Однажды я вернусь! (СИ)
— Впервые я услышала о тебе и твоей комнате порталов ещё в Пристанище Мириты, как только попала на Кейтар. Я узнала, что ты один из самых сильных магов и к тому же холост. Да, я мечтала стать твоей женой, чтобы, использовав портал, вернуться назад, в свой мир. Мечтала… Ровно десять минут. Пока меня не опустили с небес на землю, объяснив, насколько ты ненавидишь женщин. Мне посоветовали поскорее забыть о тебе и держаться подальше. И я честно пыталась, но мысль воспользоваться одним из твоих порталов прочно засела в моём мозгу. Я периодически возвращалась к ней, фантазируя, как было бы хорошо воплотить её в жизнь. Но я не сделала ничего, совсем ничего: не успела сделать. Меня опередили, спешно призвав в императорскую резиденцию и выдав замуж за тебя. Преподнесли тебя на блюдечке. Нет, я не удивилась, я была поражена: как такое может быть? Вот это сила мысли! Ах, как она работает на Кейтаре! Но ты в первый же день нашей совместной жизни отправил меня подальше от столь необходимых мне порталов. Что было потом, ты знаешь сам. Да, это я раз за разом нарушала твой охранный контур, хотела договориться о возможностях раскрытия и развития моего магического потенциала. Скучно ведь сидеть в четырёх стенах, бездельничая изо дня в день. И что мне было делать, если ты не желал со мной разговаривать, как будто я прокажённая. Но неожиданно всё изменилось: не по моей воле — по твоей. И вот я в Крайсе, хоть и не просила тебя об этом. Я даже мечтать не смела о том, что ты притащишь меня в этот замок. А когда представилась возможность напроситься на экскурсию в комнату порталов, я, конечно же, не смогла промолчать: знала, что при императоре ты мне не откажешь. Вот тут я нагло воспользовалась ситуацией. Это правда, и это все мои интриги на сегодняшний день. Мне сказать больше нечего.
Если ты считаешь, что за всё это нужно презирать меня и ненавидеть, подозревать во всех смертных грехах, — твоё право. Вперёд! Я всё равно никак не могу повлиять на твоё решение.
Последние слова я выдохнула почти неслышно и подняла взгляд на Трея. Он всё ещё держал меня, крепко прижимая к себе, и в глазах его бушевал ураган. Тьма, закручиваясь по спирали, затягивала и меня в омут этих глаз, в мгновение сделавшихся бездонными. Мне с трудом удалось разорвать зрительный контакт и отстраниться от Трея, хоть захват его рук уже начал ослабевать. Он не препятствовал, но и не отпускал, сверля взглядом и пытаясь что-то разглядеть в моём лице.
Я не выдержала первой, освободила одну руку и, нащупав ею халат, оставленный мною вчера на стуле возле кровати, попыталась завернуться в него и одновременно выскользнуть из крепкого захвата. Уже повернувшись к нему спиной и завязывая поясок халата, услышала ледяное:
— Больше ничего не хочешь мне сказать?
Замерла, в отчаянии сжимая пушистую ткань. О чём он? У меня осталась всего одна тайна — Велька! Но я не готова сейчас ею делиться. Поэтому, закусив губу до крови и не оборачиваясь, отрицательно замотала головой и двинулась в сторону ванной. Пусть думает что хочет, всё равно он уже заочно осудил меня и приговорил к вечному презрению и недоверию.
В ванной не смогла удержать слёз, которые давно жгли мне веки, угрожая пролиться в самый неподходящий момент. Дотерпела, донесла — никто не стал свидетелем моей слабости. И я дала себе волю: рыдала, не успевая смывать солёные дорожки со щёк, а они появлялись снова и снова.
Не знаю, сколько бы я ещё ревела, жалея себя, но всё, как обычно, испортил его светлость. В нетерпении он начал колотить по двери ванной, требуя, чтобы я ускорилась, ибо нельзя заставлять ждать их императорские величества.
Из ванной я вышла, пылая щеками и опустив голову вниз. Незачем ему видеть мои красные глаза и распухший нос. Слёзы не украшают девушек. Но провести ан Алоя не удалось. Он, сделав всего один шаг, оказался рядом со мной, двумя пальцами за подбородок осторожно приподнял мое лицо и, прошипев какое-то ругательство, резко отстранился, исчезая в ванной и захлопывая дверь.
Да что опять не так? Не нравится — пусть не смотрит! Как будто он никогда в жизни не плакал, или и при этом он умудрялся выглядеть невозмутимей и беспристрастней любой из мумий египетских фараонов?
Я разозлилась и, нацепив на лицо отстранённую улыбку, обернулась на вежливый стук во входную дверь. Ничуть не удивилась, обнаружив за ней девушку-голема с нарядом для меня. Быстро переоделась и причесалась, позволив служанке помочь, пока его светлость приводил себя в порядок в ванной комнате.
Отпустила её и, оставшись одна, проверила, как там мои фамильяры. Лиечка была довольной и весёлой, Велька хмурился и злился, заявил, что он голоден, потому что в его меню мало положительных эмоций. Рассерженно ткнул себя лапкой в бок, показывая, как он похудел без моего хорошего настроения. Я немного пощекотала рассерженного питомца, погладила ему крылышки и шейку. Велик минут пять понежился в лучах моего внимания, а потом фыркнул, застеснявшись, и напустив на себя важность:
— Иди уже, ждут ведь монархи, чтоб им пусто было! Я же не маленький, понимаю. Это Лийка вон ноет постоянно, а я терпеливый.
Велька схватил Лиечку за лапку и утащил назад в шкатулку, ставшую им домиком. И спустя мгновение оттуда донеслось: — И заботливый я! И понимающий! Золото, а не фамильяр!
Я хмыкнула и широко улыбнулась, забыв, что несколько минут назад сердилась и ненавидела весь мир. Славные они всё-таки у меня! Неизменно приводят моё эмоциональное состояние в гармонию, стабилизируют его. Пожелала фамильярам хорошего дня и попросила не попадаться на глаза его светлости и прислуге.
Вовремя успела захлопнуть шкатулку и засунуть её обратно под кровать, прежде чем его светлость появился в проёме двери. Бросив на него мимолётный взгляд, вежливо, но холодно напомнила о том, что негоже заставлять монархов ждать. Он задумчиво посмотрел на меня, рассеянно кивнул головой и… начал переодеваться, абсолютно не стесняясь меня и своей наготы.
Фыркнула и отвернулась к окну, успев при этом краешком глаза зацепить мощный торс и узкую талию. Красив! Потрясающе красив — такой суровой, строгой мужской красотой! Только мне до его красоты нет никакого дела — решила как отрезала.
Глава 41
Срочно меняю фамилию на Летучую
Из комнаты мы вышли, как положено — рука в руке: идеальная пара, если не знать наших истинных взаимоотношений. Едва переступив порог, я вдруг остановилась, ужасно захотелось вернуться обратно и взять с собой фамильяров. И сколько бы я ни уговаривала себя, что ничего с ними или со мной за то время, что мы планируем провести в купальнях, не случится, желание это не исчезало. Словно невидимой рукой какая-то сила, исходящая из глубин моей души, тянула меня обратно в комнату. И я решила не противиться: в конце концов, интуиция ещё ни разу меня не подводила.
Его светлость вопросительно уставился на меня, недоумевая, чем вызвана заминка. Я на мгновение встретилась с ним взглядом, извинилась, попросила минуточку подождать и бросилась назад. Быстро достала шкатулку из-под кровати, открыла крышку, чтобы убедиться, что с фамильярами всё в порядке, и обомлела — они ссорились!
Давно такого не было: с того самого момента, как мы отыскали слабеющую Лиечку. И вот теперь они что-то ожесточённо выясняли на дне шкатулки. Велька швырялся лентами, Лия метала в него бусинки. И оба верещали: громко, тонко и противно. Недолго думая, выловила рукой Вельку и, шикнув на него, велев сидеть и не высовываться, спрятала в складках своей роскошной юбки. Лию оставила в шкатулке, и бережно прижав её к груди, бросилась к Трею — монархи не любят опозданий.
Увидев меня со шкатулкой, муж удивлённо приподнял одну бровь, а я неопределённо пожала плечиками. Это могло означать что угодно — от «объясню потом» до «я так захотела». Спасибо светлости, выяснять отношений он не стал, сгрёб одной рукой шкатулку, другой меня и быстро зашагал в сторону парадного зала.
Монархам не пристало ожидать своих подданных, поэтому они предсказуемо опаздывали. Пока мы дожидались их в большом зале, договорились всё время держаться рядом: вдвоём удобнее сопротивляться их настойчивым вмешательствам в нашу жизнь.