Туманная река (СИ)
— Давай! Слушаю! — крикнул и он.
— Я не забуду никогда,Твои бездонные глаза,И счастья целый океан,Весны дурман!— прочитал вдохновенно я.
— Сейчас же уже лето? — резонно заметила Наташка.
— Весна дурманит! А лето отрезвляет! — крикнул в ответ Толик.
16
С самого утра в воскресенье, купив бутылочку сметаны, пачку чая и связку свежих баранок, я поехал в Марьину рощу. Прохор мужик боевой, подумал я, нужно бы его привлечь к охране наших бесценных инструментов. Возможно, во всей Москве сейчас нет ни одной электрогитары, а синтезатора и подавно. Дорогу, где мне намяли бока, я нашел быстро. Осложнений с местными парнями никаких не возникло. Даже более того со мной пару раз поздоровались.
— Есть, кто дома! — затарабанил я в хлипкую дверь коммунальной квартиры.
Что такое, даже звонка нет. Лишь спустя двадцать секунд я был услышан.
— Кто? — спросил меня прокуренный сонный женский голос.
— Клава, я к Прохору! — крикнул я в замочную скважину.
— Богдан! — обрадовалась соседка героя войны, — проходи, проходи. Ой, я совсем не одета.
Клавка в старом застиранном халате кокетливо потупила глазки и пошла в свою комнату, виляя бедрами. На мужика, который десять лет не видел бабы, такие маневры наверняка бы произвели впечатления. Я же к такой категории не относился. Дверь в комнату Прохора была не заперта. Я для приличия стукнул два раза и вошел. Герой битвы за Сталинград, как ни в чем не бывало, спал. Стол был заставлен бутылками, черный кот Васька испуганно смотрел на меня из-под кровати.
— Василий, — я взял тарелку почище, и налил в нее сметаны, — налетай, я тебе с голоду помереть не дам. Не надейся.
Благодарный котяра облизал мне руки и с урчанием накинулся на лакомство. Если так дело пойдет, придется котофея забрать в хорошие руки.
— Прохор! — я потряс спящего ветерана.
— Отвали Клавка! Денег нет! — отмахнулся он от меня.
— Прохор! Это я Богдан! Да вставай ты! — я набрал в рот воды из чайника и как на брюки, которые требовали глажки, прыснул на Прохора.
— А! — фронтовик открыл один глаз, — это ты, чё надо?
— Работа есть для тебя, Прохор, — я выставил пачку грузинского чая и связку баранок на стол, — это взятка.
Спустя сорок минут наш разговор вновь вернулся на круги своя.
— А что мне это даст? — в третий раз спросил меня Прохор.
— Тысячу рублей в месяц лишними никогда не бывают, ведь не при коммунизме живем, — я начал чуть-чуть раздражаться, — приоденешься, сделаешь ремонт в комнате.
В берлогу фронтовика вошла Клавка, с кастрюлькой вареной картошки, которую я предварительно у нее купил.
— Богдан дело говорит, — поддержала она меня.
— Ну не знаю, — Прохор вынул одну картофелину и стал на нее дуть.
У меня на коленях замяукал, унюхав новую еду, Васька.
— Вот, даже твой кот и тот тебе говорит, выходи Прохор на работу, нечего дома киснуть, — я погладил черного котейку по спине.
— Разве попробовать что ли, — согласился герой Сталинградской битвы.
17
Воскресная репетиция, на которой собрались все семь участников нашего ВИА, началась с решения бытовых проблем. Заведующая детским домом напомнила о том, что пора бы нам перебираться на новое место жительство, которое должен предоставить работодатель.
— Мне на фабрике дают место в общежитие, — сказал Тоня, — я уже даже комнату посмотрела. Девчонки вроде нормальные, будем жить вчетвером.
— А как же я? — всплеснула руками Наташка, — Я не хочу жить с незнакомыми девками в строительной общаге!
— Нас с парнями также в разные комнаты селят, — пожаловался мне Толик.
— Давайте снимем жилье, деньги у нас есть, — предложил я самый простой выход.
— Какое жилье мы снимем? — сказал Санька, — частный дом, какую-нибудь халупу.
— Пока да, — я не уступал, — за лето денег заработаем, купим землю и отстроимся, тем более нам детдомовским должны землю под постройку частного дома выделить бесплатно. Построим двухэтажку, чтобы у каждого по комнате, плюс репетиционную студию. К тому же я свою комнату смогу сдавать внаем, будет небольшой доход.
Кстати, завтра съежу, нужно будет ключи у председателя жил конторы забрать, подумал я. Пора входит в право собственности.
— Санька, ты ведь в Измайлово всех знаешь, — вмешался Вадька, — поспрашивай про домик. На крайний случай спроси у бабки Насти.
Мы все дружно легли от хохота.
— Кстати, девчонки, — сказал я, — я завтра заберу ключи от комнаты моей матери, можете пока жить там, а мы с парнями подремонтируем Санькину халупу.
— Смейтесь, — вскочил Зёма и потряс кулаками, — а я возьму и найду хоромы, царские!
— Давайте репетировать, наконец! — не выдержал Толик.
Вечером в репетиционной комнате в ДК, остались только я и Наташка. Нужно было дождаться нашего нового сторожа Прохора, и мы, пользуясь, случаем, могли вволю нацеловаться.
— А когда мы поженимся? — спросила, оторвавшись от поцелуя Наташа.
— Мне шестнадцать исполнится почти через неделю, — покачал головой я, — а ты получишь паспорт в сентябре, вот и подадим заявление.
— А сколько ты хочешь детей? — целуя меня в щеку, спросил она.
— Сначала родим одного, а дальше посмотрим, — последнюю неделю наш разговор примерно шел в таком ключе, а как мы будем жить, а сколько будет детей.
В дверь тактично постучали. На пороге репетиционной возник бравый солдат, вся грудь в орденах, если бы не костыль, то хоть сейчас на парад победы выходи. Из-за пазухи Прохора выглянула хитрая мордочка Васьки. В другой руке у фронтовика были свернутые в тряпочку грабли.
— Ой, котик! — взвизгнула Наташка, и вытащила котейку наружу.
— Прохор, — я почесал свой затылок, — то, что ты Ваську привел, это я понимаю, кот ведь у нас сторожевой. Как кого заметит, сразу замяукает. Но зачем ты грабли принес?
Ветеран войны важно прошелся по нашей комнате, развернул тряпицу и бережно выложил на стол двуствольное охотничье ружье.
— Я его солью зарядил, — подмигнул мне сторож, потом он осмотрел дверь, — ну что, замок новый я сам врежу, косяки укреплю, дверь тоже.
— А что он ест? — спросила Прохора, тиская бедного кота, Наташка.
— Еду, — коротко ответил фронтовик.
— Пока магазины не закрылись, я за сметаной, — сказала моя подруга и улетела.
— А это что у вас за балалайки такие странные? — Прохор взял мою электрогитару, с треугольным корпусом, — халтурная работа, — внимательно рассмотрел он творения Вадьки Буракова.
— Работаем с тем, что есть, — просто ответил я, — а ты сам-то можешь сделать лучше?
— Я? — усмехнулся герой войны, — да я плотник шестого разряда.
— Пока сторожишь, займись, — обрадовался я, — труд оплатим, не вопрос. Эскизы я тебе нарисую.
Меня, честно говоря, уже давно потряхивало от наших гитар, но звучали они приемлемо, поэтому я помалкивал. Кстати и синтезатор можно сделать более эстетично, да и микрофоны вырезать поизысканней.
18
В понедельник утром, когда я ехал в комнату, что досталась мне от матери, у меня случилось самое настоящее раздвоение личности. Я читал адрес и не мог поверить своим глазам, Большой Каретный переулок, дом 15. Для того Богдана, который был в этом теле до меня, этот адрес ничего особенного не означал. Но для Виктора Тетерина, кем я был в прошлой жизни, Большой Каретный 15 — это дом Высоцкого! Точнее, где Высоцкий жил в детстве.
Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном, Где твои семнадцать бед? На Большом Каретном, — напевал я про себя, подходя к этому построенному буквой «П», если смотреть сверху, дому. Сейчас вот поверну, а тут Высоцкий с гитарой, билось от волнения мое сердце. Однако во дворе старого дома с облупленной штукатуркой, кроме бабки Фроси, соседки из моей коммуналки, никого не было.