The Мечты (СИ)
Не жизнь, а анекдот.
Но кульминации его анекдот должен был достигнуть в этот самый день. Юрага сунул голову в расчетный – весь не зашел. Даже рот раскрыл, чтобы сказать заготовленное: «Евгения Андреевна, сделаете мне расчет?» - и наткнулся на пустой Женин стул.
- ... а... где? – спросил он уже у Шань, выглядывавшей из-за своего ноутбука и глядевшей на него неестественно настороженно.
- Там, - очень тихо ответила Таша, так что он не услышал из-за воплей за дверью Горбатовой.
- А?
- Там, - уже чуть громче прозвучало в ответ, и Женина напарница повела подбородком в сторону Артема.
- Где там? – не понял он.
- У г-глав... дракона.
- Чего?! – опешил Юрага и замолчал. Одновременно с этим по коридору вновь зазвучал голос Любови Петровны: «Вы, Евгения Андреевна, и без того делаете что хотите! Я вам зарплату плачу, и немаленькую, а вам плевать на работу, на обязанности и на общее дело! Один ветер в голове и ниже пояса!»
Ташка почти прижала уши, как испуганный котенок, а Юрага сглотнул и быстро закрыл ее кабинет, пересек коридор почти бегом до двери главдракона и остановился – не вламываться же ни с того ни с сего. Рядом продолжала топтаться барышня.
- Вообще-то я следующая, - буркнула она, имея в виду очередность.
- Ага, следующая, - бездумно кивнул Артем.
«Этого вашего отпуска, который вы от меня требуете, нет в графике!» - орала, между тем, Любовь Петровна.
«В графике всего две недели. А мне положено значительно больше, - настаивала Женя. – И я же не прошу с завтрашнего дня».
«А для чего, по-вашему, составляется график? Чтобы вы туда две недели вписывали, а остальное – когда хочу, тогда гуляю?! Вы даже не соизволили согласовать! Ни со мной, ни с отделом кадров!»
«Я была в кадрах. Они сказали – не проблема, если заранее».
«Заранее? Вот сейчас – это заранее?! Мы вам в аванс отпускные заплатить не успеваем, какое же это заранее, Евгения Андреевна? Или в межвыплату влезем?!»
«Ну так мне же эту межвыплату делать! – разгорячилась Женька. – Вот и сделаю».
«Не орите, Евгения Андреевна! Орать будете на трахаля своего! – в кабинете что-то грюкнуло, будто бы главдракон скрежетнул ножками стула по полу, то ли вставая, то ли усаживаясь. – А здесь не смейте показывать свой темперамент! Он только в постели хорош! Уберите ваше заявление!»
«Оно зарегистрировано. И вы обязаны поставить на нем резолюцию. И отпуск мне положен по закону, а не по вашей прихоти».
«Обязана? Ах, я обязана?! – громыхнула Любовь Петровна. – Ну хорошо, я вынесу резолюцию! Обязательно! Сразу после ректора и вынесу, ясно? Пусть сперва он подпишет, а потом уже и я подтянусь!»
«Любовь Петровна, вы же знаете, что сначала должны подписать вы…»
«А вы знаете, что вне графика ходить можно только по усмотрению начальника. Мое усмотрение вас не устраивает? Не устраивает! Идите к ректору, вперед! Или можете позвонить своему любовнику, он же у вас с нашим шефом на короткой ноге, так? Пусть похлопочет, вы его за это вечером как следует отблагодарите. У вас же прямой доступ к телу».
Артем выдохнул, пытаясь согнать красные пятна, забегавшие перед глазами. Хрен там. Бешенство накатывало такой мощной волной, что он готов был вынести матовое стекло в двери Горбатовой. В ушах шумело, и Жениного ответа он попросту уже не слышал. Чтобы хоть как-то себя удержать, глянул на стоявшую рядом с ним девицу, которая «следующая». Судя по ошалевшему выражению лица, прыти у нее поубавилось. И, похоже, она собиралась спасаться бегством.
- Что у вас? – рявкнул Юрага.
Девица чуть не присела.
- А-акт сверки подписать, - пробормотала она.
- Давайте ваш акт, - он выхватил из ее рук бумаги и все-таки дернул на себя ручку, мгновенно оценивая ситуацию.
Главдракон, опершись руками о столешницу, возвышалась над столом, а перед ней валялось Женино заявление. Сама Женя стояла с противоположной стороны и шла пятнами. Артему показалось, что она сейчас попросту расплачется.
- Любовь Петровна, - выпалил он, подскакивая к гребаной главбухше. – Подпишите, тут срочно!
- Вы какого черта вламываетесь?! Совсем охренели, Артем Викторович? – заорала Горбатова.
В ответ на ее вопль Женя вздрогнула, словно рядом раздался пушечный выстрел. И растеряв последние остатки своего боевого духа, выскочила за распахнутую Юрагой дверь, не глядя ни на него, ни на главдракона.
- Что ж вы заявление-то забыли, Евгения Андреевна! – раздалось ей вслед. Ядовито и зло.
- А вы, Любовь Петровна, совесть. Когда утром собирались. На тумбочке для обуви, - вдруг выдал главный экономист и бросил на стол акт сверки от девочки, которая дожидалась в коридоре.
Тирада, которая последовала за его импульсивным поступком и необдуманными словами, превзошла многое, что слышали эти стены, но, откровенно говоря, Артему было совершенно на все это наплевать. Он давно уже не воспринимал Горбатову всерьез. Поорет и перестанет. Что-то понадобится – станет как шелковая. Так было уже не раз. Беда в том, что на Жене отрываться куда проще, чем на нем, потому как, во-первых, она реагирует, а во-вторых, фиг кому в действительности пожалуется, хотя могла бы, дурёха. Вопли Любови Петровны, как бы ни были громки и экспрессивны, на него самого и половины того эффекта не имели. Потому, когда документ, случайно попавший к нему, Горбатова все-таки подписала, Юрага, чувствуя лишь бесконечную усталость от этого места и этих людей, вышел из кабинета. В руках его были и акт, и Женино заявление. Акт он отдал благодарной девчонке. С заявлением замер посреди коридора, вчитываясь в текст. По всему выходило, что Женя хочет в отпуск через десять дней. Даты были подобраны, конечно, неудобные, но она права – ей же самой все успевать. Значит, срочное. Значит, со Шпинатом.
Юрага поморщился и все-таки направился в расчетный. Там над Женей кудахтала Шань, что-то горячо ей втолковывавшая и гладившая по плечам. Плечи эти подозрительно вздрагивали. Сама Женя всхлипывала и шмыгала носом.
- Евгения Андреевна, ну вот что же вы... – проговорил Артем, подходя ближе. – Ну вы же знаете, что она самодур, при ней эмоции проявлять – себе дороже.
- На нее порой никаких нервов не хватает, - жалобно протянула Женька и снова всхлипнула.
- Она права не имеет не пускать! – подхватила Таша. – У Жени знаете сколько еще отпуска? На два месяца запросто может уйти, только кто этой дуре зарплату закрывать будет? Сама же она не сделает. Вот нас не будет тут – что получится, а? Уволимся с Женькой и все!
- Тихо! – рявкнул Юрага так, что эта бестолочь чуть не подпрыгнула. – Вы ей капель накапали? Видите, ей плохо?
- Ой... – пискнула Таша и ломанулась к своему столу за валерьянкой. Пока она наливала воду и считала себе под нос, Юрага приблизился к Жене.
- Это, - он показал ее заявление, - прямо очень вам надо?
- Да, - совсем тихо хлюпнула она, - очень. У нас билеты.
- Они в Италию летят, - заявила Таша, возвращаясь к Женьке и пихая ей под нос стакан с характерным запахом. – Прям в Неаполь, у ее олигарха там яхта стоит. А оттуда они собирались в Ниццу вдоль побережья плыть, представляете, как здорово? Он только в те даты может, иначе никак. Не ему же под нас подстраиваться, Артем Викторович!
- Ну да... – промямлил Юрага, теперь не глядя ни на Женю, ни на Шань, только ее заявление жгло ему руки.
Женя отстраненно посмотрела на Ташу, толкавшую речь, но взяла у нее стакан, решительно выпила и заявила:
- Ну и ладно! Напишу другое, с которым она не поспорит. Две недели – и я свободна.
- Женя! – громыхнул Артем. – Дайте мне полчаса. Пожалуйста.
- Да у нее теперь времени – вагон, - недобро сообщила Таша, тем не менее, с любопытством наблюдая за тем, как Юрага вынул телефон, набрал чей-то номер и приложил трубку к уху.
Ждать пришлось недолго. И в кабинете снова зазвучал его голос, теперь уже куда сдержаннее, впрочем, к тому он прикладывал все усилия.