Истинная вождя нарксов (СИ)

Рядом с ним на коленях стоял неизвестный мужчина со старым шрамом на пол лица, он осторожно обрабатывал рану на голове.
— Я могу помочь, — сказала она ему. — Я врач.
Мужчина кивнул на ведро с чистой водой.
— Ему нужно зашить рану на плече, с головой я справляюсь.
На земле Аиша работала врачом скорой помощи. Казалось, все это было в прошлой жизни, но теперь все те навыки вернулись. Она быстро сполоснула руки в воде. И взяла предложенной мужчиной иголку с ниткой.
  
Дарахо даже не дернулся, когда она начала его зашивать.
— Меня зовут Ри’акс, — сказал мужчина не отрываясь от работы, Аиша представилась в ответ. Если бы не его непривычный внешний вид и обстановка вокруг, можно было бы представить, что она просто на очередном ночном вызове, помогает бедолаге, попавшему в аварию.
Они работали быстро и слаженно. Ри’акс зашил рану на голове и перевязал ее. Аиша забинтовала плечо и бедро Дарахо. Как только они закончили, двое мужчин подняли вождя и отнесли его в хижину.
— Ты молодец.
Аиша следовала за Даражо, и на похвалу от Ри’акса донесшуюся ей вслед она не обратила никакого внимания.
Ночь прошла в тревожном бдении. Она не отходила от мужчины. Сидела на шкурах рядом, положив его огромную, тяжелую руку себе на колени, и прислушивалась к его дыханию.
Ри’акс сказал, что Дарахо выживет, но рана на голове была такой пугающе огромный и мужчина был непривычно бледен.
— Держись, Дарахо. Ты должен держаться. Ты же обещал вернуться. Ты вернулся. Теперь просто… открой глаза. Пожалуйста.
Под утро, когда первый слабый свет начал пробиваться в окно д, Дарахо пошевелился. Слабый стон вырвался из его сжатых губ. Его веки дрогнули.
Аиша замерла, затаив дыхание. Потом наклонилась над ним. 
— Дарахо? — прошептала она. — Ты слышишь меня? 
Его янтарные глаза открылись. Они были мутными, полными боли и непонимания. Он смотрел в потолок, потом медленно, с трудом перевел взгляд на нее. Узнал. В глубине его взгляда что-то дрогнуло — облегчение, удивление, что-то еще.
Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хрип. 
— Не говори, — быстро сказала она, прижимая палец к его губам. — Не двигайся. Все хорошо. Все… будет хорошо. 
Он послушно закрыл глаза, но его рука в ее ладонях слабо сжала ее пальцы. Это было едва заметное движение, но для Аиши оно значило больше любых слов. Он был жив и боролся. И он держался за нее.
Аиша пыталась убедить себя, что переживает о нем только потому что он единственная гарантия ее безопасности. Кто знает, что будет с ней, если он умрет. Вот только сердце не обманешь. Недели не прошло, как этот мужчина прокрался в него…. Она боялась его потерять, так и не узнав по-настоящему.
  
Глава 15. Дарахо
 
Сознание возвращалось сквозь густой, тяжелый туман боли. Сначала Дарахо почувствовал только ее — жгучую пульсацию в виске и глухую ноющую тяжесть в плече. Потом пришли звуки: тихое потрескивание очага, далекие голоса деревни, и… ее дыхание. Ровное, спокойное, совсем рядом.
Он открыл глаза. Свод хижины, знакомые тени от углей. Медленно повернул голову и улыбнулся, чувствуя как все остальное перестает иметь значение.
Аиша сидела рядом, ее темные волосы завязаны в неровную растрепанную косу, а взгляд сосредоточен на его руке, которую она осторожно обтирала влажным, прохладным лоскутом кожи. Ее прикосновения были легкими и осторожным.
Ее прекрасное лицо было серьезным, темные брови слегка сведены, полные губы приоткрыты. В свете утренних лучей, пробивающихся в хижину, она казалась неземной. Его к’тари. Его странная, хрупкая, невероятная самка. Она ухаживала за ним, не сбежала, пока он и остальные самцы были отвлечены боем.
Волна чувств накрыла его, горячая и неудержимая, заглушая даже боль. Благодарность, что она здесь. Озноб от мысли, как близко он был к тому, чтобы оставить ее одну. И жгучее, всепоглощающее желание. Оно вспыхнуло в нем с новой силой, дикое и требовательное.
Его рука, та самая, что лежала в ее ладонях, слабо дрогнула. Его пальцы сжали ее. Аиша вздрогнула и подняла на него глаза. 
— Не двигайся, — мягко, но твердо сказала она. Ее голос был целебным бальзамом. — Тебе нужен покой. 
Покой? Нет. Ему нужна она. Сейчас. 
Он попытался приподняться на локте, но острая боль в плече и головокружение швырнули его обратно на шкуры. Он застонал, на этот раз не от боли, а от бессильной ярости. Его тело, всегда сильное и послушное, предавало его. 
— Дарахо, нет! — Ее руки легли ему на грудь, мягко, но настойчиво удерживая. Она коверкала слова и опускала некоторые звуки, но он ее понимал. Это было самое главное. Они понимали друг друга. — Ты тяжело ранен. Любое напряжение может открыть раны. Ты должен лежать.
Он зарычал, отчаянно и хрипло, глядя на нее снизу вверх. Его глаза, наверное, выдавали всю бурю внутри — желание, досаду, потребность. Ее собственный взгляд изменился. В нем мелькнуло привычное опасение, но теперь его затмило что-то иное — решимость, смешанная с нежной жалостью и… тем самым огнем, который он научился в ней узнавать.
Она смотрела на него несколько секунд, будто взвешивая что-то. Потом ее губы сжались в тонкую, решительную линию. Она медленно отвела взгляд, скользнув вниз, по его телу, останавливаясь там, где даже под шкурой было очевидно его возбуждение, поднятое ее близостью и его отчаянной жаждой.
— Тебе нельзя напрягаться, — повторила она шепотом, но в ее голосе появилась новая, странная нота. Игривая? — А мне нужно тебя помыть.
Вместо того чтобы отстраниться, ее рука, только что вытиравшая его, осторожно скользнула ниже вместе с влажной тряпкой. Коснулась его живота, а потом прошлась по таху. Она скользила тряпкой вверх и вниз, а потом отложила ее в сторону и обхватила ствол пальцами.
— Чем вы питаетесь? — пробормотала она. — Этой дубиной и прибить можно.
Дарахо вздрогнул всем телом, и сдавленный стон вырвался из его груди вместе со смешком. Она улыбнулась в ответ. В его груди разлилось тепло, а яйца потяжелели.
Ее прикосновение было сначала неуверенным, исследующим. Она смотрела на его лицо, видимо, проверяя, не причиняет ли ему боль. Увидев в его глазах только благоговейное изумление и нарастающую страсть, она стала двигать рукой увереннее. Ее пальцы скользили по его горячей, напряженной коже, ее ладонь сжимала его в меру своих сил. Для него, привыкшего к собственной грубой силе, ее нежные, почти робкие ласки были невероятно сладостны. Они не утоляли жажду, а лишь разжигали ее до безумия.
— Аша... — прохрипел он, его голос был полон немой мольбы и дикого одобрения.
Она, кажется, поняла. Ее взгляд стал еще решительнее. Она продолжала ласкать его рукой, ее движения стали чуть быстрее, изучающими. Потом, не прекращая, она наклонилась ниже. И коснулась его губами.
Ощущение было таким неожиданным, таким невероятным, что все его тело вздрогнуло второй раз, сильнее. Тепло. Влажность. Нежность ее губ и языка, обвивающего его, усиливая ощущения от работы ее руки. Это было что-то неизведанное, утонченное, посвященное только ему.
Никто никогда не прикасался к нему так.
Он был потрясен до глубины души. Его пальцы вцепились в шкуры под ним, когти вышли наружу, разрывая материал. Голова закружилась, но теперь уже не от боли, а от нахлынувшего наслаждения, острота которого затмевала все. Он смотрел на нее, на ее темные волосы, рассыпавшиеся по его бедрам, на ее закрытые глаза с дрожащими ресницами.
  
Она вдруг открыла глаза и посмотрела на него. Ее обычно ярко-голубые глаза были затуманенные похотью, с уголков губ стекала слюна, когда она взяла его глубже.