Олигарх 7 (СИ)

Больше всего меня удивило, что сейчас еще нет «зазейских» маньчжуров на левом берегу Амура, о которых я слышал в своем прошлом. Получается, они появились позже, после того как в начале 1840-х годов власти Поднебесной стали поощрять заселение Маньчжурии.
Слушая господина Го, я сразу вспомнил претензии на русское Приморье и Приамурье в покинутом мною будущем. На эти земли исторические права имела бы Маньчжурия, но она канула в Лету. А Китай на самом деле сам был завоеван маньчжурами и поэтому никаких исторических прав на эти земли не имеет.
  
Гарантией того, что никто в нынешней Поднебесной не предложит России уйти за Байкал, господин Го назвал самого себя. А по истечении нашего договора об аренде он предложил вариант уступки Приамурья нашей компании.
В этот момент мне в голову приходит интереснейшая мысль, и я решаю сделать «ход конем».
— Уважаемый господин Го. Позвольте мне тоже говорить с вами совершенно откровенно. Во-первых, я хотел бы знать, насколько вы легитимны решать такие вопросы, как уступка нам Приамурья и Приморья. Во-вторых, а не произойдет ли так, что в один прекрасный момент ваш император сместит вас и все наши договоренности превратятся в ничто? На мой взгляд, гарантиями вашей легитимности и сохранения власти является только одно, — я сделал многозначительную паузу и положил на стол сжатые кулаки, — независимость Маньчжурии.
Господин Го откинулся на спинку стула, закрыл глаза и опустил голову. На мой пассаж в отношении Приморья он чисто внешне никак не отреагировал. Я позвал стюарда.
— Принеси коньяк и сигары.
Стюард принес коньяк, шоколад, тонко нарезанные лимоны, сыр и сигары. Наполнил снифтеры, надрезал сигары и прикурил их специальной машинкой.
Господин Го пригубил коньяк, взял ломтик лимона, а затем сигару. Я сделал то же самое.
— Вы правы, ваша светлость. Каковы условия вашей поддержки?
  
Глава 10
 
Господин Го пригубил коньяк, взял ломтик лимона, а затем сигару. Я сделал тоже самое.
— Вы правы, ваша светлость. Каковы условия вашей поддержки?
Как хорошо, что я сигару еще держал в руках и только начал поднимать её ко рту. Вот такой откровенности я точно не ожидал.
— Приамурье, Приморье, прямая железная дорога через Маньчжурию из Читы на юг Приморья и право беспрепятственного расселения русских в Маньчжурии. Право русских на экстерриториальность в тридцатикилометровой полосе по правым берегам Амура и Уссури. Но наши гарантии, что все русские подданные и служащие нашей компании будут соблюдать ваши законы и все ваши жалобы будут оперативно рассматриваться. И в качестве совета рекомендую начать строить новый город, который будет вашей новой столицей на месте рыбацкой деревушки вот в этом месте, — я показал на карте, лежащей правее меня на столе место будущего Харбина.
В древности на этом месте был исторический город Хуэйнинфу, первая столица чжурчжэньского государства Цзинь, уничтоженного в конце 12-го века. Если мы будем строить прямую железную дорогу из Забайкалья в Приморье то, как и в моем прошлом, она пройдет именно здесь. Река Сунгари в этом месте кстати судоходна.
Через несколько минут мы ударили по рукам, господин Го принял мои условия и и еще час у нас длилось совершенно деловое обсуждение нашей сделки. Особо мы обсудили уже появившуюся проблему хунхузов, организованных китайских банд. Их расцвет впереди, по крайней мере так было в моем прошлом. Сейчас они только-только появляются и надо это дело раздавить на корню.
Именно эта возможно самая страшная опасность для планов господина Го, подвигла его согласиться на мои предложения о экстерриториальном статусе русских в тридцатикилометровой зоне и введения особого режима пересечения границы для всех кроме казаков и служащих компании. Я для себя назвал это паспортно-визовым режимом.
Мы эту ситуацию и кучу других на ту же тему обсуждали с братьями Петровыми, Яном и Иваном Васильевичем и решили что надо вводить паспорта или что-то подобное и контролировать перемещение народа. А уж грядущую миграцию китайцев, а потом корейцев и возможно японцев, обязательно.
Про Корею мы с господином Го тоже кстати немного поговорили. Он в эти дела вмешиваться не желает и будет соблюдать в отношении неё дружеский нейтралитет.
Все наши договоренности мы скрепили на бумаге. Текст написал я своею рукой на англицком, мы его еще раз совместно прочитали и каждый подписал. Всё это было выполнено в двух экземплярах и скреплено личными печатями.
Прямо сейчас господин Го обещал помочь нам в строительстве станицы Благовещенской в устье реки Зеи на её правом берегу. Айгунь, нынешний маньчжурский или китайский, не знаю как правильно называть, центр на Амуре расположен на тридцать верст ниже по течению.
В устье Зеи мы задержались на двое суток. Основной причиной была необходимость приведении ревизию и наведение порядка в нашей флотилию, которая понесла первую потерю верст за пятьдесят до Зеи.
Одна из барж начала тонуть и только наличие нашего парохода в хвосте колонны спасло людей и груз. Свободные места для грузов уже были, а людей почти полностью взял наш замыкающий пароход. Полузатонувшая баржа была взята им на буксир и почти дошла до устья Зеи.
За пять верст до будущего Благовещенска баржа начала окончательно тонуть. Какая-то плавучесть сохранялась только за счет её деревянности и это позволило ей довести до берега и благополучно выбросить на берег.
Катастрофы в этом нет ни какой. Ни кто не погиб, ни одного килограмма груза даже не подмокло, а баржу успешно разберут и дерево используют на строительстве Благовещенска.
Господин Го уехал очень довольный переговорами со мной. Я даже не ожидал, что он так будет ими доволен и самое главное, не станет скрывать это от своей свиты.
Но поразмыслив я решил, что моё озвучивание его наверное самых тайных, и скорее всего сокровенных мыслей о независимой Маньчжурии, а еще больше обещанная мною помощь и поддержка, были для него полной неожиданностью.
Господин Го реалист и отлично понимает, что реально уже даже сейчас Цинская империя ничегощеньки не может противопоставить даже нашей компании в её стремлении колонизировать Приамурье и Приморье. Поэтому он благоразумно согласился «добровольно» их отдать, получив за это приличные ништяки.
Думаю уже через пару лет у нас появятся приличные излишки промышленных и возможно продовольственных товаров, которые можно будет продавать. И нам глубоко до лампочки кто их купит. А китайцам, я решил не забивать себе голову и без необходимости не уточнять кто тут китайцы, маньчжуры или монголы, есть что нам предложить за наши товары.
Сейчас главный товар, интересующий меня, это хлопок. Россия сейчас большую часть своих потребностей в нем удовлетворяет за счет дешевого штатовского. Но нам везти его очень дорого. Поэтому надо использовать тот, что под боком — китайский.
В перспективе возможно использование маньчжурского угля, которого там очень много и его очень просто доставлять например по реке Сунгари. Да и производство железа там наладить не проблема. А самое главное, верхнее и нижнее течение Сунгари будущая житница всей Маньчжурии и её окрестностей и нам не использовать её потенциал грешно.
А вот правобережье Аргуни меня интересует исключительно с точки зрения его заселения русскими, особенно Трёхречье, район в бассейне трёх рек, правобережных притоков реки Аргунь: Ган, Дэрбул и Хаул.
Там есть немногочисленное коренное население, а китайцев и маньчжуров практически нет. На нашем левом берегу Аргуни стоит Староцурухайтуйская крепость, которая таковой уже давно является только по названию. Но здесь наряду с Кяхтой идет торговля с Китаем.
  
Масштабы конечно далеко не кяхтинские, в основном это ярмарочная торговле в середине лета, но в отличии от Кяхты, где бал правит меновая торговля, здесь царит полноценный денежный обмен. Заправляют всем тут нерчинские купцы и объемы этой полностью нелегальной торговли очень большие.