Последнее оружие

  
138
 
Высокие остроконечные скалы из белого известняк отражали эхо. От глухого прерывистого звука скалы вздрогнули, а по воде пошла рябь. Натан увидел, как сверху надвигается гигантская тень. Он отпрянул назад. Вонзившись в узкое русло потока, кусок скалы поднял волну. Вода нахлынула на него и увлекла за собой.
На вершине скалы Натан заметил чей-то силуэт. Он нырнул и выбрался на поверхность только там, где, как ему казалось, он был скрыт от взгляда того, кто только что пытался уничтожить его. Цепляясь за неровности и выемки скалы, за корни и растения, которым удалось отвоевать себе место в мире минералов, он вскарабкался по крутому склону. Тяжелый и опасный подъем привел его на поросшую лесом площадку. Натан приблизился к тому месту, откуда оторвалась каменная глыба. Какой-то неясный отблеск привлек его взгляд к входу в пещеру, выдолбленную в скале на другом берегу реки, чуть ниже. Туда с помощью веревки как раз карабкался не кто иной, как Мартен Доманж. Клеа смотрела в ту сторону, где ее муж, совершив подвиг Геракла, перекрыл поток. Супруги отступили в пещеру. Со своего возвышения Натан на глаз прикинул глубину реки. Прозрачная вода позволила ему разглядеть яму между двух отмелей. Нужно разбежаться, но не слишком сильно, чтобы не разбиться о скалу напротив. Водоем, в который он собирался прыгать, казался не больше кропильницы. Он переждал порыв ветра, который мог бы отклонить траекторию полета, и устремился вперед. В конце прыжка сила притяжения увлекла его на скалу. Он сгруппировался, чтобы приземлиться точно на подошвы. Падение показалось бесконечным. Он вонзился в воду и вынырнул на поверхность, ощущая резкую боль в боку. Удар примял грудную клетку. Восемь метров практически вертикальной стены, что оставались до его цели, преодолеть было нелегко: несколько раз, соскользнув вниз, он оказывался в исходной точке. Почти приклеиваясь к скале, цепляясь за редкие впадины и трещины, он целых два часа, как израненная ящерица, поднимался к входу в пещеру. Грот был оснащен всем необходимым, чтобы здесь можно было выдержать длительную осаду. Керосиновые лампы освещали два больших сундука, запасы провизии, две раскладушки, одеяла, газовые баллоны. Когда он выпрямился, Клеа вскрикнула. Мартен сунул руку в рюкзак. Не дожидаясь, пока он ее оттуда вытащит, Натан бросился на него и, применив свой коронный захват, лишил возможности двигаться. На пол выпал нож Доманжа. Натан выпустил его руку.
  
– Что вы здесь делаете? – спросил Доманж.
– Пытаюсь согреться.
Мартен откинул крышку сундука и достал спортивные штаны и футболку.
– Это вам, наверное, подойдет.
Его забота удивила Натана.
– Как вы нас нашли? – спросил Мартен.
– Благодаря Сильви Бач, моей напарнице.
– Я помню ее. По-моему, мы ей не очень понравились.
– Она считает, что вы воздействовали на Аннабель.
– Родители всегда воздействуют на детей.
– Да, но ведь Аннабель не ваша дочь.
Супруги переглянулись. Натан натянул сухую одежду.
– Хватит вешать мне лапшу на уши, – бросил он.
– А что позволило вашей напарнице утверждать, будто мы воздействовали на Аннабель?
– Ее проницательность.
– Можете передать ей, чтобы она засунула ее сами знаете куда.
– Это будет непросто. Она уже в могиле.
Мартен пожалел о своих словах. Стоящий напротив него Лав был совершенно спокоен. Будь на его месте кто другой, он живо заткнул бы ему глотку. Мартен извинился.
– Я принимаю ваши извинения, – сказал Натан, – за то, что вы мне солгали, сказали гадость о Сильви и попытались меня убить. Но мое великодушие тоже имеет границы.
– Аннабель действительно не наша дочь, – вынуждена была признать Клеа.
– Это я уже знаю.
– Что вы хотите узнать еще?
– Чья она дочь?
– Это нам неизвестно. Мы удочерили ее, когда ей было уже восемнадцать.
– Восемнадцать?
Она покосилась на мужа, во взгляде которого читался упрек. Мартен поднялся, Натан попросил его сесть на место. Клеа продолжала:
– Когда она вступила в общину, она уже находилась под чьим-то психологическим воздействием.
– Чьим?
– Когда мы принимаем нового адепта, мы не просим его рассказать о своем прошлом.
– Но вы ведь не просто ее приняли. Вы дали ей свое имя.
Присутствие мужа смущало женщину. Натан решил бросить ей наживку:
– Я вам скажу, кто она такая. Как и двести сорок шесть остальных женщин, Аннабель была подготовлена, чтобы подорвать экономическую мощь, используя для этой цели свое обаяние и дипломы престижных университетов. Это террористка. И все наводит на мысль, что и вы принимали участие в ее подготовке, например учили, как правильно использовать свое обаяние.
– Вы не из полиции, – заметил Мартен.
– Почему вы так решили?
– Вы знаете еще меньше, чем они. На кого вы работаете?
– Ни на кого.
– Чтобы понять, заслуживаете ли вы доверия, я должен прежде всего знать, чем вы руководствуетесь.
Мартен протянул Натану дымящуюся кружку. Пока все дули на горячий кофе, стояла тишина.
– Когда я был ребенком, – сказал Натан, – отец заставил меня заучить наизусть письмо, которое индейцы хопи послали в тысяча девятьсот семидесятом году президенту Никсону. Оно начиналось так «Белый человек, равнодушный к величию природы, осквернил лик нашей Матери Земли. Следствием технологического превосходства белого человека стало его безразличие к духовной жизни и непонимание значения того, что он видит вокруг себя. Стремление белого человека к материальной собственности и к власти заставило его закрыть глаза на зло, причиненное нашей Матери Земле в поисках того, что он называет природными ресурсами. Почти все люди, и даже многие индейцы, решившие выбрать путь белого человека, уже не могут разглядеть путь Великого духа».
Натан сделал глоток горячего кофе.
– Я вырос с мыслью о том, что спасение человечества зависит от пути духовного, прежде чем понял, что религии устремились в эту брешь и взяли Великий Дух в заложники. И тогда я удалился от мира. В результате этого одиночества в жизни появились пустоты. Сильви пришла, чтобы заполнить эти пустоты.
– Как и потребность в любви? – спросил Мартен.
– Которая уступила место потребности познания и признания? – добавила Клеа.
– Мне не удается приблизиться к истине, которую я преследую, в то же самое время я отклоняюсь от пути, который и состоит в том, чтобы не приближаться к истине. Познание внутри меня, а не вовне.
– Желание быть полезным вас тоже не воодушевляет?
– Я мечтаю быть полезным. Как узловатое, скрюченное дерево, которое ни на что не годится. Его не срубят, и жизнь его будет долгой. Если бы все были такими, никто бы не знал страха.
– Тогда почему вы здесь? – спросил Мартен.
– Чтобы продолжить дело Сильви. Вдохнуть в нее душу и сделать бессмертной.
– Значит, для вас источник энергии – это любовь к женщине, – сделала вывод Клеа.
Женщина обменялась с мужем понимающим взглядом. Натан был им неопасен.
– Аннабель была не тем, что вы думаете, а как раз наоборот, – сказал Мартен.
– Она не террористка, – добавила Клеа.
– Террористы – те, кто их воспитал, – продолжал Мартен. – История, которую я вам сейчас расскажу, вам не понравится. Прежде всего потому, что вы поймете, что неправильно вычислили врага. А еще потому, что это история о людях, которые хотели быть полезными.
  
139
 
Прежде чем начать рассказ, Мартен Доманж зажег керосиновую лампу. На ущелье стремительно спускалась ночь. На стекле плясали языки пламени и отбрасывали на лица желтые тени.
  
– Я занимал важную должность в Нью-Йорке, когда обрушились башни Всемирного торгового центра. В тот самый день мы стали свидетелями поворотного пункта истории и человечества. Соединенные Штаты отныне не были гарантом мира. Политики оказались бессильны. Будущие поколения теперь не были защищены от войны. Шок от одиннадцатого сентября выявил все, что накапливалось в коллективном подсознании, все страхи, верования, привязанности. Я составил подробный перечень и сделал тщательный отбор, отделив реальное от того, что нам внушали. Я оценил ту власть, что мы передали другим. Я уволился из ООН и уехал с Клеа в Индию.