Кровавое шоу
Надя повеселела и принялась примерять обновки.
Эти мужики бестолковые, оказалось, даже о трусиках и гольфиках позаботились. Все пришлось почти впору. Даже кофту догадались купить с широкими рукавами, так что гипса не видно. А кроссовки вообще класса «люкс».
Надя растянулась на диване; два-три дня ей действительно следует подумать. Но не о новой жизни, а о продолжении старой. Милиция ее, конечно, разыскивает уже по всем углам и подвалам. Может, ищут как заложницу, а может, по другому подозрению. Имя-фамилию ее знают, и теперь без крайней нужды себя называть не стоит. А для сцены можно взять псевдоним… Да и не виновата она ни в чем, идите все к черту!
Она почувствовала, что ее обуревает злобная скука. Время уходило без пользы. Она вскочила с дивана и с разбега ударила в дверь ногой, прорычав затравленно:
— А ну, открывайте, что я тут, арестованная, что ли! Не имеете права меня здесь держать.
За дверью послышались шаги, на нее сердито уставился Станислав.
— Ну, ты что?
— А ничего! Я тут одурею совсем! Хоть транзистор принесите или магнитофон. Знай, заяц паршивый, даром тебе это не пройдет! Попадешься мне еще когда-нибудь!
— Да ладно, не выступай, — буркнул Станислав. — Сейчас что-нибудь придумаем.
Он снова запер дверь, а Надя еще больше разозлилась. Она оглядела комнату в поисках какого-нибудь занятия; это был обычный казенный кабинет, его прибрали и сняли телефон, временно превратив в камеру.
Надя плюхнулась в кресло у письменного стола, выдернула средний ящик, там оказалась затрепанная папка, на обложке которой было написано от руки: «Сравнительный анализ определений психической недееспособности московской и с. — петербургской психиатрических школ».
Вот еще чертовщина, подумала Надя, оказывается, психи бывают московские и петербургские, а что же делать, скажем, с рязанскими?
В другом ящике оказалась книжонка и того омерзительней: «Психоневрозы как стадия вялотекущей шизофрении». После прочтения такой книжки сама отправишься в сумасшедший дом.
В полной ярости Надя рывком вытащила самый нижний ящик, он вылетел на пол и развалился. В нем обнаружилось второе дно, из тайного отделения посыпались бумажки, документы и большая связка ключей.
Надя схватила ключи и зажала их в кулаке. Потом поспешно запихала в стол вывалившиеся бумаги, развалившийся ящик засунула под диван. Она сразу поняла, что ключи эти — дубликат от всех дверей дома, наверняка среди них есть ключ от кабинета. Только не надо торопиться…
Она даже засмеялась от удовольствия.
В дверях снова послышалась возня, появился Станислав с японским транзистором.
— Ты же без музыки жить не можешь. Держи, слушай сколько хочешь. Вечером, может быть, и телевизор принесем. А что это ты лыбишься, словно у тебя завтра праздник? — спросил он подозрительно.
Надя поняла, что чуть не выдала себя, нужно выглядеть мрачной узницей, а не ликовать от радости.
— Да так, смотрю на тебя и думаю, что такого клоуна в жизни не видела! — нашлась она.
— Ну, смотри… А может, ты выпить хочешь? Николай сказал, что если хочешь, то можно бутылку хорошего вина принести.
— Обойдусь! Убери свою гнусную рожу.
— Не идет тебе ругаться, — огорчился Станислав. — Ты все-таки выглядишь порядочной девушкой.
— Порядочная! Много ты понимаешь в порядочных!
Станислав ругнулся невнятно и снова ушел, тщательно заперев дверь.
Наде нестерпимо хотелось опробовать ключи, но сейчас это было невозможно, надо дождаться вечера, а еще лучше ночи.
Надя забралась в туалетик, чтобы рассмотреть ключи. Их было семь штук, один из них доложен подходить к ее темнице, очевидно, настоящий владелец кабинета отдал свои ключи ее тюремщикам, а запасные оставил в тайнике.
Все-таки у нее не хватило терпения ждать до вечера. Девушка подошла к двери, прислушалась. Было тихо.
К замку подошел третий ключ. Механизм мягко щелкнул. Надя нажала на ручку и чуть-чуть приоткрыла двери.
Из коридора слышался чей-то сдавленный голос:
— Теща, тесть-гад, вы права не имеете меня сюда тащить! Что это вы тюрьму устроили? Плевал я на своих родственников, будто по их желанию здесь, это же арест, и прокурор вас посадит!
Возмущенный голос доносился с лестничной площадки, и остальных слов Надя не разобрала. Кричащего кто-то терпеливо уговаривал, слышалась тихая возня.
Надя вновь заперла двери.
Куда же это меня засунули, попыталась понять она. Значит, я здесь не одна? Что это, тюрьма какая-то на общественных началах? Бежать отсюда надо… А вдруг там внизу охрана с автоматами, как в больнице?
Надя выдернула из общей связки нужный ей ключ, остальные хотела было забросить в стол, но, поразмыслив, решила оставить себе: может, на пути к свободе будут еще какие-то двери. Она засунула связку в диван, между подушками и сиденьем.
На душе стало спокойно и радостно. Она включила транзистор, но батарейки были на последнем издыхании, и слышно было только «Маяк» да первую программу. Но никаких развлечений Наде уже не требовалось. Она прикинула возможный распорядок дня. В полдень должны принести обед, к вечеру — ужин, подкрепить свои силы не мешает, а весь тоскливый день лучше всего проспать, чтобы ночью со свежими силами вырваться отсюда к Джине. Правда, тут возникала некоторая проблема — наученная горьким опытом, Надя уже не собиралась гулять по Москве поздней ночью, а ранним вечером Джины могло не оказаться дома — мало ли куда может умчаться в поисках счастья! Так что бежать следовало в час, когда стемнеет — около десяти лучше всего.
Она уже совсем было собралась заснуть, но вспомнила, что оставила в письменном столе полный разгром, и решила прибраться.
Прислушиваясь к тишине за дверью, она снова села в кресло и открыла ящик. Все снова вывалилось на пол; Надю заинтересовали бумаги с прикрепленной к ним карточкой из глянцевого картона. На ней затейливой вязью было написано:
ПРИГЛАШЕНИЕ
Уважаемый господин(жа)…
Фирма «Граммофон XXI век» совместно с журналом «ШОУ РОССИИ», а также рядом заинтересованных фирм и лиц имеет честь пригласить Вас на трехдневный круиз, который имеет быть на известном Вам объекте в известное Вам время.
Данное приглашение является пропуском и не может быть передано другому лицу.
Форма одежды по Вашему усмотрению.
Про фирму «Граммофон XXI век» Надя знала, а «ШОУ РОССИИ» был ее любимым журналом, который она уже два года читала от корки до корки, выписывая имена; настоящая лоция в эстрадном мире.
Но на приглашении не указано никаких данных, скорее всего, это тусовка.
Подробности могли оказаться в письме. Оно было отпечатано на машинке с четким, красивым шрифтом.
«Дорогая Татьяна Васильевна!
Я и вся наша семья безмерно благодарны Вам за все, что Вы для нас сделали. Вы не только вернули к жизни Александра, но вдохнули веру и в нас, его родителей. Хотя считается, что от наркомании вылечиться почти невозможно, теперь мы верим, что Александр вернется к нормальной жизни и с его талантом музыканта его еще ждут светлые дни.
А сейчас позвольте вручить Вам приглашение на трехдневный круиз по каналу имени Москвы. Это полутайная, закрытая встреча деятелей нашей эстрады высшего класса. Мы знаем, что Вас с профессиональной точки зрения интересует быт современных музыкантов, а еще больше увлекается эстрадой Вера, ваша племянница. Поэтому не вписано имя. Невозможно было достать два приглашения, извините. Круиз, или, как его вульгарно определяет Александр, «тусовка на водах», состоится на борту теплохода «Любовь». Отходит из Южного порта 22-го числа этого месяца в час ночи. На борту судна состоятся презентации новых музыкальных альбомов, журналов и много чего еще весьма интересного. Как сказал Александр, все будут «петь, плясать и потихонечку раздеваться». На обратной стороне приглашения написан номер Вашей каюты. Это отдельный полулюкс, и Вы сможете хорошо отдохнуть. На назойливые вопросы, а их не будет, объявите себя менеджером рок-группы «Торнадо» из Хабаровска. Есть такая, но на теплоходе ее не будет. Питание бесплатное, вернее — оплачено. Платить придется только за особые деликатесы и горячительные напитки, но у Вас и Веры к этому тяги нет. Уверен, что приглашением воспользуется Вера, это ей интересно и нужно для работы в газете.
Прощаюсь с Вами. Тысяча, миллион благодарностей. Этот наш жалкий подарок — всего лишь попытка как-то отблагодарить Вас за все, что Вы сделали для нашей семьи.