Однажды я вернусь! (СИ)

В купальни тоже придётся отправляться: по лицу мужа вижу, что отказаться невозможно и что этого ему хочется не больше, чем мне. Ладно, посмотрим на их купальни, не думаю, что мне там может что-то угрожать. Главное — держаться подальше от Эньи, а то вдруг она брачные татуировки проверить надумает.
На этом императорская чета завершила аудиенцию и удалилась в выделенные ей покои отдыхать перед выездом в купальни, который запланировали на завтрашнее утро. Мы с Треем дружно выдохнули, переглянулись и отправились на свою половину.
  
То есть отправился он, а я грустно поплелась следом, совсем не обращая внимания на окружающую меня роскошь. Герцог ан Алой несколько раз останавливался для того, чтобы дождаться меня, и каждый раз награждал таким задумчиво-пронзительным взглядом, что хотелось провалиться сквозь землю. Ему-то что не нравится? Что я не восхищаюсь его хоромами? Да мне сейчас абсолютно всё равно, что тут у него понатыкано в коридорах и в комнатах. У меня такая каша в голове, что сегодня уже ни один бит информации туда больше не втиснется. Единственное, чего я хочу, помыться и рухнуть в постель, закрыть глаза и ни о чём не размышлять.
Я думала, что сегодня меня уже ничто не способно удивить, поразить и встряхнуть. Оказалось — зря! Возмущению моему не было предела, когда его светлость, проводив меня в хозяйскую спальню, закрыл за собой дверь не с той, а с этой стороны. Неужели мы и спать будем вместе?
  
Глава 38
 
Под колпаком у монарших особ
 
Наверное, весь ужас происходящего отразился в моих глазах, потому что Трей наградил меня снисходительно-покровительственным взглядом и насмешливо протянул:
— Можешь не опасаться, в данный момент я рассматриваю тебя исключительно как делового партнёра. Мне не нужна в постели женщина, которую нужно брать силой, особенно если её от меня воротит. А спать вместе придётся: у нас ведь медовый месяц, если ты не забыла. Големы не задают вопросов, но очень хорошо умеют на них отвечать. Завтра утром монархи будут знать, спим ли мы в одной постели и так ли у нас всё хорошо, как мы стараемся показать.
Я хмыкнула и недоверчиво покосилась на него: я и правда ему не интересна? Совсем-совсем? Ни капельки? Женщина во мне взбунтовалась: ладно бы я его игнорила, а то получается, что он меня. Мы так не договаривались! Кому понравится, если постоянно подчёркивают его ненужность? Точно — не мне! Наверное, поэтому и злюсь. Вроде бы должна радоваться, что не домогается, жить особо не мешает, а во мне кипит старая обида. Вспоминаются его больно ранящие слова, брошенные мне в лицо практически сразу после свадьбы: «Мы? Забудьте, милочка, нас нет, не было и не будет! Есть я, и есть вы. Я буду жить, как и прежде. А вы… Вы будете жить здесь».
Думать об этом — почему-то как затянувшуюся рану ковырять, а не думать — не получается. Помнится, психологи на Земле учили: «Ищите во всём плюсы — и будет вам счастье!». Его-то мне сейчас как раз и не хватает. И если только в поиске плюсов дело, то разойдитесь все — сейчас начну себя счастливить!
Если разобраться, не так уж много времени прошло, а он уже говорит «мы» и жизнь его перестала быть прежней, и я уже не в Ноарее, а в Крайсе. Он утверждал, что жить со мной под одной крышей не будет, а теперь собирается спать в одной постели. Пусть и чисто номинально, но факты — вещь упрямая! Ой, мамочки, сколько плюсов-то понаходила, даже настроение поднялось!
Видимо, теперь моё лицо засветилось счастьем, которое я только что откопала в этой запутанной ситуации. Супруг опять уставился на меня как на ожившего динозавра юрского периода. Да что же всё так запущено! Что ни сделаю, всё не так: огорчаюсь — плохо, радуюсь — ещё хуже. Всё, хватит подстраиваться под его мнение, буду жить, как и жила до встречи с ним, и пусть думает, что хочет. А то все меня воспитывать пытаются: сначала фамильяры, а теперь вот новоявленный муж.
Стоп! А где мои фамильяры? С тех пор как некоторые неуравновешенные личности утащили меня из Ноарея, я ни разу даже и не вспомнила о своих питомцах. Вот это я!
Напустив на себя безразличный вид, поинтересовалась у драгоценного супруга, где мои вещи, доставили ли их из поместья. Ответом мне был утвердительный кивок и заинтересованный взгляд.
Кто сказал, что женщины любопытны, тот, наверное, не видел в жизни ни одного мужчины. Они порою в сотни раз любопытнее нас. И доставшийся мне в мужья на отсутствие любопытства не жаловался: повсюду совал свой идеально вылепленный нос. Вот и сейчас он попытался сунуть его в шкатулку с фамильярами, которую я извлекла из вороха своих вещей.
Минуту назад он стоял у дальней стенки, а теперь уже пытается через плечо заглянуть в мой тайник. И кто же ему позволит! Шкатулка с треском захлопнулась в двух сантиметрах от лица ненаглядного супруга. Главное, что я успела заметить среди милых девичьему сердцу мелочей, — два мирно дремлющих фамильяра. Лиечка спала, не прячась, а Велик зарылся в ворох разноцветных лент, из которого виднелся только краешек его крыла. Грохот разбудил малышей, в шкатулке послышались какая-то возня и кряхтение. Причём кряхтела явно не Лия. Я притворно закашлялась и затолкала шкатулку под кровать, с той стороны, где буду спать.
Немного поспорив с мужем об очерёдности принятия ванны, отправилась-таки на обязательные гигиенические процедуры первой, как он и предлагал. Побуду сегодня послушной женой, пусть ему будет приятно. Из ванной вышла закутанная по самые глаза в пушистый домашний халат. В нём же забралась в постель, решив, что ни за что не сниму его, так и буду спать.
В ответ на свою возню в кровати получила насмешливый взгляд мужа и чёткий приказ:
— Когда я вернусь, эта тряпочка, — он дёрнул подбородком в сторону халата, — должна лежать вон на том стуле. Не снимешь сама — сниму я. Не хватало ещё, чтобы завтра весь двор сплетничал о нашей интимной жизни, вернее, о её отсутствии. Одеяло в твоём распоряжении, можешь укутаться в него, но в моей постели спать ты будешь раздетой. Понятно?
Я кивнула: чего уж тут непонятного, с мозгами дружу, всё понимаю. А стыд-то куда девать? Хоть и муж мне Трей ан Алой, а практически незнакомый мужчина. Стесняюсь я его и пока ещё не совсем ему доверяю. Хотя почему «пока ещё»? Может, я никогда не доверюсь ему. Время покажет.
Когда Трей вышел из ванной, я уже почти спала, свив из одеяла плотный кокон и завернувшись в него полностью. Хорошо, что глаза мои были плотно закрыты и открываться не желали. Не то меня ожидала бы бессонная ночь. Только утром я увидела, что мой драгоценный супруг спал со мной в одной кровати полностью обнажённым.
Увидев это, я чуть не заорала во весь голос, ситуацию снова спасла рука моего мужа, своевременно залепившая мне рот.
— Только попробуй заорать, выпорю розгами так, что неделю не сможешь сидеть!
Что? Это он мне? Тиран комнатный! Пусть только руку попробует поднять, тогда я точно так закричу, что мало не покажется. Придумал — руки распускать. Ага, так я и стану это молча терпеть! Да ни за что!
Муж по глазам понял, что назревает критическая ситуация, поэтому с освобождением моего речевого органа тянуть не стал. Предупредил только повторно, чтобы не вздумала шум поднимать.
Ответить я не успела, раздался вежливый стук в дверь, а за ним механический голос голема «Его императорское величество Аррон Мерцатель с супругой! Будьте готовы принять их!». Это что у них за порядки такие? Проверять нас пришли? Чего же не ночью? Потрясённым взглядом уставилась на мужа. Он же в ответ пожал плечами и подкатил вверх глаза, как бы напоминая: «А я предупреждал!» — и потащил на себя край одеяла, почти беззвучно шепнув: «Прячь руки, татуировок-то нет!». Я возмущённо пискнула и дёрнула спасительный кусок ткани на себя, но силы явно были не равны. Одеяло не поддалось, и в последнюю минуту перед появлением монарших особ я успела подкатиться к мужу под бочок, чтобы надёжно спрятаться под одеялом, напрочь забыв, что на мне ничего нет.