Истинная вождя нарксов (СИ)

— Иди сюда, не бойся.
Аиша вздохнула, но не успела сделать и пары шагов в воду, как ее обогнал Арак. Он устремился к Лиме и она взвизгнула, когда на нее попала волна брызг.
Они дурачились как дети. Аиша потянула Дарахо за собой. Вскоре за ними потянулись и несколько, самых смелых детей. Вдоволь наплескавшись, смыв пот и грязь после долгой дороги все принялись за сбор припасов.
  
Через час вернулись к костру с полными сумками устриц, мидий и каких-то овальных моллюсков. Ри’акс быстро проверил их на ядовитость. Тарани и Саманта взялись сварить суп. Проблема с едой, хотя бы на первое время, была решена. Океан щедро делился своим первым даром.
Следующие дни прошли в лихорадочной, но уже не отчаянной деятельности. Нужно было выбрать место для поселения. Дарахо обошел окрестности и выбрал площадку: невысокий холм в полукилометре от берега, защищенный с тыла скальной грядой, с источником пресной воды, бьющим у подножия, и хорошим обзором на подходы.
Началось строительство. Теперь это были не временные укрытия, а основательные дома. Мужчины валили деревья, вкапывали мощные столбы для частокола, плели стены из гибких прутьев и обмазывали их глиной, смешанной с рубленой травой. Женщины и подростки заготавливали листья для крыш, добывали глину, собирали съедобные коренья и ягоды в окрестных лесах.
Ри’акс и Кара нашли солнечную полянку неподалеку от ручья и разбили сад. Мужчина показывал землянке местные лекарственные травы: «плакунник» для заживления ран, «огнецвет» от лихорадки, горькую «змеиную полынь» от паразитов. Кара, в свою очередь, аккуратно пересаживала их, организуя грядки с особой тщательностью. Аиша помогала им, но старалась почаще давать им время побыть наедине.
Однако новый мир был не только щедрым, но и коварным.
Сара, исследовавшая отмель во время отлива, едва не лишилась ноги. Из песка, словно черная пружина, выстрелило длинное, гибкое существо с щупальцами и клювом, как у кальмара, и впилось ей в лодыжку. Укус был не только болезненным, но и ядовитым. Нога распухла и посинела.
Только быстрое прижигание раны раскаленным лезвием (по совету Аиши) и сильнодействующий антидот Ри’акса, приготовленный из печени недавно пойманной рыбы-иглы, спасли ее. Дарахо приказал к устричным «полям» ходить только группами, вооруженными острогами, внимательно прощупывать дно перед собой. Купание в океане на время запретили.
Но не успело племя отойти от первой беды, как пришла новая.
  
Глава 36. Аиша
 
Радость от открытия нового, щедрого края была такой всеобъемлющей, что на время затмила осторожность. Океан кормил, солнце грело, а в лесу, отступившем от берега, буйствовала жизнь, полная соблазнов. После недель скудного пайка и пепельного уныния яркие краски и сочные запахи сводили с ума, особенно самых юных членов племени.
Это произошло в полдень, когда основные работы по расчистке площадки для деревни были приостановлены из-за жары. Группа детей — две сестренки лет пяти лет, Мэйра и Лиа, и их старший брат Кор, — отпросились к ручью, чтобы поиграть. Их мать, занятая плетением циновки, кивнула, предупредив лишь: «Не уходите далеко от воды и не ешьте ничего, чего не знаете».
Но дети это дети, даже если у них есть хвостики, а кожа фиолетовая. Ручей увел их в прохладную чащу, где под сенью гигантских папоротников росло чудо. Невысокие кустики, усыпанные гроздьями ягод невероятного, почти фосфоресцирующего индиго.
Они были крупные, круглые, с тонкой, глянцевой кожицей, и испускали сладкий, пьянящий аромат, похожий на смесь спелой малины и миндаля. Это был пиршественный стол, накрытый самой природой.
Сначала они просто потрогали ягоды, помня завет матери, но потом Кор, как старший и «ответственный», отважился попробовать одну. Вкус оказался еще лучше, чем запах — сладкий, с легкой, приятной кислинкой и каким-то неуловимым, пряным послевкусием. Он съел еще две. Ничего не произошло. Через несколько минут он с гордостью объявил сестрам, что ягоды безопасны и невероятно вкусны.
Через полчаса их нашла заплаканная мать, поднявшая тревогу.
Кор сидел, обхватив голову руками, и монотонно качался, бормоча что-то о «пляшущих тенях в деревьях». Его глаза были широко раскрыты, зрачки огромными, не реагирующими на свет.
Мэйра и Лиа лежали на земле, скрючившись спазмов в животе. Их рвало ярко-синей, непереваренной массой, а на бледной коже проступали красные пятна. Лиа начала задыхаться, ее дыхание стало хриплым и прерывистым.
Крики привлекли всю деревню. Ри’акс примчался одним из первых, его сумка с лекарствами болталась на боку. Он опустился на колени рядом с девочками, потрогал лбы — они горели. Положил ухо на грудь Лиа — сердцебиение было нитевидным.
Он обнюхал рвотные массы, раздавил в пальцах несколько ягод, принесенных матерью, и его лицо, всегда такое спокойное и сосредоточенное, исказилось от беспомощности. Он никогда не видел этого растения. Не знал его названия, свойств, противоядия. Он был лекарем своего леса, а этот новый, океанский мир преподнес ему первый, страшный урок.
Он растерялся, подхватил Мэйру на руки и понес в деревню. Мать взяла на руку Лиа, а один из охотников ее брата. Кликнули Аишу. Вся надежда была на землянку.
Она быстро оценила ситуацию: симптомы острого отравления с нейрологическими и желудочно-кишечными проявлениями.
— Ри’акс! — ее голос, резкий и четкий, пронесся над шепотом толпы. — Нужно вызвать у них рвоту.
Ри’акс кивнул и достал один из заготовленных порошков.
— Давайте его старшему, сейчас! Он ел первым и, возможно, меньше всего. Нужно очистить желудок, пока яд не всосался полностью.
Пока Ри’акс пытался накормить Кора разжевать лекарство, Аиша отдавала приказы, как на своем дежурстве в реанимации: 
— Вы! Принесите много чистой воды! Вы двое — нарвите самых мягких, впитывающих мхов! Вы — поставьте на костер самый большой котел! Быстро! 
Люди, привыкшие слушаться в критических ситуациях, бросились выполнять. Хаос сменился организованными действиями.
— Адсорбент… нам нужен адсорбент, — бормотала Аиша, лихорадочно оглядываясь. Ее взгляд упал на догоравший костер с прошлой ночи. Уголь!
Пока мальчика рвало, Аиша и несколько женщин собрали обугленные, но не сгоревшие дотла поленья, очистили их от золы и начали растирать в черную, как сажа, пыль. Она просеяла ее через кусок тонкой ткани, получив относительно однородный порошок.
— Теперь слушай меня, — сказала она Ри’аксу, устанавливая зрительный контакт. — Яд уже в крови. Мы не знаем антидота. Наша задача — не дать ему убить. Поддержать тело, пока оно само не справится.
Следующие несколько часов стали испытанием на прочность для всех. Детей перенесли в самую большую готовую хижину. Аиша, не обращая внимания на грязь и запах, руководила процессом.
Они вливали в девочек, которые уже впадали в полубессознательное состояние, мутную взвесь угольного порошка в огромном количестве воды, а затем вызывали рвоту, используя слабый отвар корня Ри’акса. Процедура была мучительной, но необходимой. Уголь, как губка, должен был впитать часть токсинов в желудке и кишечнике.
Мэйра, которая была покрепче, боролась. Лиа же слабела на глазах. Ее кожа стала синюшной, дыхание — поверхностным и редким. Ри’акс вливал в нее свои отвары крошечными глотками, а Аиша непрерывно массировала ей грудь и живот, пытаясь стимулировать кровообращение, без устали повторяя: «Дыши, малышка, давай же».
К вечеру у Кора, которого успели прочистить раньше и который съел меньше ягод, галлюцинации пошли на спад. Он лежал изможденный, но в сознании. Мэйра перестала кричать от боли, ее живот немного расслабился, хотя температура оставалась высокой. Но Лиа…
  
Ее маленькое тело то и дело содрогалось в мелких судорогах. Ри’акс сидел у ее изголовья, положив руку на ее лоб, и тихо пел — старую, монотонную песню-заклинание, призывающую духа жизни вернуться в тело. В его глазах стояли слезы. Аиша, чувствуя, как ее собственные силы на исходе, не отходила, проверяя пульс у тонкого запястья. Он был таким слабым, едва уловимым.