Кровавое шоу
— И не боялся, что ограбят? — удивился Сорин.
— Все ценное, говорят, на даче держал, а где дача, никто не знал. А во-вторых, грабить его опасно…
— Понятно. Итак, вы позвонили, постучали и вошли в квартиру. Дальше что?
— Ну, в квартире пусто было, тихо, мы решили, что Княжина еще нет. Пошли на кухню, чайник поставили, торт разрезали, и тут я решил пойти взглянуть в спальню. — Новиков сглотнул, голос у него переменился. — Заглянул, а он лежит, и башка кровью залита. Бокал в руке. Короче, я не рассматривал, бросился на кухню. Димку схватил, мы и деру.
— Торт оставили?
— Какой там торт! Мы его из коробки уже вынули, Димка разрезал, да не до торта было! Дверь заперли и деру.
— Поднимались на лифте? — спросил Сорин.
— Не пешком же на седьмой этаж пехать!
— Нет, — ответил Новиков, а Галиев нахмурился, подумал и сказал:
— Была какая-то бабка. По-моему, со спаниелем. Рыжая собака, ушастая.
— Правильно, — кивнул Сорин. — Эта собака вас сейчас и спасает. Вернее сказать, заставляет меня вам верить. Когда убегали, из квартиры Княжина ничего не взяли?
— Мы что, мародеры? — обиделся Новиков. — Даже торт со страху оставили.
— Я на всякий случай. Шляпа там пропала, белая, с пером, широкополая. Не примечали такую?
— А черт ее знает. У нас свои стетсоны есть для песен в ковбойском стиле. Я не видел, — ответил Новиков.
Галиев подумал и пожал плечами:
— Да нет. Не помню. Хотя что-то белое около зеркала висело. Может, и шляпа.
Этой шляпы не было в описи всего, что осталось в квартире Княжина после его смерти. А переписано все было с протокольной тщательностью. Не видно было ничего похожего на шляпу и на фотографиях квартиры Княжина, хотя аккуратный фотограф снял все углы.
А девчонка Надя-Илия утверждала, что белая шляпа с длинным пером павлина была, и она ее даже примеряла. Женщинам в таких случаях больше веры.
— Локтеву-Дворецкую знаете? — быстро спросил Сорин.
— Кто ж ее не знает? — удивился Новиков. — Депутат Думы! Концерты помогает организовывать. На теплоходе вот недавно… На эстраде Локтеву знают. И вообще, из спонсоров-любителей.
— Но близко незнакомы?
— Были бы знакомы, сейчас бы играли в каком круизе! Для какой-нибудь телевизионной программы, про музыку в океане! Или еще что…
Спрашивать их в лоб, почему Локтева-Дворецкая подставляла их в качестве возможных убийц, Сорин не стал. Откуда они могли знать?
— Значит, с контрактом на гастроли в Соединенные Штаты Княжин вас обманул?
— Получается так… Нет нигде контракта, а с какими фирмами он в Америке договаривался, это коммерческая тайна, — сказал Новиков.
— Не тайна! — сердито поправил Галиев. — А та самая приманка, на которую все эти менеджеры и продюсеры нас покупают. У них и связи, и деньги, а у нас только талант. Я думаю, что контракт он этот Корецкой Анне оформил за ее заслуги.
— Что ты имеешь в виду под заслугами? — спросил Сорин.
— Да что там! Я не удивлюсь, если и у Аньки Корецкой ключ от его квартиры, а вернее, от его кровати был! Каждый по-своему свою дорогу торит. Один через талант, другой через койку.
— Догадки или факты? — строго спросил Сорин.
— Догадки! — в один голос ответили «Мятежники».
Они проговорили еще с полчаса, пока Сорин не обнаружил, что утерял нить разговора и начинает повторяться. Он уже хотел отпустить парней, но вдруг вспомнил еще об одном деле.
— Вы ведь были на теплоходе «Любовь» на той неделе?
— Понятно! — засмеялся Новиков. — Тусовка была что надо! Я за три стула заплатил! Разгорячился, понимаете, довели меня гады, и я стулья за борт кидал!
— Так. Это ваше дело. А девушка там за борт упала…
— Говорят, утонула! — так же легко подхватил Новиков. — Забавная девчонка! Мы уже говорили с милицией по этому поводу. Откуда-то из Хабаровска она, кажется. Провинциальная певичка, мы ее песенки случайно видели в «Граммофоне».
— На студии грамзаписи? — насторожился Сорин.
— Да. Они там к конкурсу готовились, просматривали кассеты, которые им присылали. Мы смотрели кассеты от нечего делать перед своей записью и ее видели. Одну песню запомнили, про гриб-мухомор, а вторая про табун, который на заре скачет. Мы эту девчонку в зале встретили, а потом она пропала.
— Значит, ее кассета в «Граммофоне»?
— Наверное. Но у них там после стрельбы этой, из гранатомета, слышали, конечно? Так вот, они никак порядка не наведут! Вы там у Коли Колесникова спросите, у него ухо в ту ночь отрезали. Может быть, он знает.
— Спрошу, — сказал Сорин, отпустил ребят и поехал на Петровку.
Крикун Леонид Михайлович чувствовал себя в кабинете Володина уверенно. Не дожидаясь никаких вопросов, говорил сам и по мере своего доклада переводил взгляд с майора на Сорина, словно учитель на не очень понятливых учеников.
— Утром мы вернулись с гастролей из Самары, а тут нам по голове — Княжин убит! Как убит, почему убит? Никто не знает. А он же Анне обещал в Америку гастроли! Клялся, что уже маршрут с фирмами согласован, и залы готовы, и все в общем тип-топ! Целый месяц нас за нос водил, а ничего, кроме ключа от квартиры, Анне не дал.
— Ключ от своей квартиры Княжин дал? На Мясницкой? — уточнил Сорин.
— Ну да. Приходите, значит, в любое время.
— Анна к нему приходила? Без вас?
— Нет, — уверенно ответил Крикун. — Я ж при ней неотрывно. Квартира у нас общая, но я живу в своей комнате. Меня ее дела не интересуют. Я телохранитель. Специальную школу кончал.
— Ты точнее, Леня, выражайся, — улыбнулся Володин. — Ты — гомосексуалист, поэтому она тебя и не интересует. Я про тебя много знаю. Изучил твою биографию.
— А мне скрывать нечего! — с вызовом ответил Крикун. — Княжина убили, и почему-то слух пошел, будто я это сделал!
— А вы его не опровергали, Крикун! Слух этот! — вставил Сорин. — Он вам значительности и гордости придавал? А сейчас жареным запахло, и вы сами к нам прибежали?
— А что же мне в виноватых ходить, за чужой грех отвечать? — изобразил возмущение Крикун.
— Крикун! — засмеялся Володин. — Ведь сам же пустил слух, что убил Княжина! Сам! Авторитет свой повысить хотел!
— Хорошо, — остановил его Сорин. — Приехали вы утром из Самары, узнали, что Княжин мертв. Дальше.
— А дальше мы решили, что надо поискать у Княжина наш американский контракт! Он же говорил, что готов, что с фирмами связался, все подписано и печати стоят. Мы и пришли, ключ у нее был… Ну, сознаюсь, на дверях какая-то печать висела, я ее аккуратненько снял, стали искать, а не найдя, ушли.
— Так и ушли? И ничего больше?
— Ладно. Я ведь сам пришел, чтобы подозрения с меня снять. Девка там какая-то на кухне торчала. Дал я ей в лоб и ушел.
— И больше ее никогда не видели?
Он явно заколебался.
— Сам себя я топлю, но уж раз пришел… Короче, эта зараза на теплоходе нарисовалась. Начала к Анне приставать. Мы решили, что она нас шантажировать будет, так и оказалось. Там, на теплоходе, поорали, а сегодня она опять к нам явилась.
— Вот теперь все понятно, — сказал Сорин. — И чтобы эту девушку обогнать, ты побежал к нам сам, так?
— А то? Вдруг она меня перед вами убийцей нарисует!
— А хочешь, Крикун, — медленно сказал Сорин, — я теперь тебе расскажу, как по-настоящему дело было? Устроился ты к Корецкой два месяца назад телохранителем. Потому, что больше у тебя никакой профессии нет. Вцепился в денежное место при певице. И чтобы это место за собой закрепить, ты каждый день, каждый час запугивал свою хозяйку. Врал ей, что вокруг нее мафия, что убийцы ей глаз хотят выколоть, лицо кислотой облить, что мафии платить надо, и даже, как я подозреваю, драл со своей хозяйки деньги на эту выдуманную тобою мафию.
— Никакой мафии я не выдумывал! Она есть! Не знаете, а говорите! — Крикун даже привстал от возмущения.
— Быть может, и есть, — согласился Сорин. — Но не думаю, чтобы на тебя она наехала. А вот запугать истеричную молодую женщину тебе было выгодно. Именно за тем, но не за документами, ты потащил ночью Корецкую в квартиру убитого Княжина. Ты-то знал, а она не знала, что после убийства из квартиры все серьезные документы изымают. И потому она через день нам писала заявление об этом контракте. Но у нас никаких контрактов тоже нет. Врал вам всем Княжин. Не было у него связей с заграничными фирмами. А если были, то очень хилые. — Сорин презрительно засмеялся. — На тебя кто, покойный Арончик наехал? В этом ты Корецкую убеждал?