Предатель. Замуж за бывшего

– Твою мать!
– Можешь засунуть свое кольцо сам знаешь куда! – закричала я, позволяя злости взять верх над душевной болью. – Убирайся отсюда! Ненавижу тебя, Булат! Я тебя ненавижу!
А потом убежала в ванную, чтобы запереться там и дать волю слезам, безутешно рыдая в полотенце несколько часов подряд. К тому времени, как я вышла, Булата уже не было.
Больше я его не видела, что стало огромным облегчением, потому что забыть его оказалось мне не по силам и любое воспоминание причиняло сильную боль. Мне пришлось отдалиться от Стаси, которая когда-то была моей лучшей подругой, потому что хоть она и не говорила со мной о своем брате, видеть ее тоже было невыносимо. Жаль, что даже это не уберегло меня от новостей о нем, потому что его жена Настя оказалась блогером-миллионником и против моего желания, я время от времени натыкалась на статьи об их жизни и событиях в ней, стоило мне зайти в социальные сети. Именно так я узнала, что через семь месяцев после свадьбы она родила ему дочь, а значит, на тот момент, когда он сделал мне предложение, он уже спал с ней за моей спиной.
Была ли я для него просто способом заставить ее ревновать? Каким-то извращенным уроком? В любом случае, меня тупо использовали и осознание этого только усугубило мое унижение и боль.
 
Глава 1
 
– Здравствуй, Алиса, – меняя пеленку на смотровом столе, слышу уверенное приветствие за спиной и резко оборачиваюсь, теряя опору при виде человека, который уничтожил мою веру в любовь.
Булат Исаев. Я не видела его полтора года, избегала всеми силами, потому что он не просто разбил мне сердце, он растоптал мою гордость, бросив меня за неделю до нашей свадьбы ради другой женщины.
– Булат, – говорю дрожащим от эмоций голосом, не в силах взять себя в руки.
Боже, сколько раз я представляла эту сцену! Как я отреагирую, когда увижу его снова, как окачу ледяным безразличием и буду разговаривать с ним так, словно он ничего для меня не значит и я давно пережила то, что было между нами.
Но я не пережила…
Мое сердце готово выскочить из груди, так сильно оно бьется, не говоря уже боли, свернувшейся глубоко внутри. Я не могу оторвать от него взгляда, отмечаю углубившуюся складку между сурово сдвинутых бровей, густую и длинную бороду, вместо привычной короткой щетины, делающую его еще мужественнее. Мягкие губы, когда-то шептавшие мне пошлые комплименты на ухо, сурово поджаты, а серые глаза прищурены. Он всем своим видом показывает, что не рад меня видеть, но зачем-то пришел сюда. Кто вообще впустил его в мой кабинет в разгар приема пациентов?
– Что ты здесь делаешь? – наконец, возвращаю самообладание, сердито складывая руки на груди.
– Ох, извините, Булат Антонович, ваша дочь не дает мне себя переодеть, она ко мне еще не привыкла! – неожиданно появляется из-за его спины женщина с орущим ребенком на руках.
Его дочь? Только не говорите мне, что этот козел осмелился привести ко мне на прием своего ребенка! Это не может быть совпадением!
Я смотрю на плачущую девочку, которая вырывается из рук женщины, и понимаю, что точно никогда ее не видела. Это не моя пациентка, а значит, Булат не мог не знать, кто я, когда записывал ее сюда на прием.
Несмотря на ярость от его наглого вторжения в мой кабинет и в мою жизнь, я не могу не отметить, как эта девочка испуганно тянет ручки к отцу, пока женщина пытается ее укачать. Мое сердце, несмотря на годы работы педиатром, все еще сжимается, когда ребенок плачет от боли или страха, так что я не могу промолчать.
– Возьми ее уже на руки, неужели ты не видишь, что она напугана? – возмущенно смотрю на него, получая в ответ высокомерно приподнятую бровь.
Боже, этот мужчина невероятен!
Повернувшись, он на удивление привычным жестом берет эту маленькую, такую похожую на него, девочку, на руки и прижимает ее головку к своей широкой груди, успокаивая ласковым поглаживанием по растрепанным, темным волосам и тихим шепотом в ушко.
Его собственные волосы с длинными темными прядями, на макушке немного растрепались, словно он запускал в них пальцы. На его высокой, атлетичной фигуре безукоризненно сидит темно-голубой костюм, руки надежно держат ребенка, ноги расставлены на ширину плеч, а осанка прямая. Великолепный образец мужчины, словно сошедший с обложки журнала, и я ненавижу то, что мое сердце сжимается при виде этой идеальной картинки.
  
Упоминала ли я, что он обладатель природной грации, благодаря которой каждое его движение, жесты, походка выглядят отточенными? В его теле нет ни единой неловкой косточки. Он идеален, даже его голос настолько хорош, что его хочется слушать и слушать, неважно о чем он говорит. Неудивительно, что даже на ребенка подействовало, она сразу затихла, услышав ласковый голос отца.
– Ты уволена, можешь идти, – одним грубым предложением рассеивает он очарование, обращаясь, видимо, к няне ребенка.
Женщина растеряно моргает, неверяще раскрыв рот.
– Но Булат Антонович…
– Я не передумаю. Ты нам не подходишь, уходи.
– Пожалуйста… – пытается она вставить слово, но ее снова грубо перебивают.
– Ты глухая? Ты. Уволена. Уходи, – практически рычит он, пока она не заливается слезами и не убегает из кабинета, несомненно униженная его тоном и словами.
Мне становится жалко бедняжку и это только поднимает злость на Булата на градус выше.
– Ты тоже можешь идти за ней, Булат. Я не согласна вас принять, ищи другого врача, – говорю как можно тверже, обходя свой стол и садясь за него.
– Мы были записаны и оплатили прием. Выполняй свою работу и осмотри мою дочь, Алиса.
– Не разговаривай со мной в таком тоне, я не няня, которую ты можешь уволить! – сжимаю кулаки под столом, позволяя себе чуть-чуть повысить голос. – Тебе вернут твой платеж. Я не буду осматривать твою дочь, Булат, тебе вообще не следовало приходить сюда. Будь добр, в будущем узнавать имя врача, к которому ее записываешь. Хотелось бы избежать подобных неловких встреч.
– Мне вот не неловко, – нагло заявляет он, выдвигая стул и садясь на него вместе с дочкой, уютно уместившейся на его колене, с любопытством глядя на меня большими серыми глазами, доставшимися ей от папы. – И кто сказал, что я не знал, к кому ее привожу? Это хорошая клиника, но не лучшая в городе, Алиса. Я пришел сюда из-за тебя.
– Зачем? – задаю закономерный вопрос, действительно недоумевая, зачем ему это нужно.
– Хотел тебя увидеть, – пожимает он плечами. – Поговорить. К тому же, кому я могу еще доверить свою дочь, как не тебе? У тебя отличные отзывы и я знаю тебя лично, поэтому верю, что ты серьезно относишься к своей работе и своим пациентам.
– Ни к чему мне льстить, Булат, я не передумаю. Я вообще не понимаю, как тебе хватило наглости привести ко мне дочь, когда мы оба знаем, что она была зачата еще в то время, когда ты врал, что хочешь жениться на мне. Предпочитаю не иметь дел со своими бывшими и вообще не встречаться с ними после расставания, поэтому, будь добр, убери себя из этого кабинета и из моей жизни.
– Раньше ты не была такой вредной, Лисенок, – усмехается он, приводя меня в ярость этим давно забытым ласкательным прозвищем. – Но мне нравится, тебе идет этот огонек в глазах.
– Булат! – вскакиваю на ноги, готовая звать охрану, лишь бы его вывели отсюда. – Вон! Немедленно!
– Успокойся, – снисходительно приказывает он. – Осмотри мою дочь, а я пока расскажу, как могу тебе помочь спасти брата от тюрьмы. Поможем друг другу, Лисенок. Тебе это нужно даже больше, чем мне.
Что-то в моем животе ухает вниз при упоминании моего брата Вадима. Булат знает о нем? Как? И действительно ли он может помочь, когда даже мой отец и дядя опустили руки? Мое эго отходит в сторону, когда дело касается членов моей семьи, так что я заставляю себя успокоиться и выдыхаю, передумав выгонять Булата, пока не услышу, что он может предложить.
– Ладно. Скажи, чем можешь помочь, а потом я займусь твоей дочерью.
Булат удовлетворенно вздыхает и поудобнее устраивает дочь на коленях. Мой взгляд против воли притягивается к крошечной девочке, которая смотрит на меня серьезными серыми глазами, по-собственнически положив пухлую ладошку на предплечье своего папы. Она прелестный ребенок, но глядя на нее я не могу не испытывать горечь.