Спасение (ЛП)

Боже милостивый.
Он сказал «мы».
Я не могла винить в этом униформу Смити.
— Что это было? — прошептала я.
Он на мгновение замолчал.
— Просто рад, что у тебя осталось лицо для поцелуя.
Хмм.
Думаю, для Мейса это была эйфория от того, что я жива.
Мда, мужчины такие странные.
Он отпустил меня, и я опустила руки. Выдернув подол футболки из джинсов, он вытащил из кармана перочинный нож, отрезал край ткани и прижал ее к моему виску. Должно быть, это означало отсутствие салфеток в бардачке.
Я перехватила материю, продолжая прижимать ее к ране, Мейс отвернулся и пристегнулся.
Я тоже пристегнулась, и мы поехали.
Он подрулил к стоянке у торгового центра «Кмарт» на пересечении Аламеда и Бродвея у дома Инди. Рядом со съездом на Аламеду было беспорядочно припарковано несколько машин, все внедорожники, за исключением красного «Доджа Рэма».
Я оглядела толпу людей, считая. Лотти стояла рядом с Вэнсом, обхватив себя руками за талию. Ли обнимал Инди. Тод держал за руку Дейзи. Мэтт прислонился к одному из внедорожников.
Никакого папы.
Все были живы и дышали, и я, казалось, была единственной раненой в сознании.
Рядом с Инди и Ли стоял Эдди, ерошивший рукой волосы, но когда наши фары осветили стоянку, его голова дернулась. Он устремился к нам, прежде чем Мейс успел приблизиться.
Мейс развернул грузовик, подъезжая пассажирской стороной к Эдди, и остановился. У меня даже не было возможности протянуть руку, когда дверь распахнулась, в салоне зажегся свет, и Эдди увидел меня.
— Dios mio, — сказал он тихо и нежно.
— Пустяки, всего лишь…
Он не дал мне закончить. Отстегнул ремень, вытащил меня из салона и заключил в объятия, сжав так крепко, что я едва могла дышать.
— Царапина, — закончила я на выдохе. Эдди откинулся назад, убрал мою руку от виска и осмотрел рану.
— Мы едем в больницу, — заключил он.
— Эдди, ничего страшного, просто нужно продезинфицировать и…
Наши глаза встретились, и я замолчала.
— Мы едем в гребаную больницу, — повторил он исключающим возражения тоном, даже я не посмела бы спорить, а я, казалось, могла спорить с Эдди все время.
— Хорошо, — ответила я.
Он отодвинулся, обнял меня одной рукой, и все столпились вокруг.
Лотти разразилась слезами, Инди так побледнела, что ее лицо засветилось в темноте, а Тод выругался.
— Это уже за гранью, — рявкнула Дейзи. — Я завязала с этим гребаным делом. Сладенькая, ты хотела поступить по-своему, но теперь я звоню Маркусу. Это объявление войны.
Эдди не сбавил шага, даже, несмотря на угрозу вступления Маркуса в игру. Он проигнорировал слова Дейзи и продолжил идти к своему грузовику. Замки щелкнули, он открыл мне дверцу и помог сесть. Прежде чем дверца захлопнулась, рядом оказался Ли.
Эдди посмотрел на него.
— Я хочу знать, как ты позволил этому выйти из-под контроля, — обратился к нему Эдди, и я могла сказать, что он злился и возлагал вину на Ли.
На щеке Ли дернулся мускул, он кивнул, принимая обвинение.
— Нет, — запротестовала я.
Эдди начал закрывать дверцу, но я выставила ногу, останавливая его.
— Нет, — повторила я снова.
— Убери ногу, Chiquita, — в его обращении ко мне не слышалось гнева, он снова говорил нежным голосом.
— Не обвиняй Ли, и не обвиняй Мейса, никого не обвиняй. Мейс предупредил меня, что все может обернуться плохо, я рассказала всем остальным, и мы решили остаться. Это мои проблемы поставили всех под удар. Если кого и винить, так это меня.
Эдди меня не слушал. У Эдди имелась цель.
— Убери ногу, — повторил он.
Потом я подумала о том, что сказала.
— Вообще-то, если кого и винить, так это моего отца, — исправилась я.
Эдди перевел взгляд на меня.
— Mi amor, прошу, убери ногу.
Я оглядела толпу и увидела Лотти позади Ли, рядом с Инди.
— Наш папа — ё*аный говнюк, — сказала я ей.
Серьезно, если в моей жизни и был момент, когда я произнесу слово на букву «ё», то это был он.
— Джет, позволь Эдди отвезти тебя в больницу, — попросила Лотти.
И тут все произошедшее поразило меня — запоздалая реакция.
 
— Он думал, что сможет сорвать куш, и мы все будем «жить на широкую ногу». Что за тупой, ё*аный идиот? — спросила я ее.
— Джет, поезжай в больницу, — повторила Лотти.
— Я работаю с четырнадцати, мать их, лет, а он проигрывал каждый гребаный доллар, который я ему когда-либо давала. Что за хренов мудак!
Чтобы подчеркнуть свою мысль, я хлопнула ладонью по дверце и завопила: «Ай!» потому, что больно ударилась.
Я посмотрела на Эдди.
— Я ушибла руку, — сообщила я ему очевидное.
Сначала на его щеках появились ямочки, затем губы сложились в усмешку.
— Думаю, попросим врачей взглянуть на нее после того, как они осмотрят пулевое ранение на твоей голове.
Я моргнула, глядя на него, затем кивнула:
— Хорошая идея.
— Теперь ты уберешь ногу? — спросил он.
— Конечно, — согласилась я, лучась дружелюбием, а затем убрала ногу.
Эдди захлопнул дверцу и обогнул грузовик спереди.
Все отошли в сторону. Большинство выглядели потрясенными. Кроме Дейзи, она выглядела взбешенной, прямо чертовски вне себя. И кроме Ли с его парнями, я заметила, что все они пытались скрыть ухмылки.
Эдди сел в машину и завел мотор.
Чтобы дать всем понять, что все в порядке, я сверкнула улыбкой и весело помахала рукой, когда Эдди отъехал.
* * * * *
Только много позже я увидела (несмотря на то, что это была всего лишь царапина) сколько крови стекало по моему лицу. Я сидела на краю койки отделения неотложной помощи больницы Денвера, и медсестра приводила меня в порядок.
— Как много крови, — заметила я, безучастно глядя на полотенце, которым пользовалась медсестра, будто на нем чья-то чужая кровь.
— Раны на голове сильно кровоточат, — объяснила она усталым от нескончаемых битв за жизни пациентов тоном, голосом опыта.
Это все, что я услышала, потому что именно тогда упала в обморок.
Когда я очнулась, Эдди сидел у кровати.
— Привет, Cariña, — прошептал он.
— Никому не говори, что я грохнулась в обморок, — прошептала я в ответ.
Его глаза, в отличие от губ, улыбались.
— Я с залитым кровью лицом распекала отца на чем свет стоит, они, должно быть, решили, что я свихнулась.
— Не думаю, что их мысли занимало что-то, кроме радости, что ты достаточно жива, чтобы распекать кого-то.
Я решила, что он прав.
Он помог мне сесть, а затем отправился в комнату ожидания, чтобы сообщить всем, что со мной все в порядке, тем временем я заполняла больничные формы (и молилась, так как находилась в незапланированном отпуске, чтобы страховка Смити все еще действовала… скажу вам, он заботился о своих девочках, вероятно, ни один другой стриптиз-клуб не предоставлял хорошей страховки).
Потом Эдди вернулся.
— Ты должна знать: кто-то сказал Дюку и Тексу, и они оба здесь. И твоя мама тоже. Я уверил их, что с тобой все в порядке, я о тебе позабочусь, и отправил их домой. Сможешь поговорить с ними завтра.
Я отогнала тревогу из-за того, что мама знает, что меня задела пуля, и сосредоточилась на чувстве благодарности. Благодарности, что у меня были друзья, которые ожидали в приемной больницы новостей о царапине, и благодарности, что Эдди позаботился об этом им рассказать, так что мне не пришлось делать этого самой. И чтобы выразить эту благодарность, я нашла его руку и сжала ее. Он усилил мое сжатие, подняв мою руку и коснувшись губами костяшек пальцев.
Жест был таким интимным, что живот свело, а кислород обжег легкие.
И в этот момент прибыл детектив Маркер.
Эдди стоял возле меня на протяжении всего разговора с детективом Маркером.
Единственной хорошей новостью, которую сообщил мне Джимми Маркер, было то, что с Ширлин все в порядке. Она получила удар по голове. Ее отвезли в Пресвитерианскую больницу Св. Луки и оставили только для наблюдения из-за легкого сотрясения мозга.