Диагноз: Выживание (СИ)

— Думай шире, — ответил Сека. — В поселке, сам знаешь, людей не очень много было, потому что по нему ебашат постоянно и ленточка рядом. Значит, остаться должно много чего. Не только по аптекам думай, но и вообще.
Я попытался вспомнить хоть что-то, но ничего особо не придумал. А так. Магазины садово-огородных тем есть наверняка, потому что в других местах дачные поселки были, местные земли это не черноземы родного Поволжья. Электроника… А кому она на хрен нужна на самом деле? Не работает ничего давно уже.
  
— Время надо, — решил я взять отсрочку. — Может быть, что-нибудь и придумаю.
— И придумай, — сказал Сека. — Добудешь чего-нибудь полезного, авторитет поднимешь. А там… На самом деле у тебя есть шансы моей левой рукой стать. Правая — Бек, сам понимаешь, но я вижу в тебе что-то такое…
— Что именно? — только и оставалось спросить мне. Я ничего, что могло бы сделать меня лидером банды, не видел.
— Сам пока не понимаю, — ответил Сека. — Сперва, если честно, мы думали тебя в рабы перевести. Не к остальным, конечно, а отдельно держать, как врача. Но потом я разглядел, что ты за человек. Слишком умный, чтобы быть рабом. И верный. Ты же меня убить мог бы легко. Просто не ту дозу вколоть. Или сбежать. Но не стал.
Действительно, не стал.
— Ты как, рану чувствуешь? — решил я перевести тему.
— Не, не особо, — он потянулся ткнуть в нее пальцем, но поймал мой взгляд и остановился.
— Значит, зашивать будем, — решил я, наклонился и залил рану антисептиком. — Не щиплет?
— Нет, — помотал он головой. — Шей давай, переживу.
— Это какое-то время займет, — заметил я.
Так, шов, иглодержатель, сама игла. Все вдел, вроде как положено. Самый глубокий слой сшиваем — мышцы. Вколол, Сека зашипел, поморщился, но ничего не сказал.
— Нормально, — сказал я, потом снова прокол. И следующую нить.
Три шва сделаю, потом затяну. И принялся исполнять.
Потом понял, что работа мне даже нравится. Не зря говорят, что зашивать — это самое простое в операциях. Может быть зря я в хирурги не пошел?
  
Глава 24
 
В дверь забарабанили, громко, требовательно. Я как раз собирался поспать немного — сегодня в ночь дежурил, ходил туда-сюда с карабином в руках, пучил глаза в темноту. Неспокойная обстановка в школе была, из-за конфликта с Жирным в первую очередь.
Выпала мне собачья вахта, так что выспался я нормально относительно, но все равно хотелось немного еще подремать. А тут вот ломятся. Наверняка кто-то из бандитов, опять что-то случилось.
Снова постучали, причем еще сильнее. Я поднялся, подошел, вытащил из кармана ключ. Открыл, выглянул наружу. И к моему удивлению, это оказался не Сека, и ни кто-то из его подручных, а Галя.
Девчонки в школе уже вполне себе обжились, может быть сыграла роль знакомая обстановка — они, как выяснилось, в ней учились в свое время. Старшая теперь ночевала в медпункте, на случай если кому-то понадобится помощь. Младшая то при ней, то сама по себе.
— Случилось что-то? — спросил я.
— Тебя Бек зовет, — сказала она. — Он в кабинете технологии, сказал прямо сейчас идти.
Ну да, она теперь кем-то вроде подручной была, помогала, чем могла. На кухне, да и вообще, хотя до готовки молодых, насколько я знаю, сейчас не допускают. По крайней мере, у нас готовили не рабы. Те, мол, пока готовить будут, сами половину сожрут.
— Ладно, — сказал я, а девочка тут же развернулась и убежала.
Я протер лицо ладонью, после чего вышел. Если правая рука главаря зовет, значит, что-то произошло важное. Неужели ситуация по конфликту с Жирным яснее стала? Мало ли, может он своих парней прислал, и те ультиматум передали.
Ладно, чего тут гадать, идти надо, смотреть, что случилось.
Я двинулся к кабинету технологии, и уже из-за дверей услышал шуршание, знакомое, как будто радио помехи ловит. И понял, что нет, ничего страшного не случилось, это просто Бек починил радио.
Открыл дверь, вошел и действительно увидел Бека, который наклонился над стоявшей над верстаком радиолой. Еще Сека, который ходил уже без костылей, Бык и Надя. Посмотрел на провода, и заметил, что они шли к какому-то прибору, а от него к аккумулятору, обычному, автомобильному.
— О, пришел, — проговорил Сека, повернувшись ко мне.
Он чувствовал себя гораздо лучше. Скоро швы можно будет снимать уже, думаю, а так он ходит, только чуть прихрамывает. Я его вылечил. Могу чувствовать за себя гордость, потому что мало кому удается вылечить огнестрельное ранение. Большинство медиков с такими даже не встречаются за все время своей работы.
— А это что за машина Голдберга? — спросил я, кивнув на прибор.
— Не получилось напрямую запитать от солнечной, — ответил Бек. — Что-то не сошлось. Но инвертор собрал, от аккумуляторного работает. И антенну протянул. А от солнечной буду уже аккумуляторы запитывать.
Интересно, где он всю эту электронику, где все это добро взял? А черт его знает, но добыл. Может быть, к почтарям сходил, они ведь свои ультрафиолетовые лампы чем-то питали.
— Давай слушать уже, — нетерпеливо проговорил Бык. — Что там у них происходит?
Бек хмыкнул и принялся вращать ручку настройки частот. Помехи поменяли тональность, а через несколько секунд из динамиков послышался искаженный голос.
— …здесь сектор «Север-7», слушают все дружеские станции. Повторяю: на улице в районе склада — двое раненых, нужны перевязочные. Кто может — подойдите, откликнитесь. Повторяю, склад… 
— Кто-нибудь знает, где этот «Север-семь»? — спросил я.
— Да хуй его знает, — покачал головой Сека. — Это военные переговоры, похоже. Может после вчерашних прилетов разгребают.
Ручка чуть повернулась, и из динамика послышалось:
— Если вам некуда идти, если над головой нет крыши, если вы голодны, приходите в отель «Покровский». Окольный город. Мы дадим вам работу и еду. 
— Рабов набирают, — хмыкнул Бык. — Кто ж на это купится в здравом уме?
— Ну да, точно, — кивнул я.
Следующая волна. И только писки короткие и длинные. Кто-то передавал что-то морзянкой. Потом еще — переговоры на английском языке. И другие — на незнакомом совершенно. Латвийский, литовский? Черт его знает.
— Давай короткие волны послушаем? — предложил Сека. — Ты же антенну развернул. Может быть, что-нибудь из других городов услышим.
Бек переключил, принялся вращать рукоятку, и скоро мы услышали речь. Уже не русскую, похоже, что волну откуда-то из другой страны услышали.
— W eterze Polskiego Radia. Dzisiaj władze Krakowa i Katowic ogłosiły rozpoczęcie ewakuacji. Rosyjskie wojska nacierają od strony Tarnowa i Nowego Sącza. Proszę uważnie śledzić sygnały systemu ostrzegawczego. Trasy ewakuacyjne… 
— Это еще что за язык? — спросил Бык.
— Это польский, — ответил я, заметив знакомое шипение.
— Знаешь что ли? — посмотрел на меня Сека.
— Нет, — я качнул головой. — Я сербский знаю, выучил в свое время, хотел знать еще один славянский язык по приколу. Но в общих чертах понимаю. Наши уже под Краковом, короче говоря. Власти их эвакуацию объявили.
— Интересные дела, — проговорила Надя. — Псков, значит, бросили, а сами на Польшу наступают.
— Так разные фронты, наверное, — заметил Бык. — Здесь не могут пробиться, а там уже до Польши добрались.
— И почти всю Польшу прошли, — сказал я. — Краков это уже очень близко к Чехии.
— Да уж, блядь, — Сека посмотрел на нее, потом на меня. Мне оставалось только пожать плечами.
Значит, решили, что нет смысла атаковать тут. Отбивать город, тем более, что он держался, пусть и из последних сил, но держался. Может быть решили нами пожертвовать, может быть, еще что-то.
  
Бек снова повернул ручку еще немного, и сквозь помехи послышалась музыка. Бравурная такая, как военный марш, и бас-гитара подыгрывала на нескольких нотах. потом полились слова: