Отыщу тебя среди звёзд (СИ)

— Итак, — сказала она, устраиваясь в кресле в окружении оранжерейных растений. Сатим жестом попросил её помолчать.
— Я принесу кофе? — предложил он.
Нила тут же кивнула — даже в халате она не отказалась бы от чего-то согревающего.
Сатим растворился, а она получила возможность осмотреться: хотя это тоже была оранжерея, и её можно было бы сравнить с излюбленным местом отдыха Адрианы на Мэджике, на самом деле общего было мало. Здесь не было никаких голограмм, а стены, как и в бассейне, были стеклянными, так что ощущение пространства создавалось не техникой, а реальностью, а стёкла надёжно защищали от непогоды.
  
Сатим вернулся с сервировочным столиком, на котором стоял кофейный набор, остановил его перед Нилой. Огляделся по сторонам и, поколебавшись, сел в кресло напротив — предназначенное, очевидно, для свободных.
— Сатим, — повторила Нила, наполняя чашку натуральным напитком и поднося его к губам. — Вопрос немного неловкий. Но иногда я смотрю на тебя, и мне кажется, что ты вполне доволен рабством.
Сатим помолчал.
— Вопрос и правда неловкий, — согласился он.
— И… всё же. Я права?
Сатим ответил не сразу.
— Не совсем, — наконец сказал он. — Дома было лучше. Но как ты сказала это — я оказался в непростых обстоятельствах. Мы все иногда оказываемся в непростых обстоятельствах. Мои в последнее время были не самыми худшими из возможных.
— Ты притерпелся? — предположила Нила.
— Это и так, и не так, — отозвался Сатим. — Я научился находить в этом себя. И согласись, участь проводить время с красивыми женщинами — не самая печальная на свете.
— Подозреваю, далеко не все твои клиентки так уж красивы.
Сатим мечтательно улыбнулся.
— Важно уметь видеть красоту. И не судить по лицу.
Нила задумчиво хмыкнула и надолго замолкла. Сатим смотрел на неё, безмолвно ожидая продолжения.
— Нила, — сказал он, когда его так и не последовало. — Переходи, пожалуйста, к делу. Мне кажется это всё — не совсем то, что тебя интересует.
Нила покусала губу. Посмотрела на него с сомнением.
— Скажи… — наконец произнесла она. — А в постельных ну… делах… есть что-то, что тебе нравится в рабстве? Я имею в виду…
— Я понял, что ты имеешь в виду.
  
37
 
Сатим долгое время молчал и задумчиво смотрел на неё.
— Могу я спросить, зачем тебе знать такие вещи?
Нила повела плечом.
— Сатим, ответь, — попросила она. — Я не причиню тебе вреда. Собственно, я потому и спрашиваю — что не хочу причинить тебе вреда.
Сатим посмотрел на собственную чашку с кофе — почти пустую. Чашки здесь были непривычные, низенькие и видимо тоже сделанные под старину. Потом взял её и одним глотком опустошил. И молча скользнул на пол, к ногам Нилы. Нила выдохнула. Его руки оказались на её коленях и теперь он снизу-вверх смотрел на неё своими золотистыми глазами.
— Ты знаешь, что я не люблю боль, — сказал он наконец. — И мне не доставляет удовольствия подчиняться.
Нила осторожно кивнула.
— Если говорить о рабстве в целом, то я думаю, есть те, кто смирился, те, кто пока продолжает бунтовать, и те, кого Адриана или ей подобные окончательно перековали на свой лад.
— Ты думаешь Дерек из таких? — выдохнула Нила, и тут же закусила губу, пожалев о сказанном. Она не хотела, чтобы Сатим знал, почему, ради кого она задаёт эти вопросы.
Сатим как будто бы задумался.
— Не думаю, — наконец сказал он. — Он был у Адрианы совсем недолго и не похож на того, кто сдался бы легко. Он не свихнулся и не пришёл в отчаянье — и дело тут не в формуле. В происходящем было что-то, с чем он мог примириться. Как и я, — тихо добавил Сатим и отвёл взгляд. Он замолк, и Нила вдруг поняла, что он не хочет говорить — не хочет, потому что думает, что её на самом деле не интересует эта часть.
Нила наклонила и поймала его руки, лежащие у неё на коленях. Осторожно погладила.
— Сатим не ревнуй. Прямо сейчас, — попросила она.
Сатим шумно вздохнул.
— Это трудно, когда видишь живьём человека, ради которого ты готова так рисковать.
— Сейчас я бы стала рисковать и ради тебя, — твёрдо сказала она и сильнее сжала его руку. — Поверь мне.
— Я… стараюсь.
— Чем это было для тебя?
Сатим снова слегка задумался.
— Для меня это была возможность приносить женщинам радость. И помогать, — он бросил на Нилу осторожный взгляд, как будто боялся, что она будет смеяться над ним. — Я понимаю, тебе трудно поверить, что раб будет думать о чём-то подобном, о чём-то, кроме своего выживания. Но это было важно для меня. Видеть улыбку на их лицах. Знать, что я может быть чуточку исправил то, что сделали другие. Кто-то, кто их обидел.
— Ох, Сатим… — вздохнула Нила и погрузила руку в его волосы. Зная, насколько ему нравится, когда она касается пальцами его затылка вот так. — Ты просто не можешь быть таким хорошим.
— Я не претендую на то, чтобы быть хорошим, — Сатим качнулся головой и подался навстречу, прижимаясь щекой к её коленям. — Ты просто спросила… как я выжил…. И я ответил.
— Нечестно, что никто до сих пор не попытался тебя освободить.
Сатим пожал плечами и чуть повернув голову, снизу-вверх посмотрел на неё.
— Ты же попытаешься?
Нила кивнула, сглотнув. Ещё раз провела рукой по его волосам и какое-то время они просто сидела так.
— И всё-таки… — наконец заговорила она.
— Что касается второй части твоего вопроса… — произнёс он одновременно с ней.
Они посмотрели друг на друга и Нила кивнула, предлагая ему продолжать.
— В целом это то же, что нравится и в постели, — после секундного молчания снова заговорил он. — Мне нравится видеть, как тебе хорошо. Если для этого мне нужно поступиться чем-то, перетерпеть что-то, что мне неприятно, то…
— Ты никогда не должен делать этого со мной, — быстро произнесла Нила.
— Но мне это нравится! — с напором продолжил Сатим. Он улыбнулся, снова глядя на неё так, как будто она была толи ангелом, толи ребёнком несмышлёным. — Мне нравится чувствовать, что я жертвую чем-то, чтобы увидеть твою улыбку. Мне нравится отдавать. И в этом смысле — мне нравится служить. Я просто не очень люблю… Когда мне говорят, как именно я должен служить.
— Интересный подход, — более чем задумчиво протянула Нила.
— Ты спрашиваешь, чтобы понять Дерека? — спросил Сатим.
Нила вздохнула.
— И да, и нет. У меня были кое-какие идеи относительно того, как его растормошить. Но для этого мне нужна твоя помощь. И я не хочу обидеть тебя ненароком. Но ты нужен мне в качестве раба. Я хочу знать, каковы твои границы.
Сатим задумчиво кивнул.
— Ты хочешь что-то ему показать? — предположил он.
— Дерек сейчас не в том состоянии, чтобы поверить мне, поверить в то, что было между нами. Принять меня как равную. Я же не в силах расплести эту дрянь в его голове. Поэтому я думаю о том, чтобы подойти к делу с другой стороны. Он хочет оставаться рабом Адрианы, потому что считает её идеальной госпожой. Но она не идеальна. Она взбалмошна, срывает на нём зло, думает только о себе. Я хочу показать ему, что у него могла бы быть другая госпожа. Такая, с какой без всяких формул он захотел бы остаться навсегда.
***
— Думаешь, ты сможешь сделать это всего за неделю? — спросил Сатим тихо.
— Я… — голос Нилы дрогнул, когда она стала отвечать, и она попыталась снова: — Я не знаю. Но у меня нет выбора, ведь так?
Секунду Сатим смотрел на неё, ничего не говоря, а потом молча наклонился к её колену, сдвинул в сторону пушистый махровый халат и поцеловал.
Нила ахнула. Если б она и хотела возразить, у неё не нашлось бы на это сил. Губы Сатима были одновременно умелыми и ласковыми, и там, где они касались кожи, по телу пробегал ток. Они задели самые чувствительные струны, и когда с губ Нилы сорвался стон, двинулись дальше, лаская невесомыми прикосновениями внутреннюю сторону бедра. Нила закусила губу, в голове промелькнула мысль о том, что их могут увидеть, но вместо того чтобы испугать, она напротив, скорее, взволновала. Здание было безмолвным и почти пустым, но стоило представить, как кто-то увидит этого великолепного мужчину на коленях у её ног как возбуждение усилилось в несколько раз. Если бы у Нилы оставалось время удивляться, она удивилась бы, потому что никогда не замечала подобного за собой.