Попаданка в Академии элементалей (СИ)
Погрустнев, я снова кивнула — придётся ходить в библиотеку после отработки, а значит, будет меньше времени на поиски информации. Госпожа Флави же, отдав Дануру плащ, сделала мне приглашающий жест.
— Идёмте.
И пока мы шли по недлинному коридору, она продолжала говорить:
— Вы, конечно, здесь уже бывали на занятиях госпожи Эйлор, так что ничего нового для себя не откроете. И не переживайте — я не буду задерживать вас дольше необходимого. Первую неделю, пока освоитесь, вашим заданием будет кормить птиц и менять им воду. Потом, когда они к вам привыкнут, станете чистить клетки. А если хорошо себя зарекомендуете, я допущу вас и к животным.
Коридор закончился, и мы вошли в обширный светлый зал. Вдоль его стен располагались комнатки-вольеры для фамильяров с лежаками и кормушками, в центре был небольшой, круглый пруд, и проникавшие сквозь прозрачный купол солнечные лучи пускали по воде яркие блики. То тут, то там стояли растения в кадках, отчего место напоминало оранжерею или зимний сад. Между ними свободно летали удивительные пёстрые птицы и крупные бабочки, а на полу, в тени разросшегося фикуса я заметила дремавшего зверя, больше всего походившего на миниатюрного пегаса. При нашем приближении он лениво приоткрыл глаза и снова сомкнул веки, не сочтя причину достаточно веской для пробуждения. Зато вода в пруду вдруг плеснула, и из неё высунулась усатая голова белоснежного тюленя.
— Корм и инструкции находятся здесь, — госпожа Флави подвела меня к неприметной дверце. Сняла ключ с вбитого в стену крючка и открыла кладовку со словами: — Не забывайте её запирать. Среди фамильяров есть неслухи, которые с удовольствием заберутся внутрь и что не съедят, то перепортят.
— Хорошо, — пообещала я, и заведующая удовлетворённо кивнула. Затем взяла с крайней полки толстую папку и вручила её мне: — Чем, кого и в каком количестве кормить найдёте здесь. Когда закончите, можете идти. Вопросы?
Я посмотрела на папку у себя в руках. В принципе, если там всё доступно изложено…
— Наверное, нет.
— Если появятся, не стесняйтесь спрашивать, — великодушно сказала госпожа Флави. — Я пока проверю, как себя чувствует саламандра адепта Хорна — она вчера что-то захандрила. И да, Арс, я не напоминаю вам правила безопасности — у вас им и так была посвящена половина семестра.
Сказать по правде, лучше бы она напомнила. Но поскольку я боялась себя выдать, то в ответ могла лишь поддакнуть:
— Хорошо, госпожа Флави.
— Тогда за дело, — постановила заведующая, и я, подавив вздох, открыла папку.
«Покормить птиц — это ведь несложно, да?»
Глава 19
Информация в папке была разложена по полочкам, точнее, вписана в аккуратную таблицу: номер вольера, кто в нём живёт, чем его кормить и сколько корма отмерять. Мешочки с разнообразными семенами тоже были подписаны и стояли на отдельной полке; к каждому из них прилагался мерный совочек.
«Не знаю, кто это придумал и воплотил, но большое ему спасибо», — мысленно поблагодарила я, ставя всё необходимое на тележку с колёсиками, наподобие тех, что бывают в гостиницах у горничных. Закончив, выкатила её из кладовки, заперла дверь и потолкала тележку к ближайшему вольеру.
Где оказалось пусто — должно быть, его обитательница, ушастая гарпия, предпочитала проводить время среди декоративных деревьев. Сверившись с инструкцией, я насыпала в кормушку полторы меры золотой лиесской пшеницы, добавила в поилку воды и двинулась дальше.
Со следующими четырьмя вольерами всё складывалось примерно так же. Их жители либо дремали, удостаивая меня в лучшем случае ленивым взглядом, либо весело чирикали где-то среди растений. И когда я подошла к вольеру изумрудного кецатля, то совсем не ожидала подвоха. Да, предполагавшаяся зелёной птичка почему-то была ядовито-жёлтого цвета. Да, она, нахохлившись, сидела не на жёрдочке в глубине ниши, а на перекладине над кормушкой. Но почему я должна была почувствовать подвох?
— Одна мера белого пшена, — прочитала я в таблице. Развязала шнурок на нужном мешочке, зачерпнула похожего на шарики силикагеля пшена и только успела высыпать его в кормушку, как внимательно следившая за моими действиями птичка открыла жёлтый клювик и плюнула чёрным сгустком какой-то дряни. Прямо мне на тыльную сторону ладони.
— Ай, блин!
Дрянь жглась, как горячий уголь, и я отчаянно замахала рукой в попытке её стряхнуть. Не тут-то было — сгусток как будто прилип к коже.
— Да гадость ты такая! — от жуткой боли из глаз хлынули слёзы. Я попыталась оттереть дрянь носовым платком, но она только оставила в ткани дырку.
«Ой-ё-ёй, а если мне насквозь руку прожжёт?»
И не помня себя от страха и растерянности, я закричала:
— Госпожа Флави!
Торопливо застучали каблучки, и заведующая вихрем вылетела из-за ближайшей кадки.
— Что такое, Арс? Ох!
Она увидела мою руку, и прямо из воздуха в уродливую чёрную блямбу ударила водяная струя. Напором сбила дрянь на пол, и меня замутило от вида быстро наполнявшейся кровью ямки, которую прожгло в моей плоти.
— Почему вы без защитных очков и перчаток? — Оставшаяся на коже влага сама собой сползлась в кольцо вокруг раны и превратилась в лёд, замораживая боль и уменьшая кровотечение. — Это же первое правило безопасности при работе с чужими фамильярами! Тем более с изумрудным кецатлем! — К нам подлетела сумочка-аптечка, и госпожа Флави, безошибочно выхватив из неё серебристую баночку, принялась засыпать ямку бледно-зелёным порошком. — Тем более если вы видите, что он крайне раздражён!
«Потому что жёлтый, а не зелёный?» — у меня возникло чувство, что ещё чуть-чуть, и я грохнусь в обморок. К счастью, заведующая заметила мой никудышний вид и быстро сунула мне под нос флакончик с чем-то жутко вонючим, но прочищающим сознание.
«Ну вот, теперь я знаю, как пахнет нюхательная соль».
А госпожа Флави перевернула мою руку, чтобы льдинки и не прилипшие к ране остатки порошка ссыпались на пол, и уже гораздо спокойнее занялась перевязкой.
— Так я жду, Арс. Почему вы пренебрегли правилами безопасности?
«Потому что в душе о них не знала».
Но ответить так я, по понятным причинам, не могла. Поэтому пришлось мямлить:
— Я забыла.
— Забыли? — заведующая пронзила меня взглядом, как энтомолог пронзает бабочку длинной булавкой. — Это же основы, Арс!
Я покаянно опустила голову. От боли и обиды по щекам текли слёзы, дышать приходилось ртом, потому что нос был заложен напрочь.
— Всё, — госпожа Флави закрепила край бинта. — После ужина зайдёте в лечебницу, чтобы госпожа Торн осмотрела рану и поменяла перевязку — я предупрежу её о случившемся. А завтра перед отработкой я жду от вас перечисление всех тридцати пунктов правил безопасности и подробный рассказ об изумрудном кецатле. Сейчас же, — она смерила меня критическим взглядом и припечатала: — можете идти. Пока не сотворили ещё что-нибудь опасное на ровном месте.
«Садись, два».
Я ссутулилась и, сдавленно пробормотав:
— До свиданья. Спасибо за помощь, — побрела к выходу из зала.
Конечно, было глупо чувствовать себя неудачницей — ну, откуда мне знать, что этот кецатль такая опасная штука? И память Улии даже не намекнула, что нужно надеть спецзащиту. И вообще, заведующая обязана была напомнить правила — хотя бы самые важные. Но я всё равно грызла себя, сидя на скамье в обширном сквере Академии. И ни ясное солнышко, ни весёлое птичье теньканье в ветвях раскидистой ели не могли разогнать уныние, нависшее надо мной сумрачной тучей. По уму, нужно было идти в библиотеку — вон сколько заданий добавилось поверх моих поисков. Или возвращаться в общежитие — разобраться с расписанием, полистать тетради, почитать учебники.
«Если только в комнате нет Лейны. А то начнёт удивляться, вопросы задавать», — я тяжело вздохнула и бережно прижала к груди повреждённую руку. Как же ноет противно! Интересно, у них здесь есть какое-нибудь обезболивающее зелье? Я бы с удовольствием выпила стакан-другой.