Тамавамнетута (СИ)
Спустя три недели после первой встречи с верховным, Берия ознакомил меня с приказом о назначении лейтенанта государственной безопасности Кувшинова Н.И. на должность главного инквизитора. Ха-ха-ха, шучу. Нет, корочки лейтенанта ГБ мне действительно дали, но с какой-то невнятной должностью заместителя начальника отдела оперативного учёта и статистики.
Замнач отдела в главном управлении (ещё только создаваемого) СМЕРШа? В шестнадцать лет? Ага, конечно. Но, вообще-то, — это действительно смешно, ведь я даже не знаю, кто там начальником. Епт-ыть, чей я заместитель, апостола Петра?
Фокину тоже выдали новые документы, в которых повысили его до майора. После чего Лаврентий Палыч сообщил о моём награждении и протянул орден Красной Звезды и медаль за Боевые Заслуги.
Жмоты! За самолёт и бой с Терентьевым дали медаль, ладно, годится. За колонну дали орден — тоже достойно. А за штаб где? За другие самолёты? Где награда за вычисленных предателей?! Жулики!
На следующий день после выдачи плюшек состоялась встреча с моими новыми подчинёнными.
— Здравствуй, Коля!
Ответно улыбаясь, встретил входящего в кабинет Леонида Сиверцева. — Уже старшой? Да ты оказывается карьерист. — Кивнул на шпалы в петлицах.
Следом за ним вошли остальные.
Витю Данилина также повысили, сравняв его в звании с Евгением Лобановым, который всё ещё ходил лейтенантом. Последним зашёл младлей Денис Дружинин, ведущий под руку радостного эмигранта. Несмотря на улыбку, видок у Алекса был не очень. Оброс, ссутулился, впалые щёки чётче обрисовали выпирающие скулы, а дёрганые движения и лихорадочный блеск в глазах давали повод заподозрить в нём героинового наркомана.
— Сержант государственной безопасности, Николаев Александр Романович. — Представил его Сиверцев.
Николаев, реально? Это такая шутка от Берии?
— Здравствуйте, товарищи. Хочу познакомить вас с вашим новым начальником майором Фокиным Алексеем Владимировичем. — Я оглядел будущих соратников. — Кто-то его уже видел и знает, а для других рассказываю, — это опытный и ответственный командир, с которым я успел плодотворно поработать, выявляя врагов нашего народа. В первую очередь, майор будет координировать действия нашего подразделения с другими службами и обеспечивать все материальные и технические нужды. Весь документооборот также на майоре, так что, со своими вопросами, жалобами, или просьбами обращаемся к Алексею Владимировичу.
Выстроившись вдоль стеночки мужчины, смотрели на Фокина, сидящего рядом со мной и на их лицах читалось, как скачут их мысли.
— Какое подразделение? Кто будет ставить нам задачи и в чём они будут заключаться? — С ожидаемым вопросом, вперёд выступил Леонид.
— Временно, ваша группа будет относится к НКВД, но в ближайшем будущем вы станете сотрудниками главного управления контрразведки "СМЕРШ". Расшифровывается, как смерть шпионам. Вам надо объяснять, кто здесь главный по их нахождению? — Фокин поднял одну руку со стола и тыкнул на меня указательным пальцем. — Он будет ставить задачи. Вам всё понятно, старший лейтенант Сиверцев?
Лёня ответил "так точно" и сделал шаг назад, уступив очередь Николаеву (гы-гы-гы).
— Разрешите спросить…почему я?
М-да. Красноречиво. Ох-ё, Алексу ещё и передний зуб выбили. Ваще красавчиком стал.
— Потому что я настоял. Будешь у нас переводчиком и займёшься моим обучением немецкому языку. Или ты чем-то недоволен?
Он замотал башкой и его втянули обратно в шеренгу. Да уж, не хочет эмигрант обратно в камеру, а всё одно на рожон лезет. Воспитание, однако.
— Ладно, остальные вопросы будем решать по мере поступления. Сейчас грузимся в машины и едем на полигон. — Поднялся Фокин. — Встретимся с остальными членами группы.
— Погодите. — Я посмотрел на эмигранта. — Алексей, смотри, как сержант Николаев зарос. Давай, ты его подстрижёшь и мы наконец выясним каковы твои настоящие навыки парикмахерского мастерства.
— Да пошёл ты…
***
Уважаемые читатели.
Не забывайте нажать ❤.
От вида ваших лайков пишется быстрее.
Глава 27
От Иосифа Виссарионовича, как известно, являющегося лучшим другом артиллеристов, был строгий приказ — "Без дальнобойной артиллерии и зенитных установок из города ни ногой." Это было сказано после моего подробного рассказа о сбитом над Москвой, с помощью 85-миллиметровой зенитки, немецкого самолёта-разведчика.
Вполне профессионально оценив мои возможности, Сталин предложил посоветоваться с одним умным человеком, который будет меня ждать на Софринском полигоне, чтобы с ним сообща выбрать для меня наиболее подходящее орудие.
"Там же проведёте тренировочные стрельбы. Твоё ниже-выше, левее-правее — никуда не годится. Будешь изучать термины и матчасть." — Обломал меня верховный, когда я уже размечтался о лёгкой поездке. Тогда-то я и решил включить в нашу группу хотя бы парочку специалистов по этому делу.
Ленивые люди, когда им надо, в состоянии так напрячь свои извилины, что изобретатели-трудоголики от зависти могут удавиться. Мне, как очень ленивому индивиду — было надо, и я придумал использовать лейтенанта Шалдина, чтобы самому не учиться. Разузнал у Марка, какие именно данные нужны для наведения орудия по наземным целям и по воздушным, после чего, мне оставалось только потренироваться с ним в скоростной стрельбе.
Отправляя меня, Иосиф Виссарионович разрешил рассказать этому инженеру-конструктору о моих талантах, аргументируя тем, что этот человек способен создать что-нибудь конкретно для меня, а пока, подберёт наиболее приемлемое, из имеющегося в их арсенале.
Грабин. На полигоне меня встретил Василий Гаврилович лично, а его фамилию я помнил без всяких википедий. Талантище! Епт-ыть! Мне проводит экскурсию сам Грабин! Познакомившись, рассказал ему о способностях и показал их наглядно, после чего мы перешли к изучению моих ТТХ, которые пока измерялись лишь радиусом обнаружения.
Ещё когда лежал с сотрясением мозга, полученным в застенках "кровавой гэбни", понял, что мой дар изменился в лучшую сторону. Но, измерить расстояние до объекта и увидеть его — это разные вещи. Для точных замеров нужна была обширная прямая поверхность, а так как в городе было не до этого, и там мало прямых участков для тестирования моего виртуального дальномера, я обходился примерными значениями. Экспериментировать же, направляя внимание в небо, у меня не выходило — там не было предметов, на которых я мог бы сосредоточиться.
Четырнадцать с половиной километров — такой результат у нас вышел. Причём, как оказалось, он был плавающим. Когда я стоял на месте, всё было нормально, но стоило мне пойти в сторону метки, как я терял её из виду, и только метров через триста находил вновь. Останавливаюсь — всё в порядке. Создавалось впечатление, что моя способность запаздывает за мной. Василий Гаврилович назвал эти расхождения несущественными и неиграющими большой роли, посоветовав смотреть только те орудия, которые превышали бы эти параметры, причём, чем они будут больше, тем лучше.
Из показанных Грабиным образцов, мне больше всего понравилась 203-миллиметровая гаубица образца 1931 года, но когда мне сообщили с какой скоростью это чудовище передвигается, и какие ожидаются проблемы со снарядами, я передумал.
— Коля, не выдумывай. На таких дистанциях, да с твоей точностью, тебе и 152-миллиметровой будет за глаза. — Он показал на гаубицу, стоявшую на улице под чехлом. — Ей бы скорострельность добавить, и она стала бы для тебя самым лучшим вариантом.
По зениткам он сказал, что лучше той, из которой сбил над Москвой немца, я не найду. Меньше калибром — полно, а больше — вряд ли. Расставаясь, мы договорились, что я займусь стрельбами, а завтра подойду к нему ещё раз и он даст список того, что есть на складах из крупнокалибеного, с ленточным, или магазинным боепитанием.
***
По изрытому множеством сапогов снегу, тянулась длинная проплешина, ведущая к могучей 152-миллиметровой гаубице-пушке МЛ-20. По этой чёрной тропе, из мёрзлой, бугристой земли, брели заморенные тяжёлой работой, два молодых красноармейца. Не переставая материться, они упорно продолжали волочить двухколёсную тележку, загруженную цилиндрами гильз, играющих под закатным солнцем мягким блеском начищенной латуни.