Долгожданная кража (СИ)

Когда институт разрастется, для студентов отгрохают девятиэтажку рядом с вокзалом, а старое здание передадут под общежитие аспирантов. Вспомнилось вдруг, как один из аспирантов, обиженный на коменданта за то, что тот не выдал ему постельное белье — мол, пропил казенные вещи, собака такая, надел тому на голову мусорное ведро. Дело-то ерундовое, уже даже и не помню, какую статью парню вменили. Кажется, хулиганство, первая часть. Реального срока аспирант, разумеется, не получил, но карьеру себе подпортил. Вообще, можно было ограничиться чем-то таким, вроде передачи материалов на товарищеский суд, но прокуратура уперлась. Мол — хулиганство! Возможно, комендант и на самом деле бельем приторговывал, но зачем ему сразу мусорное ведро на голову одевать?
  
В моем будущем здание общежития восстановят, даже каланчу поставят, но сделают настолько безобразный новодел, что невольно думаешь — а может, лучше бы этот памятник истории и архитектуры сгорел в каком-нибудь из пожаров? Только как он сгорит, если пожарное депо напротив?
Показав вахтерше служебное удостоверение — тетенька пыталась взять его в залог, словно студенческий билет, но я это дело пресек, поднялся на второй этаж, постучал в комнату, где жила (вернее, пока живет), моя Нина. Эх, опять меня куда-то занесло. А вдруг она теперь уже не моя?
В комнату меня не пригласили, но Нина хотя бы вышла ко мне в коридор. Встала, опершись спиной о стенку и сказала так, что холодно стало:
— Алексей, я же вам ясно дала понять, что не желаю вас больше видеть. Ни здесь, ни в каком-либо другом месте.
Вот так, она снова «на вы».
Моя несостоявшаяся невеста смотрела куда поверх моей головы, а губы кривились с презрением. А я смотрел и любовался. Вся такая родная, просто она еще не знает об этом. Родная и юная. Наверное, для меня из будущего, она бы сгодилась в дочери. Нет, даже и во внучки. Нет, опять я фигню несу. Забываю, что мне не шестьдесят пять, а двадцать с небольшим.
Вот, выскочила в халатике, а в коридоре холодно! Не замерзла бы. Могла бы хоть кофточку какую накинуть. Снять, что ли свою куртку и на нее одеть? Так не оценит… И так хотелось мне попросту ее обнять, прижать к себе и поцеловать… Но нет, нельзя. Если по физиономии получу — не страшно, стерплю, а вот она обидеться может.
— Нина, но почему ты не хочешь больше иметь со мной никаких дел?
— А что непонятного? — фыркнула девушка.
— Да мне все непонятно, — слегка покривил я душой. — Отчего ты себя так ведешь, почему не желаешь попросту сказать — что же произошло?
Конечно, я догадывался, что же произошло. Да что там — я знал, что именно, но хотелось услышать все от самой Нины. Может, все и не так страшно?
— Хорошо, если вам так угодно… — пожала плечами девушка, а потом, уже посмотрев мне прямо в глаза, заявила: — Понимаю, что у вас работа, все прочее… Что вам необходимы положительные показатели. Я правильно назвала? В общем, сотрудники милиции часто скрывают преступления, чтобы они не портили вам отчетность. Все верно? А я вам скажу, что это подло использовать девушку ради своих целей.
— Нина… — пытался я что-то объяснить, но девушка была не намерена меня слушать:
— Я, как последняя дура уши развесила. Думала, что у тебя… у вас, ко мне и на самом деле какие-то чувства. Спасибо следователю прокуратуры. Он мне глаза открыл, рассказал, какими гаденькими приемами пользуется милиция, если ей требуется закрыть какое-то дело. Вот, вы и изобразили влюбленного, чтобы я заявление не писала. Мало того, что работать не желаете, так еще и подличаете!
— Нина, это не так, — сделал я еще одну попытку, но меня снова не пожелали слушать.
— А вы, Алексей Николаевич, поначалу мне даже… — она не договорила. — В общем мне показалось, что с вами интересно. И даже пропажа пальто не казалась такой уж страшной потерей. Да что уж там… Я даже подумала, что и в самом деле понравилась вам. Но так даже еще подлее — изображать влюблённого, а потом оказывается, что это вам нужно для дела! Нет бы все честно сказать — простите, уважаемая барышня, не найдем мы ваше пальто. Так что — лучше не ходите, не отвлекайтесь от своих дел. Чем вы там у себя занимаетесь? В карты играете или кроссворды разгадываете?
Я-то думал, что за все эти годы научился сохранять «трезвую» голову и холодный рассудок. И что сумею удержать себя в руках. Но тут вспылил.
— Ну так и чёрт с тобой! — рявкнул я. — Не хочешь мне верить — не верь!
Но Нину моя вспышка нисколько не испугала.
— А ты голос на меня не повышай! Если уж сподличал, так будь добр хотя бы признаться в этом!
— Дура ты, Нина! — сказал я.
Постоял пару секунд, ожидая пощёчины и не собираясь защищаться — пусть бьёт! Постоял-постоял. Не ударила.
Эх, так хотелось сказать: «Дура ты, Нина, но я тебя все равно люблю».
Не сказал. Просто ушёл.
  
Глава 16
 
А вот и мышка-норушка
 
Не знаю даже, что меня больше всего задело. То, что Нина смотрит на меня, как на мерзавца, воспользовавшегося ее доверием? Или то, что она считает, что милиция у нас мышей не ловит, а занимается черт-те чем? Скорее всего, и то, и другое. Определенно, задело. А я уж думал, что отношусь к мнению окружающих со здоровой долей пофигизма. Нет, оказывается, оно важно. Особенно, если это мнение любимой девушки.
Значит, попытаемся поймать эту мышь. Если бы я изначально начал проводить мероприятия по розыску украденного пальто, то установил бы круг подозреваемых. Первый круг, разумеется, соседки Нины по комнате. Но их я сразу же отметаю. Даже если они и завидовали подружке, кражу совершить не способны. Все-таки, комсомолки, будущие педагоги. Годы у нас пока семидесятые, молодежь еще не успела набраться цинизма.
А если допустить, что способны, то что тогда? Предположим, украла подружка пальтецо, а что с ним дальше-то делать? Сама носить не станет, понятное дело. Кому-то подарить? Глупо. Продать? Теоретически, такое можно допустить, но чисто теоретически. Кому продавать-то? Скупщиков краденого они не знают, а самим выйти на улицу или на барахолку с товаром? А еще подойти к проходящему поезду, побегать по перрону, предлагая пассажирам или проводницам дефицитный товар? Вот здесь сразу же заметёт либо транспортная милиция, либо патрульно-постовая служба.
Девки не совсем дуры, понимают, что вещь приметная, что они рискуют «засветиться», вылететь из комсомола, из вуза. Не стоит пальто такого риска. Остается нечто из области фантастики — изорвать дорогую вещь на тряпки. Типа — у меня такого нет, пусть и у тебя не будет. Но это нужно совсем с головой не дружить.
Так что, соседок по комнате, а также прочих девчонок из общаги, из первого круга подозреваемых я исключаю.
Самый скверный вариант — украл чужак. Допустим, вахтерша отлучилась на минутку (хотя бы и в туалет вышла) и некто, быстро забежав в общежитие, заскочил на второй этаж, увидел открытую дверь, узрел привлекательное пальто, да и украл. Такое возможно? Маловероятно, но в нашей жизни и так бывает. Но коли случайный вор, то искать «с этого конца» бесполезно. Искать просто некого. Разве что на реализации кто-то попадётся или добрые люди шепнут. И вообще в глухой краже, как ни в каком другом преступлении, нужна Фортуна, удача. Ну и, конечно, наличие телефона на столе и немножко терпения.
Чем хороша работа дежурного спецкомендатуры, так это тем, что у тебя имеется и телефон под рукой, и относительно свободное время, а еще — телефонный справочник. Не такой, что будет у меня позже, в девяностые годы, с указанием организаций и предприятий, а также всех «телефонизированных» жителей города Череповца (кроме сотрудников правоохранительных органов!), а попроще. Но там есть номера телефонов некоторых государственных учреждений и учебных заведений, включая телефон заместителя ректора ЧГПИ имени Луначарского по хозяйственной части!
Один звонок, и я получаю номер телефона коменданта общежития пединститута по улице Коммунистов. Еще один звонок (я даже не представляюсь, а попросту говорю — из милиции!), и комендант — словоохотливый дядька (судя по голосу — в возрасте) сообщает, что в общежитии трудятся две вахтерши, называет их фамилии, а еще — уборщица, которая моет полы с восьми и до десяти часов.