Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов

Верхнее платье, распахнутое по бокам, открывало нижнее, из тонкого льна. По подолу шла искусная вышивка, каждый шаг заставлял ткань переливаться, будто воды горного ручья на солнце. Тонкие пальцы украшали кольца – знаки союзов между благородными домами, каждое со своей историей и значением.
Движения графини были исполнены той грации, которую годами прививали ей учителя танцев и этикета: спина прямая, подбородок слегка приподнят – осанка, выдающая благородное происхождение. Она всем своим видом соответствовала положению, уготованному ей рождением и воспитанием. И делала всё, чтобы не показать, как ей больно ходить.
– Я не помню вас, матушка, папеньку, своего детства, своих увлечений. К имени Изабелла едва привыкла.
Женщина не спешила с ответом, но её безмятежное лицо говорило о том, что моё признание не стало для неё откровением. Не успела я выразить своё беспокойство её затянувшимся молчанием, как она заговорила:
– Ощущаешь ли ты в себе силы подняться со мной на крышу, прогуляться по "дозорному пути*"?
Я прислушалась к себе: слабость в теле всё ещё присутствовала, но твёрдо стоять на ногах в течение получаса, без желания присесть, я уже могла.
– Да, вполне, – кивнула я. – Если ненадолго.
Тут в дверь дробно постучали, створка открылась и на пороге показалась Агнес, моя личная служанка, пышнотелая женщина лет тридцати – но тут я могла ошибаться, – время диктовало свои условия и порой совсем молодые выглядели куда старше прожитых лет. В её руках покоился широкий, даже на вид тяжёлый деревянный поднос, уставленный разнообразной посудой.
– Ох! Ты же ещё не завтракала! – всплеснула руками Джульетта и вспорхнула с моей кровати. – Давай помогу одеться.
Я сама, безо всякой поддержки сходила в местный аналог туалета – в отдельную маленькую комнатушку с дыркой в полу, из которой знатно поддувало. И воняло. Затем сама же умылась водой из таза, а вот одеваться уже пришлось с дополнительной помощью, ибо была опасность преждевременно устать: сорочка, нижнее и верхнее платья, какие-то висюльки на волосы, на пояс. Всё вместе оно ощутимо весило.
– Потерпи, милая. Раз уж тебе предстоит выйти из комнаты, ты можешь попасться на глаза обитателям замка. А посему выглядеть должна согласно статусу и положению, – вещала матушка, поправляя складки на ткани то справа, то слева.
На завтрак мне подали несколько ломтей серого, ноздреватого хлеба, тонко нарезанный сыр, варёное мясо, одно яйцо, сваренное вкрутую и овсянку на молоке. В высокий серебряный кубок налили воду, разбавленную красным кислым вином. На десерт я с удовольствием насладилась запечённым в меду яблоком.
Мы вышли из комнаты и неспешно направились по коридору. Стены украшали гобелены с охотничьими сценами, их плотная ткань слегка колыхались от сквозняка, проникающего через узкие окна-бойницы. В тусклом свете, что лился из их узких проёмов, я могла различить потускневшие от времени фрески на сводчатом потолке. Миновав большую залу, где слуги уже убирали после утренней трапезы остатки еды с массивных дубовых столов, свернули в западное крыло замка. Здесь было темнее – свет проникал лишь через редкие окна-щели, прорезанные в толще стен. Под ногами поскрипывала солома, из рассказов Агнесс я знала, что эту подстилку менял кастелян каждую неделю. Вскоре добрались до винтовой узкой лестницы.
По мере того, как мы поднимались выше, холодный воздух становился всё пронзительнее. В редких световых колодцах кружились пылинки, танцующие в узких лучах света. Я придерживалась за шершавую каменную стену – верёвочные перила, натянутые вдоль лестницы, не внушали мне доверия.
На площадке третьего яруса я остановилась перевести дух. Мама терпеливо замерла рядом. Последний пролёт был самым крутым. Каменные ступени стали уже, а потолок опустился так низко, что приходилось пригибать голову. Тяжёлая дубовая дверь, обитая железом, отделяла лестницу от дозорного пути. Её засовы и петли регулярно смазывали, чтобы в случае опасности защитники могли быстро попасть на стены.
  
Мама потянула на себя тяжёлую створку и на нас тут же налетел мощный порыв ветра. Впереди простирался дозорный путь – широкая площадка, огороженная зубчатым парапетом. Между мерлонами были устроены бойницы для лучников, а в полу виднелись отверстия машикулей – через них на головы осаждающих можно было лить кипящее масло или смолу.
– Это место самое моё любимое в замке. Отсюда открывается просто невероятный вид на город и лес за стеной, – поделилась со мной Джульетта, я же шагнула вперёд, чтобы насладиться захватывающим дух зрелищем.
– Ты потеряла память из-за проснувшегося дара, – тихо произнесла матушка, когда мы отошли подальше от двери, туда, где нас точно не могли подслушать. – В моём роду через поколение рождаются дети с необыкновенными способностями.
Прим. автора:
*В средневековых замках открытая площадка на крыше, огражденная зубчатыми стенами (парапетом), называлась "боевой ход" или "дозорный путь" (walkway или battlements на английском, "chemin de ronde" – на французском).
Эта площадка выполняла несколько важных функций:
Служила местом для дозорных, наблюдавших за окрестностями;Использовалась для обороны замка (через бойницы и между зубцами стреляли лучники);Позволяла быстро перемещаться между башнями замка;В мирное время могла использоваться для прогулок.
Зубчатые стены, огораживающие эту площадку, назывались "мерлоны" (выступающие части) и "кренели" (промежутки между ними). Через кренели защитники замка могли вести стрельбу по противнику, а мерлоны служили им укрытием.
В некоторых замках над боевым ходом могли устраивать навесы для защиты от непогоды, а также делать специальные отверстия в полу (машикули) для защиты подножия стен.
 
Глава 4. Изабелла, ты стала ведьмой
 
– Мама рассказывала мне о случаях, когда в нашем роду после инициации женщины теряли свои воспоминания. Им приходилось начинать свою жизнь с нуля. Тебя эта участь, увы, тоже не миновала.
От услышанного я замерла, не зная, как реагировать. О чём речь? Инициация? Дар?
– Ты о чём? – я остановилась и взволнованно поглядела на собеседницу.
– Изабелла, ты стала ведьмой, – грустно улыбнувшись, пояснила Джульетта. – Все подумали, что тебя одолела лихорадка, но я знала… Всё знала. Не хотела подпускать к тебе священника, чтобы он ни о чём не догадался. Иначе…
– Иначе?.. – выдохнула я, подозревая, что услышанное мне сильно не понравится.
– Ведьм жгут. Прежде могут крепко избить батогами.
Я с трудом сглотнула вдруг ставшей вязкой слюну.
– Девочка моя! – всполошилась матушка. – На тебе лица нет!
Вместо ответа я медленно прошла вперёд и опустилась на кованую скамью.
– Расскажи, пожалуйста, всё, что мне следует знать.
Графиня понятливо качнула головой и присела рядом. Помолчала.
– Я никакими способностями не обладаю. Но моя матушка, покойная баронесса Ровена МакДуглас, была сильнейшей колдуньей северных земель Эрсландии. Она могла вылечить человека от любой хвори, но также проклясть до смерти. Её страшились. Власть церкви на тех землях слаба, потому матушка не боялась Святой инквизиции. Если бы не роковое коварство её же собственного мужа! Ровена непременно дожила бы до твоего рождения и передала бы тебе все свои знания. Но вышло иначе и вот я замужем за графом соседней страны, а ты отныне в опасности.
Джульетта подбадривающе сжала мою ледяную ладонь и продолжила:
– Главные правила: скрывать свои способности ото всех. Используй силу лишь тогда, когда есть возможность остаться незамеченной. При малейшем риске быть пойманной, забудь о магии и держись в стороне. Не вмешивайся! – Графиня понизила голос ещё немного: – Ближе к тридцати годам в тебе разовьётся редчайшая способность. Ты научишься возвращать умерших с того света.
С каждым её словом мои брови поднимались всё выше, а на последней фразе я и вовсе офиге… обомлела.