Последнее оружие

– Чего ты хочешь, Лав?
– Со времени нашей последней встречи ты здорово продвинулся в английском.
– Блин, чего тебе от меня надо?
– Ничего. Все, что мне надо, я возьму сам. Единственное, что мне от тебя нужно: будь любезен сообщить, где ты держишь деньги. Это избавит меня от ненужных телодвижений.
– У меня в кабинете сейф. Код пять тысяч шестьсот двадцать девять эл шесть тысяч шестьсот тридцать два.
  
Натан опять засунул кляп и ушел. Коченок пытался что-то сказать ему в спину, используя возможности чревовещания. Вернувшись назад, Натан освободил ему рот.
– Чего тебе надо, Лав?
– Я же тебе сказал, у меня уже все есть.
– Зачем тогда все это, задница?
– В настоящий момент задница – это ты.
– Я буду тебя мучить, Лав, пока ты не сдохнешь.
– Это твое последнее желание?
– Это все из-за Карлы, да?
Коченок проговорился, но это было не то, на что рассчитывал Натан. Чтобы узнать больше, он решил следовать в том же направлении.
– Какая проницательность.
– Эта сука получила то, чего заслуживала.
Покалывание в сердце, выброс адреналина, холодный пот, колики в животе. Спокойствие. Задержать дыхание. Жить бесцельно, но решительно.
– Прощай, Коченок.
Он набил рот русского землей, вставил кляп и стал снимать со стенки Матисса, закрывающего сейф. Внутри находились полицейский кольт, бухгалтерские документы, блокнот, килограмм кокаина, пачки евро, рублей, долларов. Он оставил на месте рубли, пистолет и девятьсот граммов кокаина, остальное засунул в рюкзак, выключил свет, запер дом и направил «лексус» в сторону гостиницы. Было уже три часа ночи, но спать Натану не хотелось.
  
171
 
В бухгалтерских книгах Коченка содержалась информация об инвестициях «Истланд кор» в страну. Русский привез с собой на Лазурный Берег миллионы евро, полученные от продажи наркотиков, проституции, рэкета и игры. Грязные деньги русской мафии подпитывали французскую экономику через скупку недвижимости, предприятий и финансирование политических кампаний. С помощью коррупции Коченок внедрялся в государственный аппарат, влиял на политические решения на местном и национальном уровне. В блокноте было много имен. Полицейские, высшее руководство предприятий, агенты по торговле недвижимостью, банкиры, московские олигархи, представители гебистско-мафиозных структур, китайские, колумбийские, японские, итальянские крестные отцы. Настоящий каталог планетарной власти. Коченок был связан с большинством бонз, которые являлись целью программы. Не будучи подвержен влиянию ай-ка, он, вероятно, с гораздо большим рвением, чем остальные, участвовал в операции по их уничтожению. Была задействована сеть его сутенеров.
Натану с трудом удалось сконцентрироваться и сообразить, что ему делать дальше. Он не мог отделаться от мыслей о Карле. Фраза «Эта сука получила то, чего заслуживала» звучала у него в голове. Что имел в виду Коченок? Что произошло с Карлой?
Вытянувшись на постели, Натан посмотрел на часы. 6.30. Алек не возвращался. 6.31. Бамбук уже вырос на сантиметр. Но сейчас, должно быть, страх гораздо сильнее боли. Было самое время попытаться разговорить Коченка. Причем не задавая никаких вопросов. Натан сел в «лексус» и вновь направился к мысу Антиб. Улицы были пустынными, море спокойным, солнце еще не взошло, а Коченок сидел на стуле, как на насесте. Он обделался прямо на бамбук. Натан вынул у него изо рта клян.
– Осторожно, Влад, дерьмо – это удобрение.
Русский выплюнул комок грязи, откашлялся, задохнулся, грязно выругался.
– Мерзкий ублюдок, ты сам не знаешь, с кем связался.
– Твой блокнот навел меня на кое-какие мысли.
– Так денег тебе оказалось мало, засранец?
– А тебе-то что? Через несколько дней ты уже подохнешь.
– Да пошел ты на х…
Чтобы ничего не сказать, Коченок должен был перестать говорить. Натан взял пригоршню экскрементов, зажал русскому нос и, заставив его проглотить его же собственные испражнения, завязал рот куском тряпки. Мафиозо замычал как бык, его физиономия приобрела сиреневый оттенок, ноздри широко раздулись. Натан блефовал, стараясь подбирать подходящие слова:
– Интерпол сообщил мне о смерти Карлы. Я решил, что без тебя не обошлось. Радуйся этому дню, он один из твоих последних. Скоро дождь пойдет, это полезно для бамбука.
Натан вымыл испачканную ладонь в хлорированной воде бассейна. Он только что сделал решительный шаг. Он выбрал Карлу, а не ай-ка, Любовь, а не сочувствие. Вопреки буддистским предписаниям, он выбрал страдание.
Его ожидания оправдались: вылезшие из орбит глаза пленника умоляли выслушать его. Натан посмотрел на часы, чтобы убедиться, что других дел у него пока нет. Коченок мычал так, что казалось: у него вот-вот лопнут вены. Он вполне созрел для того, чтобы сообщить подробности судьбы Карлы, но перед этим выплюнуть свой дерьмовый яд прямо в лицо Лаву. Это было единственное оружие, которым располагал русский. Пытаясь обуздать свои чувства, Натан вынул кляп. Предварительно встав у Коченка за спиной, чтобы на него не попали брызги.
– Я тебя слушаю и ухожу.
– Ты меня слушаешь? – захохотал Коченок, несмотря на свое весьма невыгодное положение и мерзкий вкус во рту.
Натан ожидал самого плохого. И оказался прав.
– Я не знал, что эта сука сдохла. Хотя чему удивляться? Если каждый день на ней ездит сотня психов, какие шансы дожить до конца года? Ты забыл еще кое о чем.
– О чем же?
– О ее суке-дочери. С ней то же самое.
– Врешь. Интерпол не упомянул о ней.
– Ты что думаешь, в Албании хорошо налажена инвентаризация?
Это было самое страшное, что он только мог себе представить.
– Я тебе не верю. Леа была тебе как дочь. А педофилия – это не твой профиль.
– Ты еще глупее, чем я думал. Тысячам проституток нет еще и тринадцати лет. А если Леа накрасить, ей можно дать и больше. А молоденькое мясо стоит бешеных денег. Если не веришь мне, можешь ее поискать. Такому мудаку, как ты, жизни не хватит, чтобы ее найти. Тем более что она растет. Ты ее даже не узнаешь.
– Соблазнительно, Коченок, но это больше не пройдет.
– Слушай меня, ублюдок. Ты можешь еще раз накормить меня дерьмом и засунуть мне его в глотку. Но только пораскинь мозгами: я единственный, кто мог бы найти Леа.
– «Кто мог бы»? Ты что, не знаешь точно, где она.
– Откуда? Как только девка проходит через этот канал, ее могут продать еще раз двадцать и раз десять поменять страну.
– Тогда на фиг ты мне нужен.
– Я знаю, к кому обратиться.
– Я тоже.
Ты учти: каждые четверть часа – это еще один клиент. Не торопись, пораскинь мозгами как следует. Но только если ты думаешь, что на верном пути, значит, ты полный мудак.
Натан услышал уже достаточно. Он опять накормил его экскрементами, завязал рот тряпкой и ушел, слыша за спиной сдавленные смешки.
Значит, Карлу отправили в какой-то албанский бордель, из тех, что контролировала банда Коченка. Значит, лучший способ найти ее – это отправиться по следам ай-ка. Она, конечно, была старше, чем этим камикадзе из «Доллз бэнг», но, учитывая ее физические данные, главный критерий для торгашей, в сравнении с ними она отнюдь не проигрывала.
Что касается судьбы Леа, он предпочитал об этом не думать.
Задержать дыхание. Жить бесцельно, но решительно.
  
172
 
Натан спустился в подвал. Семь из восьми пленников уже успели прийти в себя. При виде направленного на них «узи» они застыли на нижней ступеньке лестницы.
– Я освобожу того, кто скажет мне, где Барсов, – заявил Натан.
  
Ответа не последовало. Натан погасил свет, выпустил очередь из автомата, затем опять включил свет.
– Где Барсов?
Он вновь выключил лампу и, опустив оружие, выпустил еще одну очередь. Когда он в очередной раз щелкнул рубильником, внизу валялся один из пленников, раненный в ногу.
– Желающие есть?