Развод. Да пошёл ты! (СИ)

— А у тебя есть мишка?
— Когда-то был. Его звали Пашка. Я таскала его за ухо, и он всё время был с одной грязной лапой. Но я его очень любила.
Маша хихикает и говорит:
— Покажешь своего Пашку?
— Если найду на фото, обязательно. А ты покажешь Гришку?
— Конечно. Только когда поем.
Она вновь принимается за пельмени с важным видом, как будто между нами заключена важная сделка. Я ловлю взгляд Вика — он смотрит на нас с лёгкой улыбкой, явно довольный тем, как складывается этот вечер.
  
Маша начинает есть молча, сосредоточенно, потом вдруг говорит:
— А ты где живёшь?
— Я живу в своём домике в большом торговом центре.
Маша резко перестаёт жевать и смотрит на меня с искренним изумлением:
— Как это — в торговом центре? Там же магазины! Люди туда приходят за шоколадками и кроссовками. А спят они дома.
Я смеюсь:
— Это правда. Я, конечно, не живу прямо в торговом зале. У меня там свой салон красоты.
— А где тогда твоя кровать?
— В подсобке.
— А почему ты не хочешь дом?
Я на мгновение задумываюсь, а потом решаю рассказать чуть больше.
— Очень хочу. Просто пока не получилось. Но однажды обязательно получится.
Маша смотрит на меня серьёзно, как будто ей важно понять, правда ли это возможно.
— Пап, у нас ведь есть диван. Мы можем пустить Сашу поспать там?
Вик хитро улыбается мне, и мне кажется, что в этом и была его задумка. Хотя, может, я слишком подозрительна.
— Конечно, Машуль, но для этого нам нужно спросить Сашу. Останешься у нас?
— Вик, неудобно же. Я гостиницу планировала снять на сегодня.
— Раз мы с Машей приглашаем, значит всё в порядке. К тому же, всего на одну ночь.
Я не уверена, что это хорошее решение, поэтому ничего не отвечаю.
Маша кивает, как будто записывает эту информацию в своём внутреннем блокноте. Потом спрашивает:
— А ты знаешь, как плести косички?
— О, ещё как! Хочешь, потом попробуем?
Вик удивлённо поднимает бровь, а Маша вдруг хмыкает:
— Ладно. Только чтобы не дёргала. А то мне будет больно и я начну плакать.
Я смеюсь:
— Обещаю, всё будет аккуратно.
После ужина Маша прыгает с дивана и зовёт меня за собой. Мы заходим в её комнату — светлую, уютную, с розовыми шторками и полками, полными книг и игрушек. В углу, на кровати, действительно сидит огромный плюшевый мишка.
— Вот он — Гришка, — с гордостью говорит Маша. — Видишь, у него повязка — это чтобы он был как настоящий защитник.
— Он потрясающий, — я улыбаюсь, трогаю мягкую лапу мишки. — С ним и правда не страшно.
— Я ему всё рассказываю перед сном. Он всё помнит.
— Наверное, у него целая библиотека секретов, — шепчу я, и Маша довольно кивает.
Когда Маша засыпает — прямо на диване с книжкой в руках — я помогаю Вику аккуратно переложить её в кровать. Он накрывает её пледом, целует в лоб, выходит и тихо закрывает дверь.
— Ну как? — спрашивает он, когда мы остаёмся наедине.
— Мне понравилась Маша. Она умная. И очень красивая.
— Да. У неё мать такая же.
Он не развивает мысль, и я не спрашиваю. Мы садимся на кухне, пьём чай, и я ловлю себя на мысли, что ощущаю здесь себя нужной.
— Насчёт дивана... Я серьёзно. Если хочешь, медведь и тебя будет охранять.
  
40 Саша
 
— Вик, тебе не кажется, что мы торопим события?
Я смотрю на него с лёгкой улыбкой, но внутри всё сжимается — слишком быстро всё закружилось. Только недавно мы случайно столкнулись, и вот я уже сижу у него на диване, обсуждая перспективы будущего.
— Ну я ведь не предлагаю тебе переехать к нам насовсем, хотя мог бы, — он пересаживается ближе, тепло смотрит и чуть наклоняется вперёд.
— Вот так сразу? — улыбаюсь, чувствуя, как в груди растёт непонятное волнение.
— Чего тянуть. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен… — в его голосе лёгкая насмешка, но взгляд серьёзный.
— Да-да, я поняла. К чему тянуть. Только я пока не чувствую себя свободной. Всё-таки штамп в паспорте много для меня значит.
— Так дело только в нём?
— Не только. Ещё я считаю, что неплохо было бы для начала узнать друг друга получше. Не только в быту, но и просто… поговорить, увидеть друг друга в разных ситуациях.
— Маше ты понравилась. Мне тоже. Но я тебя понял. На когда у вас назначена дата развода?
— На пятнадцатое июля, — говорю чуть тише, будто сама себе напоминаю, что это всё правда. Что конец близко.
— Не так уж далеко. Я вернусь к этому вопросу, — говорит он почти буднично, но я чувствую в его голосе намерение, от которого по спине пробегают мурашки.
Такая настойчивость Вика одновременно настораживает и льстит. Никто никогда в отношениях со мной не был так напорист. Он уверен в себе и своих желаниях — и это новое для меня. Женя всегда был сдержан, скрытен, как будто даже в любви действовал с оглядкой на рациональность. А здесь — тепло, прямота, почти бесстыдная открытость.
Но отчего-то уже сейчас я чувствую себя комфортно. Да и Маша… такая тёплая, доверчивая. Меня не смущает наличие ребёнка у него. Наоборот, я всегда мечтала о большой семье, и такая милая девочка никогда не будет мне в тягость.
Боже, о чём я думаю… Кошмар. Вот так и попадаются на уловки мужчин доверчивые женщины. Когда тебя тотально разочаровывает собственный муж, любой мало-мальски привлекательный и внимательный мужчина, который к тому же прёт как танк, форсируя отношения, кажется чуть ли не принцем. Ещё не на коне, но уже и не на заниженной вишнёвой девятке.
Я смеюсь про себя этой мысли. Может, это просто гормоны. Или усталость. Или Вик.
Мне даже как-то неловко осознавать, что будь во мне чуть больше доверия к мужчинам, я бы с радостью кинулась к нему в объятия. Но вместо этого с настороженностью отношусь к его предложению.
— Хорошо. Я останусь. Только пожалуйста, дай обещание, что не будешь давить в дальнейшем на эту тему, — говорю серьёзно, вглядываясь в его глаза.
— Конечно. Мои методы — схватить и утащить в пещеру, а не уговаривать. Никакого давления. Только поставить перед фактом, — он поднимает руки вверх, будто сдаётся.
— Вик, — предупреждающе смотрю.
— Расслабься, Саш. Я всё прекрасно понимаю. Спи.
Он легко касается моей руки, как бы прощаясь, и уходит в свою комнату.
Я остаюсь одна. Расстилаю постель, скидываю одежду, надеваю футболку, которую он дал вместо пижамы. Она мягкая и чуть пахнет его парфюмом.
Устраиваюсь на диване, натягиваю плед до подбородка и долго-долго смотрю в потолок, пытаясь поймать за хвост свой сон.
Просыпаюсь утром от тихого шороха. Открываю глаза и вижу Машу. Она стоит у дивана и улыбается, держа в руках расчёску и две ярко-розовых резиночки.
— Сделаешь мне прическу? — спрашивает она шёпотом, но с таким энтузиазмом, что я не могу не улыбнуться.
— Конечно. Иди сюда.
Мы устраиваемся на полу у дивана, я расчёсываю её тёмные волосы, заплетаю две неидеальные, но объёмные косички. Она смеётся, щекочет мне коленку, рассказывает, что у них в садике все любят косички и у кого они самые длинные, тот считается чуть ли не принцессой.
Вик появляется в дверях, потягиваясь, и смотрит на нас с улыбкой.
— У нас тут салон красоты, — поясняет Маша, важно кивая.
Он усаживается рядом с чашкой кофе и наблюдает. Утро течёт лениво и мило. Мы завтракаем втроём: хлопья, тосты, чай и какао. Маша делится своими планами: сегодня они с папой собирались кормить уточек в парке.
Перед тем как я начинаю собираться, она подходит ко мне вплотную и серьёзно смотрит в глаза. На её лице сосредоточенность, как будто она хочет задать самый важный в мире вопрос:
— Ты к нам придёшь ещё?
  
— А ты бы хотела?
Маша кивает и широко улыбается:
— Да. Ты мне понравилась.
Я чувствую, как внутри что-то приятно отзывается на её слова — тепло, удивление, нежность.
— Тогда конечно приду. Если папа будет не против.