Тамавамнетута (СИ)
— Марк, ты чего? Пойдём давай. — Валентина удивлённо посмотрела на замершего жениха.
— Коля?! — Вскрикнул лейтенант, неверящий собственным глазам. — Коля! Уцы! Помнишь меня?!
Капитан Фокин, вздёрнувший в изумлении бровь, увидел, как его подопечный подвергся необычному нападению. Бесцеремонно растолкав сотрудников охраны, здоровенный артиллерист облапил Кувшинова, приподнял и попытался задавить его в своих медвежьих объятиях. — Коля, живой!
— Отставить! Лейтенант, немедленно отойдите! — Увидев, что лицо Николая начало багроветь, Фокин не выдержал и схватил Марка за кисти рук, чтобы отцепить этого ненормального.
— Ху-у-ух. — Шумно выдохнул юноша, после нескольких быстрых вздохов. — Шалдин, разве можно так? Чуть не задушил ведь.
Успокоившийся Фокин, помог Николаю привести себя в порядок, оддёрнув сбившийся на нём полушубок, после чего приказал лейтенанту предъявить документы и представиться.
Тот, с готовностью, протянул удостоверение личности и справку из госпиталя. — Лейтенант Марк Шалдин, командир взвода 37-миллиметровых автоматических зенитных орудий. Нахожусь в отпуске после ранения. — Он повернулся к своим спутницам, стоявшим в сторонке. — Товарищи, я только сегодня выписался из госпиталя. Вот, с невестой решили прогуляться по Москве. Они с подружкой здесь работают медсёстрами. — Шалдин показал на вход в Сокольнический парк.
Алексей уже хотел было задержать лейтенанта, для полного выяснения, но Николай, услышав о должности своего знакомого, возбудился и продолжил настаивать на своей безумной идее.
— Вот, спросите у зенитчика, он вам расскажет, что возможно, а что нет.
Все присутствующие, и энкавэдэшники, и девушки, перевели взгляды на артиллериста.
— …?
Коля махнул рукой, привлекая внимание Шалдина. — Смотри. Допустим, над нами кружит фашистский самолёт. Мы можем сделать заградительный залп целой батареей? При условии, что мы знаем направление и точную высоту полёта. А?
— Вообще-то, так всё и происходит. — Пробормотал лейтенант, удивлённый таким вопросом. — А к чему ты спрашиваешь?
Коля взял капитана Фокина за отворот шинели. — Всё! Алексей Владимирович, хватит спорить, пошли на батарею.
В пятистах метрах от них, на месте летней танцплощадки, торчали направленные в небо зачехлённые стволы четырёх 85-миллиметровых зениток. Именно сюда повёл их Кувшинов, по пути раздавая указания спутникам.
— Товарищ капитан, растолкуйте командиру ситуацию. — Кувшинов показал на подошедший патруль, занимавшийся охраной периметра.
Лейтенант и его спутницы стали свидетелями того, как капитан НКВД, предъявив удостоверение и какую-то бумагу, буквально построил личный состав батареи по стойке смирно. А ведь Марк хорошо знал этих зенитчиков, когда его перевели в палату выздоравливающих, он часто приходил сюда во время прогулок с Валентиной. "Что же он мог такого показать Сергею, чтобы тот согласился начать стрельбу без объявления воздушной тревоги и минуя непосредственное начальство." — Подумал Марк, наблюдая, как бойцы споро расчехляют орудия.
— Шалдин, иди сюда, помогать будешь! — Выдохнув морозное облачко пара, позвал Коля. — Ты давай крути, а я буду говорить, куда надо направить ствол. И остальные пушки надо также установить. Договорились?
Командир батареи, старший лейтенант Сергей Волошов, поинтересовался у Марка на какую высоту выставлять "трубки", и Шалдин, в это время крутивший штурвал горизонтальной наводки, вопросительно глянул на Кувшинова.
— Пять тысяч четыреста тридцать два метра. Хотя, нет… ставьте пять шестьсот — он поднимается.
Брови кадровых военных поползли вверх. Как! Не видно же ничего. Нет никаких данных от ВНОС и с ближайших аэродромов никто не звонил. Чудеса, да и только.
— Крути. Ещё… Ещё. Стоп! Теперь вверх по чуть-чуть. Стоп!…Назад капельку. Вот. Огонь!
— Бу-бу-ух!
Увидев траекторию пристрелочного выстрела и какое нужно брать упреждение, юноша удовлетворённо кивнул сам себе и принялся командовать остальными наводчиками.
Наступила тишина. Все замерли в ожидании.
— Коля поднял руку вверх. — Насчёт три. Раз… Два… Три. Огонь!
— Бу-бу-ух! Бу-бу-ух!… Бу-бу-ух! — Практически одновременно отгромыхали четыре громких выстрела.
Подносчики снарядов кинулись к орудиям на перезарядку, а остальные, ковыряясь в заложенных ушах, высматривали в тёмных небесах, куда же они стреляли.
Где-то высоко в облаках, сквозь их тяжёлую хмарь, вспыхнула тусклая искорка и, тут же угасая, полетела вниз.
— Звезда упала — можно загадывать желание. — Пошутила Валентина, притоптывая по скрипящему снегу ножками обутыми в белые валенки.
— Всё! Долетался голубь сизокрылый, в трёх километрах от нас упал. Со второго выстрела прямое попадание. — Сообщил довольный Николай через пару минут. Попросив у командира зенитчиков карту, он отметил место падения обломков. Затем, стянув ушанку, выдохнул. — Ху-у-у, жарко чего-то.
Заметив девичьи взгляды, обращённые на его бугристую макушку, он извиняюще развёл руками и показал на капитана. — Это всё вот он виноват, хреновенький из него парикмахер.
***
Утром, когда капитан Фокин позвонил и доложил Берии об очередном сбитом Николаем самолёте-разведчике, тот тяжело вздохнул. "Вроде и ругать не за что — хорошее дело сделал, а всё равно какой-то осадочек чувствуется." — Подумал он, услышав подробности.
— Где он сейчас?
— Спит. Ночевал в квартире покойного Геллера. Оказалось, что когда майор занимался его документами, он прописал к себе Кувшинова. Там были небольшие проблемы с управдомом. Квартира была опечатана участковым, но каким-то образом, управдом сумел оформить в неё своих родственников из области. Николай нашёл у него тайник с деньгами и золотыми украшениями. Вызвали наряд и оформили за мошенничество и растрату.
— Бурная у вас ночь выдалась. — По голосу наркома было не понятно — то ли он посочувствовал, то ли позавидовал.
— Товарищ народный комиссар, тут вот ещё что. Во-первых, у Николая увеличился радиус обнаружения. Насколько именно неизвестно, но немецкий самолёт летел на высоте пять тысяч шестьсот метров. А во-вторых, нашёлся один лейтенант, зенитчик. Мы его как раз у той батареи встретили. Я так понял, что он знает Кувшинова с июня сорок первого. Очень много про него рассказывал.
— Ты его задержал, или хотя бы данные записал?
В динамике телефона послышалось приглушённое хмыканье.
— А он тоже здесь, вместе с двумя медсёстричками из госпиталя, где он лечился. Одна из них его невеста, а вторая похоже влюбилась в нашего героя. До утра на кухне вдвоём ворковали.
— Понятно… Ну, что же. Заслужил, пусть отдыхает. Завтра, к одиннадцати привезёшь его ко мне. А этих… хм-м, гостей, всех на карандаш. С девушек возьми подписки о неразглашении, а лейтенанта вези к нам в управление. Надо бы про их встречи поподробнее узнать. И помягче там с ними. Хорошо бы его на эту девчонку привязать. Николай, парень молодой, горячий и, если он с ней любовь закрутит, у нас появится дополнительный крючок на него.
Берия немного помолчал, а затем продолжил, давая Фокину еще одно поручение. — Ты пошли кого‐нибудь в нашу столовую к Назарычеву, пусть возьмёт для них спецнабор. Я распоряжусь.
***
Проснулся с внутренним ощущением, что я, наконец-то, дома. Словно вернулся из очередной "горячей" командировки и на кухне хозяйничает Вика, гоняя от сладкого нашу маленькую проказницу Машутку. Сейчас позавтракаем и пойдём на задний двор кататься с горки и лепить снеговиков…
Вошедший в спальню капитан Фокин спугнул это прекрасное чувство, посетившее меня впервые за долгое, очень долгое время.
— Подъём старший сержант! Там Терещенко такую вкуснятину приготовил — пальчики оближешь.
— Ой, а почему ты плачешь? — Высунулась из-за его спины любопытная мордашка Людмилы.
Рыкнув, запустил в них тяжёлой перьевой подушкой, выгоняя обоих за дверь. Скинул трусы и перебрался с перины в чугунную ванну, где окатил себя из лейки холодной водой. Бр-р-р. Добавил немного горячей и хорошенько, до красноты, растёр себя мочалкой. "Надо бы мыла хорошего найти." — Добавил себе в памятки.