Истинная вождя нарксов (СИ)

Их разговор прервал шум чуть поодаль, где у самой воды мужчины разделывали тушу огромного зверя, пойманного накануне. Существо, похожее на мохнатого бизона с рогами, как у трицератопса, лежало на боку. Ярко-алая кровь стекала в океан, расползаясь по воде ржавым облаком. Запах свежего мяса и крови был резким, почти одуряющим.
Аиша на мгновение отвела взгляд от зрелища разделки, чтобы посмотреть на Оливию, которая что-то рассказывала про улыбку Тони. И поэтому она не увидела самое начало.
  
Она услышала. Глухой, мощный всплеск, не похожий на шум волн. Что-то огромное и темное вырвалось из кровавой мути у берега. Это был кошмар, оживший из глубин. Существо, похожее на крокодила, но вдвое крупнее, с покрытой буграми и водорослями кожей цвета мокрого гранита. Его пасть, усеянная конусовидными клыками размером с кинжал, разверзлась в рыке. И оно неслось не на добычу, не на окровавленное мясо, а прямо на них. Точнее, на Оливию, которая замерла в ужасе.
Время замедлилось. Аиша увидела, как из-за Торн метнулся наперерез монстру. мужчина всегда следовал за Оливией, куда бы она ни шла, но сохранял дистанцию. Девушка казалось привыкла к нему, как к своей тени.
Торн принял удар на себя. Челюсти, способные перекусить ствол дерева, со звонким хрустом сомкнулись на его бедре. Раздался звук, от которого у Аиши похолодела кровь, — хруст ломающихся костей и рвущейся плоти. 
Только тогда опомнились остальные. Раздался яростный рев Дарахо, свист летящих копий. Охотники бросились к месту схватки. Ослепленное, но не убитое чудовище трясло головой, пытаясь сбросить повисшего на нем Торна, швыряя его массивное тело о берег. Кровь заливала и скалу, и воду. 
Копья Арака и Дарахо нашли уязвимые места на брюхе и в пасти твари. Еще несколько ударов тяжелыми топорами — и чудовище затихло, рухнув набок.
Все стихло.
  
Глава 40. Аиша
 
Все стихло. И тогда Аиша, наконец, сдвинулась с места.
— Отойдите! — Крикнула она, уже бегом преодолевая расстояние к месту бойни. Ее медицинский инстинкт перекрыл все: страх, ужас, даже тревогу за собственного ребенка.
Оливия, бледная как смерть, упала на колени перед Торном.
Торн лежал на краю кровавой лужи. Его левая нога все еще была зажата в пасти монстра. Мужчинам пришлось постараться, чтобы разжать мощные челюсти.
У Торна была сломана рука и разодран бок. Раны от когтей и клыков были глубокими и рванами, из бедра пульсирующей темной струей вытекала кровь. Дыхание было хриплым, пузырящимся — вероятно, было задето легкое. Его глаза были закрыты, лицо — пепельно-серым.
Он истекал кровью очень быстро.
Дарахо попытался прижать ладонь к самой страшной ране, но кровь просачивалась сквозь пальцы.
— НЕТ! Не дави! — рявкнула Аиша, падая на колени на скользкие от крови камни. Ее разум лихорадочно работал. Массивная кровопотеря. Пневмоторакс (воздух в грудной полости). Открытый сложный перелом. Шок. На Земле это бы означало срочную операцию, реанимацию, десятки литров донорской крови.
Здесь и сейчас у нее были только ее руки, знания Ри’акса и дикая воля к жизни самого Торна.
— Дарахо! Сними с себя пояс! И ты, Арак! Мне нужны жгуты! Туго, выше ран! О Ри’акс! Где Ри’акс?! 
— Бегу! — донесся отчаянный крик с окраины деревни. 
Пока мужчины, дрожащими руками, накладывали импровизированные жгуты из кожаных ремней, Аиша порвала подол своей туники на длинные полосы. Стерильности не было. Была только скорость. 
— Развести огонь и принести чистой воды! 
Она наклонилась над раной на ноги. Кровь чуть замедлилась под жгутом, но все равно сочилась. Нужно было зашивать, но сначала — прижечь самые мелкие сосуды. Она посмотрела на Дарахо, который уже раздувал угли, принесенные кем-то из женщин. 
— Раскали нож. Самый чистый, острый нож. Докрасна. 
Пока нож накаливался в огне, Аиша работала с переломом. Осторожно, но твердо она вправила торчащую кость обратно под кожу. Торн, даже без сознания, застонал. Потом она быстрыми, решительными движениями стала туго бинтовать всю поврежденную область, создавая давление и фиксацию.
Ри’акс слетел с тропы, его сумка болталась на боку. Он, не тратя времени на вопросы, бросил Аише сверток с иглами из рыбьих костей и сухожильными нитями. Потом принялся выливать ей на руки отвар с сильным антисептическим запахом.
Аиша кивнула. Нож был готов. Она взяла его деревянной щепоткой. Рука не дрогнула. 
— Держите его. Крепко. 
Дарахо и Арак прижали тело Торна. Аиша сделала первый прижог. Шипение обугливаемой плоти и запах горелого мяса стояли в воздухе. Она работала быстро, точно, выжигая мелкие сосуды вокруг главной раны. Потом отложила нож и взяла иглу.
Нити Ри’акса были жесткими, но прочными. Она начала сшивать края раны, как учили на курсах военно-полевой хирургии — крупными, но надежными стежками. Каждый прокол кожи, каждый стежок отзывался в ней самой физической болью. Она молилась, чтобы ее навыков хватило, чтобы швы не разошлись, чтобы не начался сепсис.
Ри’акс занимался раной на боку и плечом.
Когда последний шов был завязан, а все видимые кровотечения остановлены, Аиша откинулась назад, дрожа всем телом. Ее руки были в крови до локтей. Перед глазами плыли темные пятна. Живот каменной тяжестью напоминал о себе.
Торн дышал. Слабые, хриплые, но все же вдохи и выдохи. Его пульс под ее пальцами был нитевидным, едва уловимым, но был.
— Теперь… теперь нужно согреть его. И капельницу… — она чертыхнулась, нет у них никаких капельниц. — Вливать ему этот отвар и воду.
Она сделала все, что могла. Все, на что была способна земная медицина в условиях каменного века на другой планете.
Дарахо поднял на нее взгляд. В его глазах, полных боли за друга, была и немое восхищение, и благодарность, и новая, более глубокая тревога — теперь уже за нее. 
— Ты… вся в крови, — тихо сказал он. 
Аиша посмотрела на свои красные руки, на окровавленное платье, и только сейчас почувствовала легкую, тянущую спазматическую боль внизу живота. Она отмахнулась. 
— Это не моя, все в порядке. Надо перенести Торна в хижину. Аккуратно. 
— Он выживет? — Тихо спросила Оливия, когда мужчину уложили на шкуры в его доме.
— Я не знаю, — честно ответила Аиша.
— Я буду рядом с ним, — сказала Оливия, хотя никто и не думал ее прогонять.
  
Глава 41. Дарахо
 
Дарахо разрывался. Новая опасность из-за морских чудовищ, друг при смерти, к’тари, что с каждым днем становилась все более бледной, все тяжелее ходила и чаще держалась за живот.
Дарахо стоял у входа в хижину Торна, оперевшись о косяк. Изнутри доносился тихий шепот Аиши и Ри’акса, запах горьких трав и болезни.
Торн не приходил в себя, хрипло дышал. Каждый такой хрип отдавался в Дарахо острым уколом вины. Он был вождем. Он должен был предвидеть опасность у воды. Должен был первым заметить тень в волнах.
Но он смотрел на нее, на свою звезду, прогуливающуюся по берегу, и ослабил бдительность.
  
Теперь он видел, как эта звезда гаснет. Синяки под глазами стали глубже, а когда она думала, что на нее не смотрят, прижимала ладонь к низу живота, и на лице мелькала гримаса боли и тревоги.
Он спрашивал несколько раз в чем дело и каждый раз, она отвечала, что все в порядке. Аиша скрывала от него свою слабость.
Сегодня утром он не выдержал. Она вышла из хижины Торна после долгой ночи, с серым от усталости лицом и направилась к саду лекарственных трав.