Последний танец

Все как обычно.
Клаф ушел искать другой стол, и Миллер сразу почувствовал себя как дома. Насвистывая, он повернул экран компьютера на дюйм или два. Отрегулировал высоту кресла, выдвинул и задвинул обратно несколько ящиков. Швырнул в мусорное ведро какую-то мелкую фиговину, которую Клаф забыл у него на столе.
Потом он поднял глаза и увидел, что рядом с ним стоит сержант Андреа Фуллер.
  
По мнению Миллера, Фуллер была самым умным копом в их команде (не считая его самого, разумеется), а если не самым умным, то уж точно самым вспыльчивым. Помимо того, что она выматывалась на работе, ей еще приходилось заботиться о престарелых родителях, поэтому неудивительно, что иногда она бывала… слегка на взводе. Однажды они с Миллером поспорили, можно ли назвать человека голым, если на нем из одежды только носки – и в итоге этот спор вышел даже слишком жарким.
Разумеется, прав был он, а не она.
– Босс зовет тебя на пару слов, – сказала Фуллер.
Миллер откинулся назад и развел руками, но тут же сообразил, что просто принять удивленный вид будет недостаточно.
– Послушай, Андреа, у тебя бывало такое: человек говорит “буквально”, а тебе хочется его прибить, потому что ни фига это на самом деле не буквально?
Она хмыкнула и закатила глаза, и Миллер сразу понял, как сильно она рада его возвращению.
– Вот, например: “в пабе буквально миллион человек”. А на самом деле их почти наверняка гораздо меньше. Или так: “его буквально разрывало от смеха”. А на самом деле, наверное, все-таки нет. Так вот, я здесь буквально две минуты. Буквально. Спрашивается: когда я успел во что-то вляпаться?!
Андреа снова хмыкнула и пожала плечами – для пущей убедительности.
– Видимо, у тебя талант.
Он постучал в дверь кабинета и, не дожидаясь, пока старший инспектор Сьюзан Эйкерс пригласит его войти, влетел внутрь. Затем, также не дожидаясь приглашения, уселся на стул. Это был испытанный прием, и Миллер знал, что ему ничего за это не будет, потому что они с Эйкерс были давние знакомые и близкие друзья. Ну, насколько может быть близким другом человек, к которому ты искренне привязан и который при этом может в любой момент напугать тебя до полусмерти.
В любой момент, когда ты… когда он, Миллер, напортачит.
– Я согласен, праздничные шарики тут были бы уже лишними, – сказал Миллер. – Но вот от тортика я бы не отказался. Только не такого, чтобы там мог спрятаться человек – разве что совсем крохотный, какой-нибудь ребенок. Вот такого маленького тортика мне бы хотелось. Нет, так-то, если подумать, все логично. Откуда здесь взяться тортику, если никто из вас не знал, что я приду? Но ведь еще не вечер. И если кто-нибудь захочет сделать мне приятное, обещаю, я притворюсь, что очень удивлен… Вот, собственно, и все, что я хотел сказать.
Он улыбнулся ей, но лицо Эйкерс осталось непроницаемым.
– Вы закончили, сержант?
Миллер сделал задумчивое лицо и, наклонившись, сорвал засохший лист с цветка, стоящего на ее столе.
Ну и гадость!
– Тут серая гниль, – сообщил Миллер и помотал головой, показывая, как ему противно. – Ты бы следила за ним получше, что ли…
– Какого черта ты здесь делаешь?
– О господи, неужели такие новости прошли мимо меня?
– Какие еще новости?
Миллер взял со стола газету.
– Ну, что преступность… уже того, – объяснил он, шурша страницами. – Тут где-то про это написано? По радио ничего такого не передавали. Нет, в самом деле, это же отличные новости! Ну что ж, раз мы все можем отправляться на покой – какие у тебя планы? Теперь у тебя и твоей ненаглядной появится больше времени на спектакли и гольф. Вообще классно получается, если так подумать. И овцы целы, и волки сыты…
Тут он осекся. Он не всегда улавливал чужие намеки, но сейчас отчетливо понял, что Сьюзан не настроена шутить и веселиться. Значит, лучше дать задний ход.
Лучше сказать правду.
– Мне было скучно, Сьюзан. Веришь?
– Прошло всего полтора месяца.
– Я знаю, сколько прошло времени.
– Это очень мало. Тебе дали три месяца отпуска.
– Чтобы тупо слоняться по дому?
– Это недостаточно уважительная причина.
– Мне нужно работать. – Он пристально посмотрел на нее. Так, чтобы она точно поняла. – Мне нужно что-то делать.
Он на пару секунд запрокинул голову, а когда поднял ее снова, то увидел, что старший инспектор роется в каких-то бумагах. Наверное, она так подавляла желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. Ее взгляд был направлен куда-то в сторону, и Миллер, даже не оборачиваясь, понял, что за внутренним окном ее кабинета собралась группа зрителей.
– Послушай, Дек, – сказала Сьюзан, – не пойми неправильно. Я как никто другой рада видеть, что твои дела идут на лад…
– Вот и нет, – возразил он. – Я рад еще сильнее.
– Но моя обязанность – следить за тем, чтобы команда работала эффективно, а значит, и за тем, чтобы все выполняли свою работу должным образом. Я понимаю, ты думаешь, что справишься, но…
Она на мгновение прикрыла глаза – это означало, что она сдается. Миллер постарался не выдать своих чувств – не кричать, не вскидывать руку в победном жесте.
– Ну, хорошо. Но мне нужно будет кое-что уладить.
Миллер все-таки не удержался и, повернувшись к зрителям, показал им большой палец.
– Клаф и Фуллер сейчас работают вместе, – продолжила Сьюзан, – так что придется найти тебе нового напарника. Я могла бы приставить тебя к новичку, который пришел тебе на смену. Но это будет слишком жестоко… – Она выдержала театральную паузу. – С их точки зрения, разумеется.
– Разумеется.
– Что ж, тогда я спрошу инспектора Салливана, что он об этом думает.
У Миллера внутри все закипело.
– Салливан – инспектор?!
– С прошлого месяца.
– Ну, офигеть! Вас на пять минут оставить нельзя – все испоганите!
Новости о повышении Тима Салливана его совсем не обрадовали, но Миллеру немного полегчало, когда он заметил, что Сьюзан едва сдерживает улыбку.
– Я все улажу, Дек.
Миллер поднялся, чтобы уйти, но у самой двери остановился.
– Между прочим, я серьезно. – Он указал на несчастное растение. – Насчет серой гнили. Она же ботритис. Займись им, пока не поздно. Удали зараженные участки, отрегулируй вентиляцию – и все будет зашибись. Видишь, Сьюзан?
Эйкерс скривилась, словно уже заранее сожалея о своем вопросе.
– Что?
– Я на работе меньше часа – и уже кого-то спас. Честное слово, не представляю, как вы тут без меня справлялись.
 
Глава 3
 
Миллеру действительно хотелось чем-нибудь заняться, но он никак не ждал, что его в первый же день припахают к такому важному делу. Впрочем, так оно обычно и бывает. Ты надеешься, что у тебя будет пара дней перевести дух или просто зарядиться энергией после важного расследования – и тут пожалуйста: кому-то приспичило отравить мужа или пырнуть ножом прохожего, просто за уродские кроссовки.
Какие все-таки люди иногда эгоисты!
Однако, прежде чем приступить к делу, Миллер решил объяснить остальной команде свое состояние. Подвести черту и дать всем понять, что они могут не напрягаться.
Строго говоря, ему не оставили выбора.
После встречи со старшим инспектором Эйкерс он около часа просидел за компьютером, просматривая текущие дела и пытаясь найти, куда бы ему пристроиться. Однако ему упорно не давали сосредоточиться: стоило сделать перерыв на чай или просто поднять глаза от экрана, как он сразу понимал, что его еще… изучают. Он то и дело ловил на себе пристальный взгляд Тони Клафа или еще кого-нибудь, и как только этот кто-нибудь понимал, что его засекли, он сразу натягивал на лицо мерзкую, вымученную улыбочку – или, еще хуже, начинал медленно и противно кивать головой.
  
С каждым разом Миллер все больше нервничал и чувствовал себя все более неловко.
Наконец, после особенно сочувственного кивка, он решил, что с него хватит, и вдруг понял, что встает с места и немного неуклюже забирается на свой стол, а затем начинает стучать ложкой по пустой кружке, привлекая общее внимание.