Ночная Бабочка (СИ)

— Спасибо. — одарила она его искренней благодарной улыбкой и неохотно встав из-за стола, направилась в гостиную, оставив парня наедине со своей сестрой.
Егор включил в раковине воду и, взяв в руку губку, принялся мыть тарелки, чувствуя своей спиной пристальный взгляд Алёны. Парень понимал, что так уже продолжаться не может и решил расставить все точки над и.
Он закрыл воду в раковине и, обтерев руки о полотенце, висевшее рядом, развернулся и встретился взглядом с девушкой.
— Я не знал, что Настя твоя сестра. И уж точно не поехал бы в эту деревню, зная, что встречусь здесь с тобой. Поэтому не нужно пилить меня взглядом, словно это я виноват в том, что с тобой случилось. — с каждым следующим словом он всё глубже погружался в ярко голубые глаза Алёны. — Нет. В этом виновна только ты, и я тебя предупреждал, что что-то подобное может произойти. Я даже предлагал тебе помощь, но ты отказалась от неё, сказав, что уже большая девочка и сама разберёшься со своими проблемами. — Он слегка усмехнулся. — Да, вижу, как ты по-взрослому разобралась. Настя не знает о том, что мы с тобой знакомы, и я хочу, чтобы так продолжалось и дальше, потому что я люблю твою сестру и хочу остаток жизни провести с ней. Надеюсь, что ты меня поняла.
Алёна опустила взгляд и медленно кивнула. Егор, получив от девушки знак, вернулся обратно к грязной посуде, которой оставалось уже не так много.
Закончив с посудой, Егор прошёл в гостиную, где Анастасия уже закончила расправлять диван и, позвав Алёну с собой, они вместе отправились спать, пожелав Егору спокойной ночи.
Парень разделся, и удобно расположившись на диване, слегка укрылся тонким одеялом и быстро погрузился в сон. Но через некоторое время, его резко вернуло в реальность ощущение прикосновения руки к его телу. Открыв глаза, он пытался смотреться в темноту, но видел лишь женский силуэт медленно движущийся на него. Сначала он ощутил горячее дыхание на своём лица, за которым последовал осторожный, нежный, но в то же время страстный поцелуй. Егор провёл рукой по спине девушки и понял, что она сейчас полностью обнажена. Иногда перед сном он фантазировал, как занимается любовью с Анастасией, но сейчас её тело, нависающее над ним, возбуждало его больше, чем любые сексуальные фантазии. Егор крепко обнял девушку и, перевернувшись, положил её спиной на диван, и теперь он был сверху над ней. Стянув с себя трусы, он снова прильнул к её сладким губам, а рукой сначала потрогал небольшую, но упругую грудь, а затем его рука начала спускаться всё ниже, добравшись до влажного влагалища. Ждать эрекции долго не пришлось, и ему уже не терпелось войти в любимую девушку, о близости с которой он мечтал с первой встречи в кафе. Её ноги были согнуты в коленях и, прижавшись к его бёдрам, с нетерпением ждали, когда же они погрузятся в пучину удовольствия. Егор осторожно, словно боясь того, что его ждёт впереди, вошёл в девушку и почувствовал, как по её телу пробежали мурашки. Девушка тихонько постанывала от каждого движения его бёдер, а парень, упираясь в диван одной рукой, второй водил по её изящному телу, пока случайно не наткнулся рукой на длинный шрам на её левом бедре. Он резко вынул свой член из девушки и быстро вскочил с дивана, стараясь увидеть ещё что-либо, кроме очертания женского тела.
— Я знаю, что это ты. — чуть слышно произнёс Егор, натягивая на себя трусы. — Возвращайся к себе в комнату, пока Настя не заметила, что тебя нет.
Алёна неохотно поднялась с дивана и неудовлетворённая прерванным сексом, отправилась обратно к себе в комнату. Егор же снова прилёг на диван и не мог понять, почему он сразу не узнал поцелуй Алёны и черты её тела, а понадобилось только случайно наткнуться на шрам, который, как рассказывала сама девушка, она получила ещё в детстве, зацепившись бедром за острую ветку, купаясь в озере. Прервать секс его заставил здравый смысл, но желание закончить начатое терзало его оставшуюся часть ночи, потому что близость с Алёной было практически самым лучшим в их недолгих отношениях, об окончании которых они оба догадывались, но делали вид, что у них всё хорошо.
 
Девушка вернулась обратно в комнату и, удостоверившись, что сестра всё ещё спит, Алёна натянула на себя нижнее бельё и присев на край своей кровати, пыталась собраться с мыслями и подумать, что ей делать дальше.
«Неужели он настолько меня возненавидел, что чувствует отвращение, даже занимаясь со мной сексом? И ни капли сожаления к себе я тоже не увидела в его глазах, словно ему абсолютно всё равно, жива я или нет. Но в этот раз я буду умнее, и не стану лишать себя жизни из-за него. Хочет быть с моей сестрой, пускай, мешать им я не буду. Ведь, по большей степени, именно я и виновата в том, что мы больше не вместе. Но, ничего страшного. Теперь у меня всё будет хорошо, я в этом уверена». — девушка улыбнулась сама себе, погрузившись в разговор сама с собой.
После неудачной попытки покончить с собой, Алёна не может произнести вслух связные слова, поэтому она не может рассказать Насте об их отношениях с Егором и о причине своего трагического поступка, за который она поплатилась своим здоровьем. Да она и не стала бы ничего рассказывать, потому что это было не полностью её решение. В тот роковой день, Алёна разговаривала с мужчиной, которого видела впервые в жизни, но именно он заставил Алёну решиться на то, чтобы просунуть свою голову в петлю и повиснуть над потолком, угрожая расправой любимой сестрёнке. Но сейчас у девушки другая жизнь, в которой у неё всё будет хорошо.
Алёна сидела на краю кровати, понимая, что в ближайшее время не сможет заснуть из-за обилия мыслей и воспоминаний, которые волной нахлынули на неё после того, как она увидела на пороге своего дома Егора. Поэтому она решает немного проветриться, выйдя на свежий ночной воздух и посидеть на скамейке возле дома.
Алёна осторожно поднялась с кровати, чтобы не потревожить хрупкий сон уставшей сестры и вышла из комнаты. Проходя по гостиной мимо дивана, она кинула взгляд на Егора, который слабо похрапывал. Девушка подошла к дверям и, открыв замок, вышла на крыльцо. Луна находилась сбоку от неё, освещая лишь небольшой участок возле дома, на котором и находилась её любимая лавочка, на которой Алёна любила проводить вечера в те дни, когда оставалась одна дома. Но сейчас её внимание привлекла яркая вспышка, появившаяся на долю секунду впереди, а затем она почувствовала сильный удар в левую часть груди. Алёна опустила взгляд вниз и увидела, как слева на бюстгальтере у неё начало появляться красное пятно из-за крови, вытекающей из отверстия чуть выше. Одна секунда. Девушка упала на крыльцо, и её взгляд был направлен вперёд в темноту, где и появилась та самая притягательная оранжевая вспышка. Две секунды. Жизнь покидала молодое красивое тело, оставляя его остывать, лёжа на прохладном крыльце родительского дома. Три секунды. Думала ли она о чём-то в этот момент? Боялась ли неминуемой смерти, которая уже наступила в тот момент, когда пуля пронзила её сердце? Возможно, но об этом уже никто никогда не узнает. Четыре секунды. Она видела, как из кустов впереди вышли люди, одетые в тёмную военную одежду и держа оружие наготове. Пять секунд. Люди осторожно приближались к дому, их было человек семь, но угасающий взгляд Алёны привлекла женская фигура, в руках которой была винтовка с глушителем на дуле и оптическим прицелом сверху. Шесть секунд. Девушка уже не могла шевелить глазами, так же как и дышать. Её тело было уже мертво, и только мозг всё ещё сохранял свою небольшую активность, которая тоже подходила к своему концу. Семь секунд.
Подготовленные люди в военных костюмах и огнестрельным оружием в руках, подошли к дому и остановились возле тела полуобнажённой девушки, лежавшей в луже собственной крови. Девушка, державшая в руках винтовку, из которой она и сделала меткий выстрел прямо в сердце невинной девушки, являлась командиром отряда и, дав указание жестами четверым остаться на улице, охраняя периметр, остальным она приказала последовать за ней в дом.