Спасение (ЛП)

— Мне нужно вернуться домой и поесть. Потом помочь маме с упражнениями. Затем оплатить счета и просмотреть чековую книжку. После приготовить ужин, потому что мы с мамой стараемся ужинать в субботу вечером, несмотря ни на что. Потом я должна…
Он придвинулся так близко, что у меня перехватило дыхание.
— Я приглашен на ужин?
Проклятье.
— Разве у тебя нет дел поважнее? Посмотреть бейсбольные матчи? Привлечь к ответственности преступников?
Он помотал головой.
Что я должна ответить? Нет?
Ладно, может, я могла бы отказать, но это было бы грубо.
— О, наверное. — Я вздохнула (будто это не звучало грубо).
По какой-то причине он выглядел удивленным.
Затем мы оба услышали:
— Mi hijo! (с исп. — сынок)
Я обернулась и увидела, что в нашу сторону направляется Бланка, толкая тележку, нагруженную достаточным количеством еды, чтобы накормить денверских «Бронкос», «Рокиз» из Колорадо и персонал NORAD (прим.: Командование воздушно-космической обороны Северной Америки). За ней следовала еще одна невысокая родственница Эдди, очень похожая на него чертами лица.
Эдди низко наклонился и поцеловал маму в щеку. Затем Бланка подошла ко мне, схватила ладонями за щеки и потянула вниз, смачно чмокнув прямо в губы.
Отпустив меня, она повернулась к девушке позади себя.
— Это Джет, девушка Эдди, — сообщила она, после чего повернулась ко мне. — Это моя младшая дочь, Глория.
Мы обменялись приветствиями. Я не стала утруждать себя, переубеждая ее, что я не девушка Эдди (или, по крайней мере, стараюсь ею не быть), и заметила, что у Глории была точно такая же ямочка, как и у Эдди.
— Вы вместе ходите за продуктами, — сказала Глория и, очевидно, данный факт позабавил ее.
Бланка одобрительно кивнула, будто они встретили нас в «Диллард» за составлением списка наших свадебных подарков. Глаза Бланки загорелись.
— Сегодня вечером вы идете ко мне на ужин, — объявила она.
Нет.
Нет, нет, нет.
— Мы ужинаем у Джет, с ее мамой, — ответил Эдди, и я почувствовала, как меня захлестнула волна облегчения.
Примерно на наносекунду.
Глаза Бланки расширились, затем сузились. Затем она разразилась потоком испанского, и я уловила «madre de ella» (с исп. — ее мама), «primera» (с исп. — первая) и «comida» (с исп. — ужин), поняв, что попала в беду.
— Тогда приходите ко мне завтра, — закончила Бланка.
Нет!
Нет, нет, нет, тысячу раз нет.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Эдди опередил меня.
— Мы будем в шесть.
Мой рот так и остался открытым.
Это должно было стать серьезным препятствием в моих планах держать Эдди на расстоянии вытянутой руки (и это была бы рука Гулливера, а я была бы лилипутом).
— Приводи свою маму, Chiquita. Жду не дождусь встречи с ней, — сказала Бланка.
За мной охотилось много людей, но почему-то никто из них не мог меня убить или покалечить? Это сделало бы мою жизнь намного проще.
— Маме бы понравилось, — сказал я ей, и маме бы действительно понравилось. Это стало бы встречей единомышленников. Встречей в аду.
Глория улыбалась во весь рот.
— Может, нам пригласить кузенов, — предложила она.
Я повернулась и посмотрела на Эдди, ожидая от него помощи, но вместо этого он обнял меня за плечи и притянул к себе.
Бланка уставилась на нас с выражением, которое можно было описать только как блаженное.
Затем она пришла в себя.
— Глория, возьми другую тележку, — приказала Бланка, — нужно кое-что докупить. Hasta mañana (с исп. — до завтра), — пропела она и настолько целеустремленно направилась в ряды, что ушла без всяких прощальных поцелуев.
Я повернулась к Эдди, а так как он обнимал меня за плечи, мы оказались лицом к лицу, поэтому я откинула голову назад.
— Мог бы что-нибудь с этим и сделать, — огрызнулась я.
— Что, например? — спросил он, его лицо было намного ближе, чем это было комфортно.
Я попыталась отстраниться, но ничего не добилась.
— Не знаю. Как-то вежливо отказаться.
— Я ужинаю с твоей мамой до того, как ты поужинаешь с моей. Будь что будет, mamá рано или поздно доберется до твоей мамы. Поверь мне, пусть лучше это случится раньше, это даст ей меньше времени для планирования.
 
— У меня хреновая жизнь, — выпалила я, не подумав.
Эдди напрягся.
— Это ужин с моей мамой, а не конец света.
Не для меня.
— Я не это имела в виду.
Хотя в каком-то роде это, но не в том плохом смысле, в каком его воспринял Эдди.
Его взгляд стал серьезным.
— Нам нужно еще раз поговорить, — сказал он.
— Не нужно! — чуть не закричала я, охваченная паникой. — Больше никаких разговоров.
Его брови сошлись на переносице.
— По крайней мере, пока не пойму, что я должна сказать, — попыталась успокоить его я.
— Сколько времени это займет?
Примерно четыре жизни.
Конечно, я собиралась это ускорить.
Мне нужно было, чтобы моя жизнь вернулась к своей обычной, повседневной скуке.
Но сначала надо посетить винный магазин и купить бутылку «Джека». Я не пила «Джека», но решила, что сейчас самое подходящее время для бурбона.
Вместо того чтобы поделиться чем-то из этого с Эдди, я ответила:
— Не знаю.
— У тебя есть время до завтра.
У меня отвисла челюсть, потом я подобрала ее с пола и спросила:
— Ты устанавливаешь мне срок?
Он ослабил объятия, но руку с моего плеча не убрал, а другой рукой толкнул тележку, двигая нас вперед.
— Ты действуешь медленно, и сколько бы времени я тебе ни дал, ты будешь отступать. Этого не случится. Так что, да, я устанавливаю тебе срок.
Я решила, что сейчас самое подходящее время заткнуться.
Через оставшуюся часть испытания покупками мы прошли без происшествий, пока не добрались до очереди в кассу. Не успела я опомниться, как Эдди сунул свою кредитку в считыватель карт.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Плачу за твои продукты, — ответил он.
Я уставилась на него. Затем сверкнула глазами.
— Ты не можешь платить за мои продукты.
— Почему?
Ответа я не знала.
— Не знаю, — потом меня осенило. — Это не твои продукты.
— Я съем часть из них, не так ли?
Это было правдой.
Он отвернулся от меня и снова повернулся к кассиру.
Полагаю, этот разговор был окончен.
Я опустила голову и стукнулась лбом о полочку на стойке кассы.
— Я бы позволила ему заплатить за мои продукты, — решила вмешаться кассир.
Я не ответила.
Дойдя до конца кассы, я вцепилась в ручку тележки, и в ту же минуту, как упаковщик положил в нее последний пакет, не оглядываясь, выехала за дверь.
* * * * *
Я увидела, как Мистер Засаленный Комбинезон заруливал на моей машине на стоянку моего дома, как раз перед тем, как мы с Эдди там появились.
На мгновение я испытала восторг. Моя машина не только была на ходу, она выглядела отполированной и блестящей, будто обрела новую жизнь.
Эдди припарковался, я распахнула дверцу грузовика и подошла к Мистеру Засаленный Комбинезон.
— Все исправлено! — воскликнула я.
— Да, там было бла-бла-бла, с бла-бла-бла, бла-бла. А еще бла-бла-бла.
Конечно, он не говорил «бла-бла-бла», но я не поняла ни единого слова.
— Сколько? — спросила я, радостно глядя на свою машину, олицетворявшую свободу, независимость и больше никаких поездок с кем-то или на автобусе и такси.
— Семьсот пятьдесят долларов.
У меня перехватило дыхание, сердце сжалось, и я была уверена, что меня сейчас вырвет.
Я уставилась на Мистера Засаленный Комбинезон.
— Почему вы не позвонили, прежде чем что-то делать? — потребовала я.
Механики должны звонить и говорить, во сколько обойдется ремонт, прежде чем высосать из вас жизненную силу. Вот как это работало. Я думала, таков закон.
— Это плата за буксировку, замену масла, установку нового фильтра и свечей и замену дворников. О, и у вас не работал стоп-сигнал.