( Не ) курортный роман (СИ)

— Мамуль, я завтра к себе уже поеду.
Его многое понимающая мама лишь тяжело вздохнула, погладила по спине:
— Ты уверен? Может ещё побудешь у меня?
— Уверен, мамуля. Я и так уже загостился.
Крепко её обнял, сожалея, что столько недосказанности сейчас между ними возникло. Но волновать её он не станет ни в коем случае. Он справится со всем сам. Но её нервы и далеко не здоровое сердце — побережет.
Возвращение домой следующим вечером далось ему морально тяжело. Зашёл в родную квартиру, и все воспоминания хлынули разом. В своём же доме стало непривычно пусто и одиноко. Чуть ли не каждый угол напоминал о Димке и о них вдвоём тут.
Сцепил зубы. Надо было брать себя в руки. Нужно сосредоточиться на работе и просто ждать. А не купаться в жалости к себе и в сомнениях в Диме. Только нервы себе так еще больше расшатает.
Включил наконец-то телефон, которой сразу зажужжал и запиликал посыпавшимися сообщениями. Среди прочего спама и мусора, нашёл сообщения о пропущенных звонках от Юрки и Женьки. Интересно, знают ли они о том, как кардинально изменилась ситуация после отпуска?
И сообщения… от Димы. Столько пропущенных звонков. И сообщения с текстом, которые он не сразу решился почитать. Его Димка, видимо потеряв надежду дозвониться, писал по несколько раз в день. Последнее из них перечитал не один раз, пытаясь унять бешено заколотившееся сердце:
«Я поговорил с родителями. Теперь они знают о нас. Отреагировали так, как я и ожидал. Да и ты тоже. На днях поговорю с Юлей… Светлячок, мне очень тебя не хватает. Хочу, чтобы ты знал и не сомневался — мы будем вместе.»
  
Глава 68
 
* * *
После прочитанных сообщений Димы, особенно после последнего из них, Тёма вертелся в постели и никак не могу уснуть. Он буквально кожей чувствовал, как Диме сейчас плохо. Может быть это просто его воображение всё рисовало в самых мрачных тонах. Но, если он не ошибается в своих предположениях, то с родителями у Димы случился очень серьёзный конфликт.
И мысль о том, что любимый человек сейчас один на один с этой бедой, и ему очень плохо — никак не давала покоя. Промучившись так ещё час, Тёма все же решился. Возможно он глупость надумал совершить, возможно покажет слабость характера. Но и эта мысль не удержала его в собственной постели. Вскочил, быстро оделся и вызвал такси.
Будучи уже в дороге продолжал сомневаться. Сотню раз успел передумать, и сотню раз решить, что поступает абсолютно правильно. В последний момент, подлетев к квартире Димы, замер буквально на пороге. Опять задумался, о том, что, наверное, нужно проявить характер. Но о каком характере может идти речь, если любимому человеку плохо. А он точно знает, что ему плохо. Чувствует это и душой, и сердцем.
В дверь не позвонил, и даже не по стучал. Только тихо поскрёбся, оставляя себе возможность отступить назад, если вдруг его не услышат и не откроют. Выждал пару минут. Никто не открыл. Снова тихо царапнул дверь, чувствуя, себя последним дураком и понимая, что нужно возвращаться домой. Что весь этот порыв — был ошибкой.
И почти уже собрался уйти, когда дверь неожиданно распахнулась.
— Я подумал, что мне показалось. — Дима пристально смотрел на него, казалось, что даже не моргая. Возможно опасался, что это всего лишь мираж? Но как только Тёма попытался отступить на шаг назад, схватил его за свитшот и затянул в квартиру.
Тёма оказался неожиданно прижат к стене.
— Светлячок… мой родной… Может я сплю? Или у меня бред на нервной почве? — Дима сильно сжимал его, щупал, будто проверял реальный, настоящий ли Тёма сейчас в его руках.
— Нет это я. Подумал, что после разговора с родителями тебе хреново и тоскливо. И… не смог не приехать.
— Очень хреново… — Дима провел носом по его шее, вдохнул такой родной запах. — И еще больше хреново от того, что тебя нет рядом.
Тёма вздрагивал от его прикосновений. Возможно, из-за нервного напряжения. Или под действием нахлынувших эмоций. А ещё от того, что тело, почувствовав близость любимого человека, начало отчаянно требовать его.
 
— Совсем плохо прошёл разговор?
— Да. Ещё хуже, чем ты можешь предположить. Ты же добрый, светлый душой. И вряд ли мог себе представить, что отец обзовёт меня «пидором».
— Димка… — резко выдохнув, Тёма крепко обнял его. — Мне очень жаль. Это больно. Очень. Он не должен был такое тебе говорить.
Грустно хмыкнув себе под нос, Дима решил рассказать всё. Тёма, как никто другой, имел право знать.
— Мне рассказали, что я какой-то извращенец и такие моему отцу в его семье не нужны. — набрал в легкие побольше воздуха. Сейчас ранили даже воспоминания о том разговоре. — Отец разве что полностью от меня не отрёкся, остановив себя в последний момент. Возможно мы больше и не будем общаться. Я не знаю.
Тёма был в шоке от услышанного. Крутой нрав отца Димы он знал хорошо. Но и предположить не мог, что тот в своей зашоренности дойдет до такого. Как можно отказаться от сына? Это не укладывалось в голове.
— Чёрт, как же всё хреново… — Тёма опустил глаза, стало очень больно за Диму. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое. Я этого боялся. И… лучше бы у тебя не было повода переживать подобное.
— Не смей! — Дима буквально рыкнул на него. — Не смей даже допускать мысль, что это твоя вина. — поднял его лицо за подбородок. — Я… ни о чём… не жалею. Слышишь меня?
  
Глава 69
 
* * *
Тёма нервно сглотнул, заставив себя посмотреть Диме в глаза.
Прозвучавшие слова согревали сердце и развеивали все сомнения. Нежно погладил его по щеке, стараясь прогнать возникшие в душе горечь и обиду из-за того как сделали больно любимому человеку, казалось бы, самые близкие люди. Потянулся к Диме и прижался с поцелуем к его губам.
Тот в ответ снова рыкнул, прижал сильнее к стене, жестко впился ответным поцелуем, с силой прикусил за губу. Тёма понимал, что у Димы в душе сейчас бушует ураган едва сдерживаемых эмоций. Пусть делает, что хочет. Искусает его губы в кровь, оттрахает прямо тут, на пороге. Только пусть ему станет хоть немного легче и не так сильно будет ранить мысль, что он возможно лишился родителей.
Диму действительно эмоции накрывали с головой. Но ещё больше его уносил из реальности тот факт, что его светлячок сейчас в его руках. Разве мог он надеяться на это ещё утром?
Он не спал, когда его телефон неожиданно пиликнул, сообщив что Тёма снова на связи и что наконец-то получил все его смс. Нервно курил на кухне, постоянно поглядывая на телефон. Ждал хоть какой-то реакции светлячка, какого-то ответа. Но его не было. Раз десять собирался позвонить Тёме. И столько же раз, передумав, решал хотя бы сообщение ему написать. Но не сделал ни первого, ни второго. Его молчание в ответ на прочитанные сообщения красноречиво говорило само за себя. В такие моменты пронзительная тишина оглушает громче самого шумного скандала.
Когда услышал странное шкрябание в дверь, сначала подумал, что показалось. Но когда оно повторилось, ломанулся к ней. Глянув в глазок, не поверил своим глазам и тут же распахнул дверь.
И вот сейчас, любимый светлячок вздрагивает в его руках, жадно отвечает на поцелуи, не отталкивает, почувствовав, как крепко его прихватили за задницу. Не особо что-то соображая, под действием порыва, затащил Тёму в спальню, стащил с него одежду, которой было много, слишком много. Хотелось её в клочья изодрать, лишь бы быстрее освободить от неё Тёмку. Впиться поцелуем. Почувствовать вкус его кожи, услышать тихий стон наслаждения в ответ на немного болезненные укусы.
Уронил его на кровать, быстро зацеловал лицо, подставленную шею, зубами прихватил мочку уха. А руки, скользнув по спине, снова с силой прихватили ягодицы и крепче прижали к телу.
У Димы от нахлынувших эмоций зашумело в ушах. Его кинуло в жар от того, что кровь закипела в венах. Потеряв голову, он будто выпал из реальности и очнулся тогда, когда толкнулся в Тёму и услышал ответный всхлип. Только сейчас осознал, что не подготовил его и наверняка сделал очень больно. Попытался отстраниться, выйти. Но Тёма не позволил. И сам, больно вцепившись пальцами в его зад, вильнул бедрами навстречу. Сейчас Диме было наплевать, даже если бы его зад в кровь исполосовали. Только подольше бы чувствовать Тёмку под собой и дольше не выпускать его из своих рук. Пусть точно также продолжает кусать его за плечо и царапать спину, только бы ещё какое-то время слышать этот сладкий стон.