Диагноз: Выживание (СИ)

Мы прошли мимо огражденной территории, за забором которой можно было разглядеть несколько одинаковых домиков с оранжевыми крышами. Когда-то там был «социальный городок». Я сам не понял, что это значит, но мне объясняли в свое время, что это нечто среднее между домом престарелых и местом для ухода за инвалидами. Короче, то место, куда тебя сплавляют родственники, после того, как у них заканчиваются силы о тебе заботиться.
  
Я очень надеялся, что, когда я доживу до старости, меня не отправят в подобное место. Хотя отчетливо понимал, что шансов прожить не то, чтобы до старости, а дотянуть до конца этого года, у меня не так много. Особенно после того, как я влился в банду.
Как говорил герой одной старой компьютерной игры про итальянских преступников, «лучше умирать молодым и при деньгах». Конкретно в данном случае — банально сытым, с полным брюхом, да в тепле, а не от голода или холода.
Не та мысль, чтобы ее могло принять мое мировоззрение, потому что мне умирать вообще не хотелось. Просто выбора не было. Хотя, может быть, я оправдывать себя начинал.
— А там что теперь? — спросил я у Кармы, который шел рядом. Нужно же быть в курсе того, что происходит в районе, в котором мне теперь придется жить.
— Там? — спросил он и кивнул на социальный городок. — Ничего там нет. Смерть только. Когда все началось, стариков и калек никто вывозить не стал, не нужны они никому. И помогать им никто не стал, естественно. Взять у них нечего, но и они сами добыть не могут ничего. Пояснять надо, что дальше?
— Не, — я мотнул головой. — И без того все понял.
Старые и немощные обречены. Не помню, откуда цитата, но подходит как нельзя кстати. Хотя странно, что там новые жильцы не поселились: место вроде неплохое. Поселочек такой, если его еще и укрепить, то может совсем интересно получиться.
Хотя… Черт его знает. Тут может быть что угодно, он просто неизвестных мне фактов об этих строениях, как например то, что строились они на отъебись, и там щели в стенах по сантиметру. Или люди просто боятся запаха смерти, который там стоит. И я сейчас не о вони трупов, их вынести можно, проветрить, мебель выкинуть, если что.
Дальше мы свернули во двор. У высотки не хватало центрального куска, а по всему двору валялись обломки. То ли газ рванул, когда он еще был, либо прилетело, причем что-то серьезное. Черт знает. В общем-то бы не удивился никакому из этих вариантов.
Мы прошли через двор, причем приходилось стараться, чтобы не переломать ноги, и скоро подошли к зданию с торца.
Когда-то тут было отделение почты. Впрочем, сине-белая вывеска и сейчас висела. Я хмыкнул: неужели местные жильцы выбрали себе именно это место: легендарную почту России? С другой стороны, там ведь помимо чужой переписки, могло быть что-нибудь интересное из товаров из посылок. И того, что можно было продать.
— Почему сюда-то заселились? — все-таки я удивился вслух.
— А чего ты хотел? — ответил мне Адик. — Тут решетки на окнах есть, никто не влезет, если что. Помещение само по себе просторное, две квартиры занимает. Обогревать при этом его проще — печи сложил, трубы вывел наружу, и сиди себе. Опять же первый этаж, тоже неплохо. Ну и пробил пол в подвал, и съебаться можно слегка в случае, если обложат.
Ну да, логично. С другой стороны, все это показалось мне не очень-то убедительным. Хотя на самом деле, наверное, не худшее место для жизни. Уж точно не хуже, чем школа. Правда, там, наверное, и компания не такая большая живет.
Бек поднялся вверх по лестнице и постучал в дверь кулаком. Она, кстати, укреплена чем-то, обшили листами какими-то, грубо наварив их поверх старого полотна. Тоже чтобы не ворвались? Они и петли прикрыли грубыми металлическими щитками, чтобы их так просто болгаркой спилить нельзя было.
Прошло примерно полминуты, и он постучал еще раз, уже сильнее.
— Эй, народ! — крикнул он. — Сами же звали, чего теперь не открываете?
— Кто такие? — послышался очень глухой и тихий голос с той стороны.
— Бек это, — ответил наш предводитель. — От Секи пришел.
Прошло несколько секунд, и дверь все-таки открыли, причем я услышал, как щелкнуло едва ли не полдесятка замков. Надежно они там запираются, ничего не скажешь. Хотя сейчас время такое, куда поделать.
В дверном проеме появился мужик примерно моего возраста, только со шрамом во всю щеку. Причем, я даже знаю, как такие появляются: если острием ножа провести, глубоко, хорошо так. Косой, короче, шрам, полукругом, как укус.
— Заходи, — сказал он.
— Все зайдут, — ответил Бек.
— С чего?
— А пацанам что, на улице торчать? — вопросом на вопрос ответил «политеховец». — Сам же знаешь, это не безопасно.
— А мне, типа, толпу такую впустить безопасно? Сам же знаешь, у меня тут бабы, дети.
— Ты сам позвал, сам попросил проблему решить, — сказал Бек. — Если нет, мы сейчас развернемся и уйдем. И сам думай, что и как дальше делать.
— Я вам так-то бабки плачу за это… — сказал мужик, и тут же осекся. Вспомнил, с кем имеет дело, и понял, что в этой ситуации возникать вообще не желательно. — Ладно, проходите.
Всей толпой мы поднялись по лестнице, вошли в помещение, и дверь за нами тут же закрыли. Правда, всего на один замок. Я заметил, что тут еще и самодельная сигнализация есть, не электрическая, правда, а с банками, в которую вилки сложены. Цепляется, за ручку двери, и если она откроется, то весь этот скарб пизданется на пол. И естественно разлетится во все стороны. Сейчас эта леска за крючок, в стену вбитый, держится. Чтобы не сработала почем зря, короче.
В целом помещение выглядело обжитым. Я заметил даже верстак какой-то, а на столе сбоку машинку для скрутки самокруток и кучу бумаги. Не папиросной, нет, просто аккуратно нарезанные кусочки газеты. Не знаю, я лично газету курить не стал бы, потому что там, насколько знаю, в краске свинец содержится.
А свинец — это именно то, почему пала Римская империя. Когда патрикии, напившись воды из свинцового водопровода стали из воинов превращаться в разнеженных педиков. Он ведь и на мозги влияет в первую очередь.
Тут и печь стояла, и пара матрасов валялись на кафельном полу, причем видно, что не простых ватных, а ортопедических. Наверняка из одной из квартир вытащили. Правда, ни женщин, ни детей видно тут не было, они, похоже, там где-то внутри прятались.
А матрасы эти, они для дежурных.
— Так что у вас случилось-то? — спросил Бек.
— Какая-то мразь курьеров наших ловит, — ответил мужик. — Уже двоих. Не убили, просто отпиздили сильно, товар отобрали. Одному голову разбили, хрен знает, как он сюда дополз. Лежит, откисает, ничего не помнит толком. Башка, говорит, болит постоянно.
— Рама, посмотришь? — тут же повернулся ко мне «политеховец».
Бля, а чем я тут помочь могу? Я никогда с черепно-мозговыми дела не имел. Так что хрен его знает, что могу сделать. Но придется смотреть, куда уж деваться.
— Посмотрю, — пожал я плечами. — Но ничего не обещаю. Не мой профиль.
— А это что за хер с горы-то? — не понял мужик. — Новенький что ли?
— Это Рама, — ответил Бек. — Наш парень. Врач.
— Врач? — моя профессия, как обычно, вызвала удивление. Ну да, встретить врача на улице сейчас — это очень большая редкость. Они же мобилизованы все.
— Да, врач, врач, — кивнул я. — Отведи, покажи, что там.
— Кать! — крикнул мужик, обернувшись к задней двери, что за стойкой.
Из нее выглянула женщина, посмотрела наружу, видно, что со страхом. Бандитов, на которых я работаю, никто не любит. Но при этом понадобилась помощь, и их позвали.
— Проводи его, покажи, что с Ромкой. Это врач, пусть посмотрит.
  
Мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти с ними. Я вошел в помещение, и обнаружил, что со всех сторон горят ультрафиолетовые лампы, а в горшках покоятся растения. Незнакомые мне. И дух такой тяжелый, непонятный совсем. С крупными такими бутонами с желтыми листочками.
И электричество у них есть на лампы, однако. Совсем уже интересно.