The Мечты (СИ)
- А вот без некоторых разберусь! – Кларка бросила на землю пакет с едой, на который тут же с воодушевлением набросилось хвостатое братство, и подперла руками пышные бока.
- Смотри, Кларка, - искоса глянула на нее вездесущая Антонина Васильевна. – Твой тебя хоть не бьет, за всю жизнь пальцем не тронул. А другие, может, хороши, пока с ними издалека милуешься, а вблизи – ничего хорошего.
В ответ Буханова лишь прищурила глаза и деловито заявила:
- А ты за собой следи, а не за другими. Кто тебе виноват, что бобылицей всю жизнь прожила? Вот и не лезь, поняла!
- Да как... да я... да ты что, Клара?! – возмущенно заохала баба Тоня. – Да чтоб ты знала, меня замуж так часто звали, что тебе не снилось! И ни за кем я не слежу, да люди болтают!
- А ты не слушай! – посоветовала соседка и демонстративно отвернулась в сторону стройплощадки за сараями.
Одновременно с этим в районе второго подъезда раздался шум, и издавали его отнюдь не реставраторы. У Антонины Васильевны на тех изуверов был особый нюх. Она резво развернулась на звук и обнаружила, что по ступенькам спускается Женя Малич в сопровождении неизвестного мужика, тащившего за ней чемодан.
- Доброе утро, Женечка! – выкрикнула баба Тоня, внимательно следя за перемещениями соседки. – В отпуск, что ли, собралась?
- Собралась, бабТонь, - кивнула Женька, топая прямиком к озадачившему вездесущую соседку танку.
- Какой у тебя кавалер-то красивый, - подобострастно улыбалась Антонина Васильевна, засеменив за Женей и ее спутником, который продолжал молча тащить чемодан, но от ее слов даже улыбнулся. – В санаторий едете?
- Не совсем, - улыбнулась Женя бабе Тоне. – Но там будет не хуже санатория.
- Я вот в восемьдесят втором профсоюзную путевку на своей фабрике получила в санаторий в Лазурной гавани... Так там и электрофорез, и массаж, и грязевые ванны... так понравилось, Женечка. Вам бы тоже съездить... Отдохнула бы, подлечилась, запускать здоровье-то нельзя.
- Обязательно, - согласилась Женька, - в следующий раз.
Она махнула госпоже Пищик рукой и, наконец, оказалась у машины, куда расторопный Вадик уже грузил ее чемодан.
Моджеевский же в салоне не дождался. Выскочил ей навстречу и выдохнул:
- Ну наконец-то! Я так соскучился!
И было почему – всю неделю они встречались только по ночам в кровати. А последние два дня перед отъездом так и вовсе не виделись – ей нужно было нормально собраться. Женя гребла свои хвосты на работе, а он – чудом выбрался живым из мертвой петли, зная точно: они заслужили отпуск.
- Я тоже соскучилась, - муркнула Женя и прижалась к Роману. – Даже не верится, что впереди целая неделя покоя.
- Тебе понравится, - Моджеевский прижался губами к ее щеке и покосился на свидетелей в виде бабы Тони, Клары и отары котов. Челюсти, казалось ему, отваливались у всех присутствующих.
- Женька с буржуем связалась! – громогласно охнула Антонина Василевна, когда шофер шустро запрыгнул в водительское кресло.
- Бежим, - хохотнул Моджеевский, торопливо кивая Жене на дверцу.
- Боишься нашу Жанну д’Арк, да? – рассмеялась следом за ним Женька.
- Завтра она призовет под свои знамена твоего Москвича, и тогда моей корпорации точно каюк, - это он сообщил ей, когда они уже устроились в салоне. Ответить не дал, полез целоваться, уже сейчас чувствуя легкость и бесшабашность грядущей свободы.
Богдану было гораздо лучше, и он готовился к срочной сдаче экзаменов, которые пропустил. Рассматривали вариант, что экзаменаторы явятся к нему прямо в больницу, но врачи заверили, что к резервному дню он уже сможет сам прийти в школу. Сейчас его готовили к выписке.
Таня перестала смотреть на отца волком. Они даже виделись несколько раз, и он получил беспрепятственный доступ к общению с ней и провожал ее в поездку в Хорватию из Нинкиной квартиры – сам отвозил на вокзал.
Нина оказалась неожиданно общительна и забрасывала его электронную почту предложениями для Бодьки, а телефон – сообщениями типа: «Посмотри еще один вариант. Там отличное медобслуживание».
На работе было трудно, но интересно, и среди всего этого он переживал только о том, что чего-то не додает своей Жене, в чем-то ее обделяет, и никак не мог понять, где косячит. Если бы в сутках было хотя бы на пару часов больше! Впрочем, она оказалась не капризной и терпеливо ждала, когда он освободится.
На отпуск были грандиозные планы – нужно было срочно восполнять образовавшиеся пробелы. И возместить Жене сторицей все, что он упустил за эти несколько недель.
Между тем, Женю тоже жизнь взяла в оборот. Или, вернее, вернула ее в привычный и устоявшийся режим: работа, Юлька с отцом. Из нового оставались встречи с Моджеевским, но они оказывались настолько короткими, что не вносили достаточного разнообразия в ее повседневность, которую ей некогда было особенно анализировать.
В противном случае она, вероятно, могла бы озадачиться тем, что вот уже некоторое время ее роман с Романом напоминает скорее многолетний и крепкий брак, когда вместе хорошо, но буднично и безмятежно. Впрочем, стоит заметить, что альтер эго Евгении Андреевны, решительно выступающее на стороне справедливости, наверняка бы попыталось убедить Женьку, что она привередничает, и еще год назад, да чего уж – даже полгода, она лишь мечтала о том, чтобы проводить вечера вне дома вместе с мужчиной, в которого влюблена. И потому их поездку она ждала с большим нетерпением.
Ее дни перед отпуском были наполнены расхлебыванием текучки и отчаянным подтягиванием хвостов, дабы любимый главдракон не поминал Женю незлым тихим словом на протяжении всего ее отсутствия в стенах университета. Юлька, в свою очередь, воспользовавшись тем, что сестра появлялась дома чуть больше и чаще, чем еще неделю назад, радостно скинула на нее быт, деловито защищаясь экзаменами.
Для себя любимой Женьке оставались короткие телефонные разговоры с Ромой и вновь оживившийся чат с Art.Heritage, у которого, кажется, тоже наступило лето. Он успел изъездить побережье за это время и регулярно жаловался, что все слишком запружено людьми и зимой путешествовать куда лучше. На резонное Женькино замечание, что у них по определению места, привлекательные для курортников, и людям безусловно нужно летом к морю, на юг, он отвечал, что, наверное, поэтому ему куда интереснее бывать в местах труднодоступных. А потом и вовсе огорошил. Буквально вечером накануне Жениного отъезда (мамочки!) в Италию.
Она ему готовящейся поездкой не хвасталась – боялась сглазить. Да и вообще о своей реальной жизни говорила очень мало – слишком все совпало, чтобы об этом рассказывать. Art.Heritage тоже не стремился расширить границы общения. Но когда ее чемоданы были собраны, а ему она черканула, что пару дней не появится (в дороге в соцсетях сильно не позависаешь), он неожиданно сбросил ей фотографию пустынного вытянутого изумрудного острова в океане с белым маяком под красной крышей на одном из его склонов.
Art.Heritage: Как тебе? Нравится?
Фьюжн: Похоже на место, куда трудно добраться. =)
Art.Heritage: Ты себе не представляешь, насколько, но я намерен попробовать. Лет десять мечтал. Это Фареры. Слышала?
Фьюжн: Слышала, что туда попасть сложно.
Art.Heritage: думаешь, глупость?
Фьюжн: Думаю, сложно.
Art.Heritage: Заладила одно и то же – сложно, сложно. Ты из тех, кто боится трудностей?
Фьюжн: Скорее, не люблю неожиданностей
Art.Heritage: я тоже не люблю, потому все спланировал заранее. Сегодня получил ответ из датского посольства, мне визу дали. Прикинь, на Фареры нужна отдельная виза, они не входят в Шенген. Сначала я лечу в Копенгаген, гуляю там пару дней. Потом – на острова. Хочу взять в аренду машину и переправиться паромом.
Фьюжн: ЗдОрово! С тебя фотографии.
Art.Heritage: от фоторепортажа ты вряд ли отделаешься. Не задолбал, не?
Фьюжн: Неа, интересно. Сама везде не успею – хоть фотографии посмотреть.