Одесса. Живая. Улыбка Бога (СИ)
Возможно, что за рубежом таких ненормальных и не было. Но наши люди, они не могут остаться в стороне, задуматься о собственной безопасности и реальной подоплёке происходящего! Как же, ведь любопытно и интересно!
...Да и верить СМИ люди разучились, а официально никто так ничего в эфире и не подтверждал...
Патрулю вновь и вновь приходилось тратить драгоценное время на разъяснение ситуации.
Перед самым рассветом пришло понимание, что полный писец если и не наступил, то надвигается на Южную Пальмиру семимильными шагами. Всё чаще и чаще доносилась стрельба, всё больше появлялось зараженных.
После того, как патруль 'Беркута' вышиб из одного банка какую-то банду отморозков, решивших 'под шумок' и ввиду занятости милиции наполнить карманы, Стрижев выбил из Ник Ника экипаж сменщиков и дал команду на возвращение на базу.
Омоновцам требовалось срочно пополнить боезапас, да и передохнуть хотя бы с часик. Желательно в безопасной обстановке... Андрей прекрасно понимал, что бойцы, да и он сам, находятся на грани нервного срыва, ещё несколько 'нейтрализаций', и кто-то не выдержит...
Опустившийся на Одессу туман вынудил Новицкого снизить скорость. Только на улице Разумовского джип немного разогнался, воем сирены распугивая ранних водителей и прижимая их к обочине. И, как машинально отметил Андрей, большая часть попутного транспорта была тяжело гружена. Видимо, самые умные из горожан стремились на выезд из города...
На углу Мясоедовской и Разумовского случилась заминка. Напротив памятника одесскому танку, переделанному в годы Великой Отечественной в бронемашину трактору, Стрижев заметил несколько камуфлированных крепких парней с разношерстным оружием, которые пытались останавливать и о чём-то предупреждать проезжающих мимо водителей. Но, быстро оценив ситуацию и решив, что похожий на группу охотников отряд, скорее всего, действует во благо и организован с целью самообороны, Андрей скомандовал продолжать движение.
Через пару минут джип остановился перед родной базой одесского ОБМОНа, встретившей патруль наглухо закрытыми воротами и впервые на памяти старлея запертыми дверьми проходной.
Выключив сирену, Новицкий нетерпеливо потарабанил пальцами по рулю и, не дождавшись движения, нервно нажал на клаксон.
С плоской крыши проходной поднялся какой-то смутно знакомый боец в стандартном городском камуфляже и требовательно покрутил в воздухе перед собой кистью руки.
- Это Глеб из третьей роты, - узнал омоновца прапорщик, - окно требует открыть...
- Да понял уже, - буркнул Стрижев, убедившись, что в округе никого нет и опуская стекло.
- Стрижев, тринадцатый экипаж! - крикнул Андрей.
- Спасибо, вижу, товарищ старший лейтенант, - донеслось сверху, - раненые... То есть укушенные есть?
- Нет, все целы! - вновь крикнул Стрижев.
Боец кивнул, махнул кому-то во дворе рукой. Затем скрылся из вида, спрятавшись за кирпичным парапетом на крыше проходной.
Несколько секунд усталые патрульные молча ждали, пока ворота откроются.
- Да шо они там, семочки лускают? - не выдержал Новицкий и коротко просигналил.
- Спокойно, Миша, - сказал Андрей и заметил, как ворота дрогнули, - сейчас откроют.
Стрижев не ошибся. Ворота быстро распахнулись, и джип въехал во внутренний дворик. Причем старлей обратил внимание, что въезд контролировали четыре бойца, двое из которых держали на прицеле створку ворот, пока они не закрылись. А во дворике патруль встретили ещё трое бойцов во главе с штатным фельдшером Ивановым, в шутку прозванного омоновцами Борменталем.
- Парни! Вы все знаете, что происходит..., - обратился к патрулю после приветствия фельдшер, покрасневшие глаза которого выдавали крайнюю степень утомления, - поэтому спокойно встаньте перед машиной. Вы устали, я устал, не будем друг друга задерживать. Я вас быстро осмотрю, и будете отдыхать. Приказ комбата.
- Не вопрос, мы всё понимаем, - ответил Стрижев и встал со своими бойцами в одну шеренгу, - сам командир на месте?
- Да, керует процессом, - кивнул Борменталь и начал осмотр, комментируя свои действия и переговариваясь с ребятами, - с тебя, Васильевич, и начнём. Жалобы, укусы, царапины, ссадины есть?.. Да вижу, что огнестрелов ни у кого нет, а что, были шансы? Ага... Не тошнит, голова не кружится? Так, повернись... Смотрите, я вам верю на слово, командир сказал при малейшем подозрении проводить полный осмотр любого. С гражданскими так, кстати, и делаю. Семьи подтягиваются к нам, кого же ещё?... Но, вы же люди сознательные... Спасибо, Васильевич, ты вроде в порядке. Если что, малейший чих и недомогание, сразу ко мне... Да, Новицкий, ага... Так, повернись... Слабо верится, что ты при обычной простуде решишь застрелиться, а не обратиться ко мне... Ага, подумай, юморной ты наш... О-па, а у тебя, боец, комок чего такой на груди порванный? Бронник, говоришь, был. Давай, до пояса раздевайся. Лучше замерзнуть, чем живьём окочуриться... Не ругайся парень, еще Тургенев сказал: 'Бережите нашего родного русского языка'... Это не страшно, боец, до свадьбы синяк рассосётся, так сказать... Нет, лекарства нет, только девять грамм, стопроцентный результат... Ну, не зелёнки же! А ты, Миша думал, что ты один шутки шутить будешь, да? Так, повернись...
Стрижев, которого Борменталь осмотрел первым, терпеливо ждал, пока фельдшер закончит с остальными бойцами.
Сверху послышался звук открываемого окна и раздался зычный бас Ник Ника:
- Андрей! Накорми людей! Перекусишь, зайди ко мне!
Старлей задрал голову вверх, нашел глазами окно, в котором виднелся комбат, и устало кивнул.
Крепкий кофе и холодный душ после плотного завтрака привели Стрижева в тонус. Да и спать ему на самом деле совершенно не хотелось. Перевозбуждённый мозг лихорадочно перетасовывал картинки из калейдоскопа невероятных и чудовищных событий прошедшей ночи. Андрей, получив единогласную поддержку со стороны своего экипажа, намеревался инициативно напроситься на патрулирование, если комбат даст команду отдыхать. Спать было страшно... Да и телефон бывшей всё так же молчал...
Отправив бойцов получать боеприпасы, старлей поспешил на доклад к командиру.
Часовой на входе в здание штаба вкратце сообщил Стрижеву, почему из эфира пропадала дежурка. Оказывается, один из экипажей третьей роты вернулся с двумя покусанными. Их, конечно, перевязали, вызвали скорую... Свой фельдшер тогда на базу ещё не прибыл. Городские медики так и не приехали, бойцам становилось всё хуже, а потом они вроде как умерли. И...
Короче, в дежурке порвали всех. Зомбей сумели зачистить только когда на базу вернулся комбат со взводом омоновцев...
Чего-то такого Андрей и ожидал. Дальше бойца он расспрашивать не стал, и так было понятно, как именно мертвецов нейтрализовали. Более не задерживаясь, Стрижев быстро прошел через холл первого этажа, где кисло пахло сгоревшим порохом. Стены коридора в нескольких местах были перечеркнуты пулевыми отверстиями, аквариум дежурки выбит, а под ногами среди осколков стекла во множестве разбросаны стреляные гильзы. Трупы, видимо, успели убрать, но вот характерные пятна и брызги крови были повсюду... Жаль парней...
Поднявшись на второй этаж и проходя мимо открытых настежь дверей в кабинет зама, Андрей напрягся, думая, что сейчас увидит ненавистного Чернова. Однако, вместо него в кабинете оказались несколько незнакомых гражданских, развернувших, если судить по количеству телефонов и радиооборудования, настоящий командный пункт. Задержавшись на секунду и мазнув взглядом по включенному телевизору, продолжающему транслировать кадры апокалипсиса, Стрижев решил не отвлекать людей и подошел к кабинету Ник Ника.
Из-за неплотно закрытой двери в коридор доносились гневные крики комбата.
Андрей постучал и, не дождавшись ответа, потянул дверь на себя.
- Нет!.. Нет, я сказал! - комбат жестом указал Стрижеву на свободный стул, продолжая гневно орать в трубку стационарного телефона, - да какого хрена вы там решаете?! Мозги включите, наконец! Это эпидемия! Искусственная, не искусственная, сейчас не время об этом думать! Какое на... бешенство?! Людей надо срочно вооружать... Их спасать надо! Вы о количестве жертв знаете?..