — Переходим к третьей, заключительной. Создание артефакта.
Он указал на рабочий стол в углу мастерской. Я уже видел его при входе: тигель для плавки, набор надфилей, граверы, паяльники, штихели для гравировки, лупы, пинцеты. На полке — слитки серебра, золота и платины. Всё, что нужно мастеру, чтобы превратить мёртвый металл в живой артефакт.
— Вам предстоит создать функциональный артефакт с самоцветом среднего порядка, — продолжил Ковалёв. — Форма изделия, металл, конфигурация контура — на ваш выбор. Единственное условие: артефакт должен работать. Вы должны создать изделие, нанести контуры, активировать и продемонстрировать нам его работу. Время не ограничено, но мы ценим разумную скорость и рекомендуем не тратить силы на лишние декоративные элементы.
Он открыл ящик под столом и достал плоскую бархатную шкатулку тёмно-синего цвета и оставил передо мной.
— Ваш камень — внутри.
Я посмотрел на шкатулку. Потом — на Бертельса. Тот сидел с непроницаемым лицом.
Наверняка он участвовал в выборе камня.
И наверняка выбрал что-нибудь с подвохом.
  
Глава 17
 
Я открыл шкатулку.
На тёмно-синем бархате лежал опал. Благородный, с переливами голубого, зелёного и молочно-белого — камень играл на свету, как осколок мартовского неба, пойманный и заключённый в овальный кабошон.
Около двух с половиной карат, чистый, без трещин и помутнений. Опалесценция — яркая, живая, с тем глубинным свечением, которое невозможно подделать и которое отличает благородный опал от его бесчисленных бледных родственников.
Красивый камень. Очень красивый.
И очень непростой.
Я взял опал пинцетом и поднёс к свету. Под лупой он выглядел ещё эффектнее — переливы цвета ускорялись, менялись, как северное сияние в миниатюре. Поверхность — гладкая, без царапин и сколов. Ювелирно камень был безупречен.
Теперь — главное. Потенциал.
Я закрыл глаза и потянулся к камню стихией воздуха. Сенсорный контакт — как рукопожатие: сразу понимаешь, с чем имеешь дело.
Опал отозвался. Потенциал немалый. Камень был сильным, живым, отзывчивым. Это не тот дохлый аметист из второго задания и не мёртвый гранат. Нет, это был рабочий самоцвет с серьёзной магической ёмкостью.
Но…
Всегда есть «но». Особенно если камень выбирал Бертельс.
Магия в опале пульсировала. Не ровным потоком, как в хорошем топазе или турмалине, а волнами — то разгораясь, то затухая, без ритма и предсказуемости. Как пламя свечи на сквозняке.
  
Нестабильный камень. Не дефектный — природный. Опалы вообще славились капризным нравом, но этот экземпляр был особенно своенравен. Породистая лошадь с характером: мощь есть, а управляемость под большим вопросом.