В интересах государства. Возвышение (СИ)

— Константин, доверься мне, — шепнул я ему на ухо. — Здесь что-то не так. Кажется, дуэль кто-то подстроил.
— Я… Я должен был тебя ранить. Дол… должен был!
— Тихо!
Я зачерпнул немного целебной силы из источника. Кровило знатно, поэтому сперва я связал “Мертвую воду”. Пуля медленно выбиралась наружу, Денисов стонал и скрежетал зубами. Когда кусок металла выпрыгнул, я ловко поймал его и спрятал в кулаке, а через минуту, когда убедился, что кровотечение остановилось, принялся аккуратно ткать узор “Живой воды”. Медленно, осторожно, стараясь залатать ткани и сосуды так, чтобы позже все зажило само — много брать на Денисова Источник не разрешил.
— Зачем… Зачем ты это делаешь?
Я сорвал с него артефакт и обратился ментально.
“Потому что я стрелял в воздух. Тебя вообще не должно было ранить. Кажется, кто-то очень хотел, чтобы я тебя победил”.
Денисов с сомнением на меня уставился.
— Ты не…
— Шшш… — я прислонил палец к губам. — Потом. Не здесь.
Константин коротко кивнул, и на миг я узнал в нем того самого парня, с которым гонялся за странным дворником, который бесстрашно пытался вытащить из найденного убежища хоть какую-то информацию. Которому я почти что начал доверять.
Но я не хотел втягивать его в свои интриги во второй раз. С такой слабой менталкой еще одной генеральной уборки в мозгах он попросту не выдержит — будет валяться до конца своих дней на койке овощем и ходить в утку.
— Готово, — я отстранился и обернулся к секундантам, — господин Денисов в относительном порядке. По большей части пострадала лишь его гордость.
Фролышев подошел ко мне и пристально заглянул мне в глаза. Занятно, что сейчас он почти не обращал внимания на своего подопечного и куда больший интерес проявлял ко мне.
— Ваше сиятельство, вы удовлетворены исходом поединка? Сатисфакция состоялась?
Я кивнул.
— Да. Вопрос закрыт. Господин Денисов смыл свой позор кровью, и на том я считаю инцидент исчерпанным.
Шувалов бросил на меня тревожный взгляд, аккуратно снял с шеи шнурок-артефакт и вернул простолюдину.
— От меня еще что-нибудь требуется? — учтиво спросил я.
Фролышев пожал плечами.
— Нет, ваше сиятельство. Все прошло гладко. Однако вы совершили ошибку — запрещено помогать своему оппоненту. Это противоречит традициям.
— Не встречал такого правила в Кодексе, — улыбнулся я.
— В Кодексе прописаны не все правила. Некоторые традиции, так называемые “традиции чести” настолько очевидны, что не должны быть зафиксированы. Например, исцеление врага, стрельба в воздух… Но учитывая вашу неопытность в подобных вопросах, а также возможный испуг я закрою глаза на эту ошибку. И, разумеется, нам с Семеном Павловичем придется сообщить руководству Аудиториума о произошедшем поединке и его результатах. Таков закон.
— Конечно. Поступайте по всем правилам, — ответил я и направился к своему автомобилю.
Шувалов поспешил за мной, держа в руках чемоданчик с револьверами. Увидев его, я спохватился и вытащил из-за пояса антикварный наган.
— Прошу прощения. Забыл.
Шувалов натянуто улыбнулся и спрятал револьвер.
— Я бы чего-нибудь выпил, — признался он, забравшись на переднее пассажирское сидение. — Признаюсь, это был волнительный опыт. Крайне волнительный. Михаил Николаевич, умоляю вас, больше никого не вызывайте на дуэль в моем доме.
— Не по нраву быть секундантом? — мрачно усмехнулся я и завел мотор.
— Предпочитаю более… мирные развлечения.
— Подбросить вас до имения, ваше сиятельство?
— Не сочтите за навязчивость, — улыбнулся Шувалов и лишь сейчас, когда мы медленно покатили по грунтовке в сторону шоссе, явно выдохнул с облегчением. Да уж, молодой граф, кажется, и правда не был создан для разборок.
Мне хотелось умыться. Точнее, залезть под обжигающе горячий душ и стоять там с полчаса, приводя мысли в порядок. Ну хоть убей, не отпускала меня мысль, что дуэль должна была пройти совсем не так.
Пулю я спрятал в карман и думал придержать до возвращения в Аудиториум. Ядвига Хруцкая наверняка смогла бы разобраться. А не она — так кто-нибудь из ее учеников. Ядька нынче пошла по научной стезе и осталась в универе после выпуска — готовила проект для получения ученой степени.
 
А сами револьверы? Нет. Я, конечно, не был настолько крут, как Хруцкая, но смог бы почувствовать чары или какие-нибудь колдунства на оружии. Но этого не было. Да и Фролышев наверняка имел какие-то средства для выявления подобных обманок, даром что был простолюдином.
— Михаил Николаевич, могу я задать вам вопрос? — голос Шувалова прозвучал так неожиданно, что я крутанул руль, и машина вильнула на трассе. Хвала небесам, было пусто.
— Конечно, ваше сиятельство.
— Насколько ветреным болваном вы меня сочтете, если я приглашу вашу сестру в театр?
Я покосился на графа, всеми силами стараясь не выдать раздражения. Нашел, блин, время и место обсуждать такие вопросы. Особенно когда я не спал больше суток и валился с ног от усталости и перенапряжения.
— Вас интересует мое мнение как брата Ольги Николаевны, как друга Ирины Алексеевны или…
— Как моего друга. Просто друга. Полагаю, после сегодняшнего инцидента мы уже можем называться хотя бы приятелями.
А это он ловко провернул. И правда, Шувалов здорово мне помог — достал стволы, научил пользоваться старинным оружием, гарантировал мои права на поединке… Почему он так старался мне угодить? Сначала просто пытался быть приятным, а после вчерашней встречи с Олей… Неужели дело было в моей сестре?
Проклятье.
— Не гоните коней, Семен Павлович, — осторожно ответил я. — Ольга умна не по годам, но ей всего шестнадцать. Полагаю, театр, да еще и в вашем сопровождении — это несколько провокационно.
— А жаль. В Мариинском дают “Венецианскую ярмарку” Сальери. Австрийская труппа. У меня билеты в ложу.
— Свое мнение я высказал, — сухо ответил я. — Ольге рановато расхаживать по операм в сопровождении ухажеров. Хотите произвести на мою сестру впечатление — пригласите в место, куда принято ходить днем.
— Значит, вы не против приглашения, — улыбнулся Шувалов и мечтательно уставился в окно.
***
— Мишаааа!
Я с трудом оторвал голову от подушки — такой мягкой, теплой, манящей… Часы показывали восемь утра, но я не чувствовал себя отдохнувшим. Вроде и проспал часов пятнадцать, а все равно по телу словно танк проехал, да еще и покружился несколько раз.
Оля ворвалась в мою опочивальню без стука — единственная, кому это дозволялось.
— Миша, надо поговорить!
— Это не может подождать завтрака? Пока не выпью две чашки кофе, я не человек.
— Да уже обед скоро, балда! — глаза сестрицы блестели радостным предвкушением, а сама Оля дергалась как на иголках. — Я через полчаса еду на пруды. Хочу пораньше начать работу, чтобы освободить вечер.
— А что вечером? — сонно спросил я.
— Вечером ты везешь меня в Лебяжье. Забыл?
Черт. И правда, забыл. Ефросинья же обещала показать какие-то эскизы и образцы… Ладно, там тоже можно прикорнуть на диванчике.
— Забыл. Виноват.
— Ладно. Но все равно отвезешь, — сестра бесцеремонно устроилась на моей кровати с ногами. — Как ты после вчерашнего? На щеке ссадина…
— До свадьбы заживет. Видела бы ты Денисова…
— Ох, Миша… Ну не стоило тебе усугублять. О нас болтают всякое разное вот уж сколько лет, мы привыкли.
— Больше болтать не будут, — ответил я. — Нужно было однажды сделать это, чтобы зарвавшиеся хамы вроде этого Денисова прикусили языки.
— Но ты же понимаешь, что они все равно…
— Оля, все уже случилось. Теперь они хорошенько подумают прежде, чем сболтнуть очередную глупость. Сперва перестанут болтать, потом начнут уважать. Уж мы постараемся.
Сестра не стала спорить, но я видел, что она так и не одобрила моего поступка. Ну и пусть живет в своем мире с розовыми пони. А я просто буду продолжать делать то, что должно.