Спасение (ЛП)

Могут ли они быть более очевидными?
Улыбка Эдди не дрогнула.
— Эдди, это лучшая подруга моей мамы Трикси. Трикси, это, эм… Эдди.
Я как бы хотела, чтобы в этот момент ворвался Ловкач и зарезал меня, настолько я желала, чтобы кто-нибудь убил меня и избавил от страданий.
Эдди поздоровался с Трикси, и прежде чем все вышло из-под контроля, я почти пробежала через комнату и схватила Эдди за руку.
— Я задержалась, так что нам пора уходить, — выпалила я.
Я потянула Эдди за руку, и, к счастью, он направился со мной к выходу.
— Не беспокойся о нас, с нами все будет в порядке. — Трикси последовала за нами.
Я бросила через плечо взгляд, который должен был превратить ее в камень. Она просто улыбнулась.
— Гуляйте столько, сколько хотите, — крикнула мама из гостиной.
— Спасибо, мама, — крикнула я в ответ, остановилась у двери и посмотрела на Трикси. — Ты о ней позаботишься? — тихо спросила я.
— Тебе нужно спрашивать? — ответила Трикси так же тихо.
— Я вас слышу! — крикнула мама.
Я почти уверена, что услышала смешок Эдди.
Великолепно.
Я поцеловала Трикси в щеку, крикнула маме «до свидания» и потащила Эдди по коридору.
Мы были уже у выхода из здания, когда Эдди сказал:
— Было забавно.
Я не ответила и замедлила шаг. Теперь, уведя его от мамы и Трикси, мне не хотелось торопиться.
Эдди взял инициативу в свои руки и повел меня к своему грузовику. У пассажирской дверцы, вместо того чтобы открыть ее, он повернулся ко мне, но ничего не сказал.
Я ждала.
Потом спросила:
— Что?
Он прижал меня к грузовику и поцеловал, с языком. Когда он поднял голову, его рука обвилась вокруг моей спины, кончики пальцев почти касались моей груди, а другая рука покоилась на моем бедре.
— Что это было?
Черт возьми, у меня снова перехватило дыхание.
— Просто хотел дать понять, что мне нравится то, что на тебе надето.
— Мог бы просто сказать это.
— Я предпочел показать.
Должна признать, мне это тоже понравилось.
Эдди отпустил меня, оттащил в сторону, открыл дверцу и помог сесть.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки, пока мы ехали по улицам Денвера.
Наконец, я произнесла:
— Извини, что говорю это, но я должна быть дома пораньше. Ловкач где-то там, а мама и Трикси совсем одни.
— Я попросил об услуге. Патрульная машина будет регулярно проезжать мимо, — ответил Эдди.
Что-то в поступке Эдди, заставило меня чувствовать себя странно приятно. Не то странное чувство, что я испытывала раньше, а приятное.
— Как они узнают, если что-то не так? — спросила я.
— Придумают предлог и поднимутся в квартиру, — ответил Эдди.
— Они не скажут… — начала я беспокоиться.
— Расслабься, Джет. Я все им объяснил.
Я не знала, что сказать. Поэтому остановилась на простом «спасибо».
Эдди не ответил.
Следующее, что я помню, как мы въезжаем на его подъездную дорожку. Эдди нажал кнопку открывания гаражных ворот, прикрепленную к солнцезащитному козырьку, и мы оказались в гараже позади его дома.
— Ты что-то забыл? — спросила я.
— Нет, — ответил Эдди, нажимая на тормоз и заглушая мотор.
Я сидела совершенно неподвижно.
— Тогда, что мы здесь делаем?
— Ужинаем, — сказал он, вылезая из грузовика.
Я наблюдала, как он обошел капот и подошел ко мне.
Ужинаем?
В доме Эдди?
Я не знала, как это воспринять. Обычно свидания не проходили у кого-то дома. Ну, не первые свидания. Я знала Эдди некоторое время, и он дрался за меня, провел ночь у меня дома, мы пару раз целовались, и я спала в его постели, но это все равно было первое свидание.
Я распахнула дверцу и спрыгнула вниз.
Когда я приземлилась на пол, Эдди захлопнул дверцу, взял меня за руку и повел за собой.
— Ты будешь готовить для меня ужин? — спросила я его спину.
— Нет.
— Мы закажем пиццу?
Он открыл заднюю дверь, и мы вошли на кухню.
— Мама готовила для тебя, — сказал он.
Я остановилась в дверях и уставилась на него.
— Твоя мама… готовила… для меня? — запинаясь, переспросила я.
Он затащил меня в дом, закрыл дверь и развернул так, чтобы мои бедра уперлись в кухонную стойку, руки Эдди лежали на них, а он стоял близко.
 
— Да. Она звонила сегодня. Хотела, чтобы я пришел вечером, и я сказал, что у меня планы. Она спросила о тебе, я рассказал, и она решила приготовить для тебя ужин.
Я моргнула, глядя на него.
— Что ты рассказал ей обо мне?
Он подошел ближе, так близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Он опустил голову, нависая надо мной.
— Я рассказал, что ты хорошенькая блондинка с потрясающей улыбкой, которая работает на двух работах и в то же время заботится о матери-инвалиде.
Я напряглась. У меня возникло неприятное чувство, что этот ужин был проявлением жалости, возможно, во многих отношениях.
Эдди почувствовал мое напряжение.
— Спокойно, Chiquita. Мама только знает, что ты много работаешь и тебе нужен тихий вечер. После того, как я следил за тобой пару дней, мне тоже нужен тихий вечер. Она просто пыталась быть милой.
— Мне не нравится, когда люди знают обо мне, — сообщила я, напряжение все еще не отпускало.
— Я уже это понял.
Мы зашли в тупик и просто смотрели друг на друга.
Потом я ощутила его запах и начала погружаться в Дурман Эдди. Тело стало расслабляться, а затем появилось покалывание.
— Я голодная, — сказал я, пытаясь отделаться от Дурмана.
Эдди коснулся моего подбородка, и его взгляд потеплел.
— Я тоже.
Он говорил не о еде, и у меня в животе возникло странное ощущение.
— Мы должны поесть, — напомнила я.
Уголки его губ приподнялись, а глаза опустились на мои губы.
— Да, нам нужно поесть. — Его голос был низким и немного хриплым, и мне стало интересно, о какой «еде» он думал.
Я выскользнула из-под него и мысленно глубоко вдохнула.
— Чем я могу помочь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал весело и жизнерадостно.
Эдди улыбнулся, он точно знал, какой эффект на меня оказывал, и я нашла это извращенно привлекательным и раздражающим.
Он открыл вино и указал мне, где тарелки.
Его мама приготовила домашние тамале, испанский рис, обжаренные бобы и салат. Рис и бобы были в отдельных кастрюлях, салат в холодильнике, а тамале стояли теплыми в духовке.
Наложив еду в тарелки, мы пошли в столовую.
Эдди жил в одноэтажном бунгало в Платт-парке. Когда я была у него в тот раз, я почти ничего не успела разглядеть, а накануне вечером я ждала (точнее, дремала) в грузовике, пока он собирал сумку.
Когда Эдди щелкнул выключателем, я увидела в гостиной великолепный, выложенный плиткой камин, диван и кресло, созданные не столько для красоты, сколько для простора, комфорта и долговечности. Слева находились две спальни, разделенные ванной и небольшим коридором. Деревянные полы выглядели так, словно их недавно перестелили. Стены были выкрашены в теплый оттенок шалфея. Здесь не было никаких декоративных штрихов, картин на стенах или причудливой мебели. Только толстый ковер с кофейным столиком перед диваном.
Гостиная вела в столовую с потертым деревянным столом и стульями с высокими спинками, с эркером и встроенным шкафом с зеркальной стенкой и стеклянными дверцами. Шкаф был пуст.
Я уставилась на обеденный стол.
Эдди сделал то же самое, а затем пробормотал что-то по-испански, что звучало наполовину раздраженно, наполовину весело.
Стол был накрыт подставками, столовым серебром, салфетками и свечами. Я не думала, что Эдди относится к тому типу парней, у которых есть тканевые салфетки или свечи, и начала задумываться о «жалостливой» части ужина его мамы. Я все больше задавалась вопросом: походила ли мама Эдди на мою маму.
Мы сели, и Эдди не стал зажигать свечи.
Я начала нервничать, гадая, о чем мы будем говорить.