Однажды я вернусь! (СИ)
— Точно от неё! — ощерился беззубым ртом и тихонько захихикал, покачивая головой в такт своим мыслям.
То, что мысли в этой косматой голове иногда водились, приятно меня удивило, а дальше и вообще сильно порадовало, потому что Витькин план прорыва через вражеский бастион был гениален и прост.
— Сейчас ты идёшь в мою квартиру и вылезаешь через окно на кухне на улицу: там детвора ящиков понатащила до самого подоконника почти. А потом — бегом к остановке, пока я Горгону отвлекаю. Поняла?
Я кивнула, сделала пару шагов по направлению к Витькиной квартире, а потом замерла и повернулась к мужчине:
— Вить, а почему ты мне помогаешь?
— Потому что все люди — братья! — Витька сконфуженно посмотрел на меня и поспешно добавил: — Или сёстры… Да и Горгоне очень хочется насолить. За что она на тебя взъелась-то, не скажешь?
Я расстроенно махнула рукой, и Витька истолковал мой жест по-своему:
— Ну, ладно, потом расскажешь. Иди! Окно на кухне открыто, решёток у меня отродясь не бывало. Красть всё равно нечего. Жди за углом, если раньше меня управишься. Считаю до пятидесяти и выхожу на улицу, вызываю огонь на себя.
Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха, и, круто развернувшись на пятках, помчалась к облупленной синей двери.
Глава 8
Не ошибается тот, кто не ошибается
Не успела я выбраться через окно на улицу, как поняла — началось! Витька вывалился из подъезда, тарахтя сумкой с пустой посудой и вопя дурным голосом:
— Кого я вижу! Марь Пантелевна, сколько зим, сколько лет!
— Чего ты разорался? — Баба Маша всем корпусом повернулась к Витьке и упёрла руки в бока. — У-у-у! Залил с самого утра зенки свои бесстыжие и ничего не помнишь! Когда соскучиться-то успел? Мы же с тобой час назад виделись!
— А для меня каждая встреча с вами как праздник! И очень долгожданная к тому же!
Пользуясь моментом и, как заяц, петляя между кустов, пышно разросшихся у нашего дома, я по диагонали пересекла двор и рванула к остановке общественного транспорта. Однако что-то пошло не так: то ли у Горгоны Пантелеевны имелся запасной комплект глаз на затылке, то ли Витюша подрастерял свой задор, но звёзды в одну минуту повернулись ко мне задом. Уже на финишной прямой меня настиг яростный окрик бабы Маши:
— Ах ты поганка! Сбежала! Побегай мне ещё, всё равно назад вернёшься! Я сегодня двери в подъезд запру — будешь на улице ночевать! Я тебе устрою…
Что там баба Маша собралась мне устроить, я не услышала, потому что в этот самый момент чудом запрыгнула в двери отъезжающего от остановки автобуса. Мне повезло: это оказался как раз нужный мне маршрут.
В автобусе было немноголюдно. Я уселась на свободное место у окошка и закручинилась: день сегодня начался плохо, а закончился — отвратительней некуда. Сколько раз себе говорила, что надо решать проблемы сразу, а не откладывать их на послезавтра. Теперь вот имею то, что имею! Как теперь объясниться с бабой Машей, ума не приложу! Ладно, не буду думать о плохом: скоро я увижусь с Китом и настроение моё снова будет на высоте.
Мне показалось, что до района, где живёт Никита, мы ехали целую вечность. Я уже успела тринадцать раз мысленно извиниться перед бабой Машей, семь раз поблагодарить Витьку за помощь и три тысячи сорок два раза представить, как мне обрадуется Никита.
Реальность разбила все мои хрустальные мечты: на настойчивые звонки в дверь никто не реагировал. А звонила я уже, наверное, раз сотый. И когда паника достигла критической отметки, а я дрожащими от волнения руками стала набирать телефон службы спасения, соседняя дверь бесшумно приоткрылась и в неё высунулось худенькое востроносое лицо:
— Ну, чего трезвонишь, дурында? Нет его дома, ушёл!
Крамольные мысли «Старушки атакуют!» и «У нас в городе живут одни любопытные бабули, которые всё знают?» потонули во всплеске негодования:
— Что такое вы говорите? Как он мог уйти, он же болеет! Ему там, наверное, очень плохо, раз он даже дверь открыть не в силах. — Я ткнула сжатой в кулак рукой в сторону входной двери Кита. — Надо срочно вызывать спасателей!
— Не выдумывай! Сама ты болеешь! Ему так же плохо, примерно, как и тебе сейчас. Давеча поскакал по ступенькам, как горный козлик. Даже лифт ждать не стал!
Я замерла и уставилась на старушку немигающим взглядом: то ли я сошла с ума, то ли она. Мне больше понравилась версия о ней, потому что мне нельзя, мне ещё в университете доучиваться… Додумать мысль я не успела, меня некультурно попросили на выход:
— Иди уже домой, не позорься. Нечего за парнем бегать! Нужна будешь — он сам тебя найдёт.
Я только открыла рот, чтобы возразить, что под лежачий камень вода не течёт, а меня уже никто не слушал. Дверь закрылась так же бесшумно и незаметно, как и отворилась пять минут назад.
Я вздохнула и побрела к лифту. Что же делать? Никиты нет, домой нельзя…
Мысленно пережёвывая случившееся, я и сама не заметила, как оказалась на улице. Поискала глазами, где бы пристроиться, чтобы подождать Никиту, справедливо рассудив; раз ушёл — значит скоро обязательно вернётся.
Лавочку я заметила не сразу, потому что она почти вся была скрыта тенью. На улице быстро стемнело, и торчать под фонарём в незнакомом районе казалось абсолютно неправильным и небезопасным. А в тени, на лавке — самое то. Я пристроилась на краешке скамейки, на самом затенённом её участке, и принялась ждать.
Ожидание было недолгим: сначала позвонила подруга, спросила, где я и что делаю, а потом случилось невозможное, то, что перевернуло всю мою жизнь.
Не успела я распрощаться по телефону с Люськой, как к дому подъехало такси. Из машины вывалилась шумная компания и направилась в сторону подъезда, у которого я тосковала в ожидании Кита. Я напряглась: делить свой наблюдательный пост ни с кем я не желала. Пусть уже пройдут мимо!
Стоп! А это ещё что такое? Я даже привстала от удивления: впереди шёл весёлый и пьяный Никита, а на нём практически висела незнакомая мне длинноногая блондинка.
— Никиту-у-уль, за-а-айка, — противно тянула она, — а поехали ещё в клуб! Не хо-о-очу-у-у домой, ещё так ра-а-ано!
— Так ты и не домой, — уговаривал её Никита, — посидим сейчас, выпьем, музычку послушаем!
Сзади кто-то хохотнул:
— Может, тебе ещё так понравится, что останешься до утра!
Дальше я уже не слушала, что говорит эта крашеная лахудра, что ей отвечает Никита. Мой, между прочим, Никита! Не смогла, не стерпела, мгновенно подхватилась с лавочки и преградила этим двум дорогу.
— Так вот, значит, как ты болеешь! Я, как дура, лечу через весь город, полчаса звоню в дверь, готовая уже выломать её, вызвав специалистов службы-112, чтобы спасти тебя. А тебя, оказывается, и спасать не надо! Есть кому!
И я с размаху залепила Никите пощёчину. Вся компания, как по команде, замерла, а мир как будто выключил звуки…
Глава 9
Бойтесь своих желаний, однажды вы не сможете перед ними устоять
Минута показалась вечностью, и за неё на лице Никиты Вересаева успело смениться несколько выражений: развязно-пьяная ухмылка, минуя несколько промежуточных состояний, плавно перешла в злобную гримасу.
— Ты-ы-ы… — разъярённо зашипел он, нависая надо мной. — Ты чего сюда припёрлась? Тебя кто звал? Ты кто вообще такая, чтобы что-то мне предъявлять? Ты — никто, пустое место! Так, девочка-подсказка на случай контрольной по сопромату. И ты протягиваешь ко мне свои лапки… Да посмотри уже в зеркало! Ты же даже для постели на один раз не годишься! Убогая…
Из лёгких как будто разом выкачали весь кислород. Я хватала ртом воздух, но не могла вздохнуть. В глазах потемнело, в груди, где-то в области сердца, невыносимо запекло, а из глаз, вскипая горечью обиды, уже готовы были брызнуть слёзы.
Вся компания дружно загоготала и принялась язвить на мой счёт. Я поняла, что ещё немного — и не выдержу, зареву. Но решила: лучше умру, чем покажу им свои слёзы.