СТРАХ (ЛП)

— Это даже близко не одно и то же.
— О, но это так. Потому что я тоже пробуждаю в тебе зверя. — Он провел костяшками пальцев по ее шее, повторяя след, который его губы оставили всего несколько минут назад. — Хм. У тебя тут будет отметина. Рыжие так легко ранятся…
Она откинула голову назад.
— Ты когда-нибудь наблюдаешь за мной? Я имею в виду на стадионе, когда бегаю.
— Ты когда-нибудь замечала, чтобы я следил за тобой?
— Это не ответ на мой вопрос. — Она схватила куртку и застегнула ее до самого горла. — Я серьезно.
— Я тоже, — раздался звонок в дверь. — Я открою, — сказал он, понимающе улыбаясь. — Моя дорогая.
Моя дорогая? Или мой оленёнок?10
Она удивилась, как он мог говорить так спокойно, когда ее колени были в шаге от того, чтобы подкоситься.
Глава 9
«Арктический холод» вот подходящее словосочетание, чтобы описать поездку на машине домой. Вэл сидела на заднем сиденье, а застывшие головы ее родителей на передних сиденьях были внушительны, как каменные статуи. Она закрыла глаза и откинулась на подголовник, пытаясь прогнать ледяное, неловкое молчание. Пытаясь разобраться в собственном внутреннем хаосе — в этом поцелуе — в сбивающих с толку и пугающих словах Гэвина…
Гэвин оказал ее матери прием, достойный королевы, представился, предложил ей чай, кофе, даже умудрился отвесить учтивый поклон, который, хотя и не смягчил гнева миссис Кимбл, но заставил приподнять бровь и почти улыбнуться.
После вежливого отказа она холодно сказала:
— Двигайся, Вэл.
Надутая, она пошла в машину, униженная тем, что ее мать командует в присутствии мальчика. Но не настолько униженная, чтобы не оглянуться. И когда она это сделала, то увидела, что Гэвин тоже наблюдает за ней. И в тот момент, когда дверь за ним закрылась с аккуратным щелчком, ей показалось, что он подмигнул.
Как только они подъехали к дому, Вэл выскочила из автомобиля и открыла дверь своим ключом. Перепрыгивая через две ступеньки, она протопала в свою комнату. Ее мысли были сумбурными, лихорадочными, но далеко не такими плохими, как эмоции. Она сорвала с себя мокрую спортивную одежду и отбросила ее в сторону с удивившей ее мстительностью. Когда она натянула на себя теплый флис, он странно ощущался на холодной, липкой коже, и заставлял дрожать еще сильнее.
Раздался стук в дверь.
— Вэл, это папа. Мама ждет тебя на кухне. Она хочет поговорить с тобой наедине.
Пауза.
— Сейчас, Вэл.
Дерьмо.
Она вошла в ярко освещенную кухню, охваченная дурным предчувствием. Ее мать переоделась, и ночная рубашка в фиолетовую клетку делала ее очень худой и хрупкой. В отличие от Вэл, миссис Кимбл была блондинкой, и ее тонкая кожа стала прозрачной и сухой как папиросная бумага от чрезмерного загара и курения в подростковом возрасте.
Услышав шаги Вэл, мать подняла голову. Ее лицо казалось напряженным. Она не стала ходить вокруг да около.
— Что на тебя нашло, раз ты решила, будто это хорошая идея?
Вэл села на край кухонного стула, подальше от матери.
— Линия была занята.
— И ты не могла подождать в школе?
— Шел дождь… и было холодно.
— Значит, ты села в незнакомую машину с незнакомым мужчиной?..
— Он ходит в мою школу!
— …и пошла к нему домой, выпив все, что он тебе дал…
— Чай, — перебила Вэл. — Это был всего лишь чай!
— А что, если бы он добавил туда наркотики? — спросила ее мать. — Что тогда?
«Он этого не сделает. Он хотел бы, чтобы я находилась в сознании».
Мысль, пришедшая ей в голову непрошеной, испугала Вэл.
— Ты хотя бы понимаешь, почему мы с твоим отцом так волновались? Я не знала, где ты. Он не знал, где ты. Этот мальчишка мог отвезти тебя куда угодно. Он мог бы… — Ее губы сжались, и она не смогла закончить мысль. Обхватила кружку с чаем так сильно, что побелели костяшки пальцев, но, заметив пристальный взгляд дочери, осторожно поставила ее на стол. — Я беспокоюсь за тебя, — проговорила она. — Ты так молода.
Вэл позволила себя обнять. Она почувствовала, что все обойдется.
 
— Гэвин не сделал бы ничего подобного, — проговорила она, хотя в глубине души совсем не была в этом уверена. Потому что теперь у нее возникли сомнения на его счет. Она засомневалась.
— Я признаю, что у него, по крайней мере, хорошие манеры, — неохотно сказала ее мать. — Он очень вежливый мальчик, очень формальный, но это ничего не говорит о том, какой он человек.
— Мисс Уилкокс он нравится.
— Некоторые из самых жестоких людей в мире рождались с даром убеждения. Они могли очаровать птицу прямо в небе, только чтобы сломать ей крылья. И ни один мужчина, хороший или злой, не предлагает милостей просто так — тем более незнакомцам или молодым девушкам. Не без ожидания чего-то взамен.
Взгляд матери заставил Вэл поежиться.
— Мы просто одноклассники.
— Это он так думает? Или ты?
— Это правда.
— Ты покраснела, — заметила миссис Кимбл. — Это наводит меня на мысль об обратном.
Услышав молчание Вэл, она вздохнула.
— Ладно. Тогда отправляйся в свою комнату.
***
На следующий день Гэвин растянулся на их обычном месте, лежа в траве, не боясь испачкать свой белый свитер. Рядом с ним стояли два стакана с кофе.
— Что это? — удивленно спросила она.
— Это самое меньшее, что я могу сделать. Надеюсь, с тобой не слишком сурово обошлись.
— Не слишком, — пробормотала Вэл, чувствуя себя немного попугаем. Она упала на траву.
— Твоя мать?
— Да, — подтвердила Вэл. Она отхлебнула кофе, который он ей дал. Лесной орех. Неужели она говорила, что любит фундук? Вэл не могла вспомнить, но ей казалось, что нет.
— Ты совсем на нее не похожа.
— Я похожа на свою двоюродную бабушку Агнес, — пояснила Вэл. — Со стороны отца. Могу я задать вопрос?
— Ты только что это сделала, — лениво ответил он.
Вэл была не в настроении для игр.
— Почему ты беспокоишься обо мне?
Гэвин перекатился на бок, чтобы посмотреть на нее.
— Потому что мне нравится беспокоиться, — сказал он. — О тебе.
— Нет, я имею в виду… — Вэл подыскивала слова, чтобы объяснить свои бесформенные сомнения. Их оказалось много, и они были расплывчаты. — … почему я? — наконец решилась она. — Что ты во мне нашел?
— А. Это совсем другое. — Он провел пальцами по подвеске на шее, затем по цепочке к застежке сзади. Со вздохом расстегнул ее и позволил металлическим звеньям обвиться вокруг его пальцев, как змея. — Чем вызван этот вопрос?
— Мне просто любопытно.
— Любопытство очень опасная вещь.
— Почему?
— Потому что, — он позволил подвеске выскользнуть из пальцев и закачаться, как маятник, — оно приводит людей к ответам, которые им могут не понравиться. Возможность — вот что я вижу в тебе. Помимо всего прочего.
Ее глаза, следившие за гипнотической дугой цепи, внезапно остановились на его лице.
— Возможность для чего?
— Для меня.
— Я не понимаю.
— Я очень разборчив. Во всем, но особенно в женщинах. Есть черты, которые мне абсолютно необходимы, и ты, моя дорогая, обладаешь многими из них. Достаточно сказать, что я крайне заинтересован. Никому еще не удавалось так завладеть моим вниманием, как тебе.
— Что, например? — настаивала Вэл. — Какие черты?
Гэвин сел.
— Красота. Невинность. — Он притянул ее ближе. — Покорность.
— А как насчет интеллекта?
— О да. Это необходимо.
— Доброта? Сострадание?
— Ты могла бы обойтись и без них, — он сделал паузу. — Любопытство. Вот это мне больше всего нравится.
— Ты только что сказал, что любопытство опасно.
— Я тоже наслаждаюсь опасностью, — прошептал он, и Вэл почувствовала холодный укус металла на своей коже. Она посмотрела вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как он застегивает цепочку на ее запястьях.
 
— Что ты делаешь?
— Ты мне не доверяешь, Вэл? — Его голос, мягкий, как смерть, звучал в ее ушах. Она вздрогнула.