Туманная река (СИ)
— Богдан, выручай, — сказал мне Дениска, — всей командой просим.
— Играем первой пятеркой, — скомандовал я, — Веревкины на фланги, Денис — центр, Коля — форвард, я разыгрывающий защитник. На три, четыре, все вместе — «Полундра»!
Команда встала в круг взялась за руки и выкрикнула боевой клич морских пехотинцев времен Великой Отечественной войны. Начали второй тайм мы бодро, первые две атаки я завершил средним и дальним броском, третью атаку я сделал скидку на Дениску, и он забил из-под кольца. За две минуты счет стал 15:14.
— Давай! — заорали воодушевленные трибуны.
— Богдан! Богдан! — сначала начали скандировать мои друзья, затем к процессу подключились остальные наши болельщики.
Я скомандовал партнерам по команде комбинацию двойной заслон, и как юркая мышка просочился к кольцу соперников и вывел команду вперед 15:16. Тренер противоборствующей стороны попросил тайм-аут.
— Дениска, устал? — обратился я к товарищу, видя его тяжелое дыхание.
Он устало кивнул.
— Я тоже еле дышу, — пожаловался Коля.
— Вовка, Рудик, — на площадку играем легкой пятеркой, — а вы парни готовьтесь на концовку. Молодцы что признались, нам еще две игры нужно брать.
Без высоких игра наша пошла не столь успешно, я промахнулся со средней, один из близнецов смазал дальний бросок. Соперник тоже в атаке не феерил, поэтому за две минуты до конца мы вели всего 3 очка, 17:20. И тут в зал вошел, принявший очередную дозу сомнительного лекарства тренер. Минуту он безучастно смотрел, как мы дожимаем соперника, а потом взял необоснованный тайм-аут.
— Вы че тут без меня творите? — наехал на нас физрук.
— Пытаемся победить, — ответил за всех Дениска.
— Значит так, Крутов на лавку, Веревкины на лавку, — скомандовал маршал, — все кто покрепче на паркет.
— Дениска, — окрикнул я его, — вспомни, как мы работали над обыгрышом спиной, мяч в пол, показал движение в одну сторону, разворот в другую и от щита!
Дениска кивнул головой.
— Крутов на место! — осадил меня Конев.
— Играйте на Дениску! — еще успел я выкрикнуть команде, после чего обматерил про себя тренера и стал ждать жребия фортуны.
В первой же атаке противник набрал два очка, и сократил отставание в счете 19:20. Наша же атака захлебнулась. Соперники бросились в быструю контратаку и Колька вынужденно сфолил. Судья указал на два штрафных броска. Под гробовое молчание трибун игрок той школы с трудом забил оба штрафных, 21:20.
— Бери тайм-аут! — потребовал я у Конева.
— Отвали! — заткнул он меня.
Шахматные часы, которые отмеряли игровое время на судейском столике, показывали последние десять секунд. Мои парни обреченно пошли в последнюю атаку, Колька принял мяч у самой краски, и быстро передал под кольцо Дениске. Тот стоя спиной к опекающему его игроку, лихо, как я его учил, развернулся на одной ноге и бросил. Мяч проскользнул в корзину, 21:22!
— Да! — заорал я, и весь зал.
По жеребьёвке следующая игра должна была состояться через десять минут. Соперником же стали школьники, которых я отметил вначале турнира, с двумя шустрыми и точными защитниками. В турнирной таблице эта школа была третьей, мы — вторые, а на первом месте сейчас была команда с двумя высокими ценровыми. Правда, опережали они нас лишь по разнице забитых и пропущенных мячей. Но с такой игрой, второго места нам было не видать. И это ясно понимала вся наша команда, кроме разгоряченного физрука.
— Чего скисли, мужики! — орал он, — мы этих мелких затопчем!
— Ага, шапками закидаем, — язвительно поддакнул я тренеру.
Хотелось, чтобы парни немного улыбнулись, чего собственно говоря, я и добился.
— Если тебе, Крутов, не интересно, то ты можешь валить домой, к мамочке, — сделал гнусное лицо физрук.
— У меня нет мамы, я в детском доме живу, — напомнил я ему свою короткую биографию.
— Все, Колька, Дениска, близнецы и Рудик на площадку марш! — скомандовал Конев, отмахнувшись от меня рукой.
Я немного выдохнул, в принципе пятерку он выпустил рабочую, может, еще пободаемся. Однако два шустрых защитника команды соперника нас просто разрывали. Они удачно атаковали со средней дистанции, а когда парни опекали их персонально, они врывались с результативными атаками под щит. Лишь близнецы Веревкины и Дениска держали нас в игре. Но за семь минут до конца, наша команда стала уставать, и мы горели уже 14 очков, 19:33.
— Да, е… твою м…! — не выдержал Конев.
И тут в свою очередь не выдержал главный судья матча, он остановил игру и потребовал, чтобы наш тренер покинуть площадку.
— Да пошел ты, козел продажный! — выругался физрук, и заметно пошатываясь, вышел из зала.
Вся команда посмотрела на меня.
— Богдан! Богдан! — захлопали трибуны.
— На три, четыре, — я протянул свою руку своей команде, — все вместе, «Полундра»!
Однако, я, засидевшись на лавке, пару раз промахнулся с дистанции. И лишь побегав минуту, мое появление в поле стало приносить свои плоды. Мы несколько раз хорошо отзащищались, и я забил три сложных мяча, 25:35. Отставание стало таять, но так же неукротимо таяло игровое время. Я взял тайм-аут.
— Осталось три минуты, чтобы они не тянули время, фолим на получении мяча, — предложил я новый план на игру, — пусть бросают штрафные, все равно все не забьют, а мы будем атаковать в раннем нападении.
В принципе, мне больше предложить было и нечего. Однако соперник попался нам очень кусачий. Штрафные они мазали плохо, и за 30 секунд до конца счет был 33:40 не в нашу пользу.
— Пятый фол, покиньте площадку, — услышал я над своим ухом.
— Это вы мне? — удивился я.
— Давай сынок, не выступай, — попросил меня судья.
Рудик вышел вместо меня и со скамейки запасных я наблюдал, как соперник умело убивает время, а в конце один из быстрых защитников той школы с финальным свистком положил нам еще два очка, 33:42.
— Чего раскисли? — спросил я ребят в раздевалке, — у нас еще есть хорошие шансы на финал.
— А если сейчас мы обыграем последнего соперника, то, какое место займем? — спросил за всех Дениска.
— Вопрос интересный, — почесал я свой затылок, — пока отдыхайте, у нас есть полчаса, а я сбегаю до судейской бригады, узнаю регламент.
В регламенте оказалось, что если три команды наберут одинаковое количество очков, то лучшего определит лучшая разница забитых и пропущенных мячей между этими командами. Я шел по коридору и мысленно считал шансы, то есть занимался любимым делом футбольных болельщиков СССР и России. У нас сейчас разница минус девять, у тех, кому мы слили плюс восемь, у ближайших соперников плюс один. Значит, для первого места мы должны победить с разницей плюс восемнадцать, для второго места с разницей плюс шесть.
— Привет, Богдан! — остановил меня и вывел из задумчивости детский голосок.
Передо мной стояла Ленка, младшая сестренка нашей клавишницы Иринки, кстати, следом подошла она сама с мамой Ксенией Федоровной.
Все семейство Симоновых в сборе, улыбнулся я про себя, и подумал, а где глава семьи?
— Привет, — поздоровался я с девчушкой и пожал ей руку.
— Что ж вы мальчики проиграли? — спросила меня мама Ленки и Иринки.
— Это спорт, в нем всегда, кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает, — улыбнулся я.
— Вам же нужно первое место, чтобы в финал попасть, — продемонстрировала свою поразительную осведомленность одноклассница.
— Можно и со второго в финальную стадию выйти, — поправил я ее.
— Давайте вам удачи, будем болеть за вас всей семьей, — улыбнулась Ксения Федоровна, — и не забудь в понедельник вечером к нам в гости на блины, очень хочется узнать, чем закончилась история про Мастера и Маргариту.
— Я за тебя болею! — крикнула Ленка.
Вот так вот и обзаводятся фанатами, улыбнулся я. Значит в понедельник к несостоявшейся теще, то есть к Симоновым на блины, во вторник к училке приколачивать полки, если доживу, конечно.
— Ребята, расклад такой, — начла я с порога, — побеждаем плюс восемнадцать — первые, побеждаем плюс шесть — вторые.