Последнее оружие

– Мы полетим следующим рейсом, – попыталась успокоить его Сильви.
Резкий удар отбросил ее вперед, потом по инерции назад.
– Ублюдок! – воскликнул инспектор.
«Мицубиси» вновь подал назад, резко затормозив перед «фиатом», который врезался в его борт. Задние дверцы грузовика открылись, и оттуда выкатились две стальные рельсы. «Фиат» подался вперед, встал на дыбы и вкатился в прицеп, который тут же тронулся с места. Под массивным ударом вдребезги разлетелось ветровое стекло. Когда металлическая труба обрушилась на голову Карцетти Сильви закричала. Усевшийся за руль здоровяк подал автомобиль еще немного вперед. Почти одновременно два типа в спортивных костюмах оторвали Сильви от сиденья и, резко толкнув вперед, в кровь разбили ее лицо об отделение для перчаток. Поднявшаяся стенка прицепа погрузила их всех в темноту. Сильви открыла дверцу машины, которая уперлась в стену. Прямо перед ее лицом раздался треск электрошокера. Навалившаяся сверху гора мускулов раздвинула ее ноги и задрала платье чуть ли не до подмышек.
  
– Где Лин Ли? – спросил голос.
– Кто?
Рука в перчатках сорвала с нее трусики и засунула между ног дубинку. Почувствовав, как разрываются внутренности, Сильви не смогла сдержать крик.
– Если еще раз неправильно ответишь, получишь электрический разряд. И смотри, все неправильные ответы я знаю наизусть.
– Лин Ли осталась в Париже, в гостинице «Ренуар», – ответила она.
– Кто еще работает с вами?
– Федеральный агент Джеймс Музес и Натан Лав.
– Правильный ответ. Где они?
– Музес в Вашингтоне, Лав в Сомали.
– Прекрасно.
– Еще есть один сотрудник, – добавила Сильви.
– Что еще за сотрудник?
– Леопольд Ошон.
– И где он?
– В Африке, с Лавом.
Это было все, что она придумала, чтобы хоть как-то предупредить Натана, Если они попытаются вступить с ним в контакт, упоминание ее психолога должно его насторожить. Она знала, что сейчас умрет, что больше никогда не будет заниматься с ним любовью и никогда не увидит ни своего сына, ни цветущих вишен. Металлическая труба, вся в крови Карцетти, обрушилась на нее, словно пушечное ядро.
Проехав еще несколько километров, грузовик остановился. Дверцы открылись. «Фиат» соскользнул по рельсам и упал в пропасть на глубину шесть сотен метров.
  
131
 
Мари и Поль Жоффруа жили в пятом округе, в большом комфортабельном доме. Натан проскользнул в холл вслед за каким-то жильцом, который набрал код доступа. По домофону ему ответил женский голос.
– All thay you can't leave behind,  [36]– сказал Натан.
– Что?
– «Ю-Ту», Эфиопия, хамеры.
– Натан, это ты?
– Можно подняться?
Автоматическая дверь холла открылась с тихим жужжанием. Мари он увидел на лестнице, она стояла на верхней ступеньке, одетая в мужскую рубашку. Она почти бросилась на него и стиснула в объятиях.
– Я так рада тебя видеть, Натан. Я бы не поверила…
– Как ты?
– Мы вернулись три дня назад. Поль отказался лечиться в Аддис-Абебе. Первым же рейсом его отправили в Париж. Нога воспалена, но хирурги надеются, что все будет впорядке.
– А Хлоя?
– Она спит.
Натан обвел глазамижилище Жоффруа. Современная квартира, дизайнерская мебель, экзотические безделушки, привезенные из путешествий, белые стены, увешанные афишами, DVD с мультиком на столе в гостиной, детские башмачки на стуле, плазменный телевизор, вмонтированная в стенку стереосистема, колонки, откуда лилась негромкая мелодия.
 
 
Be still my lion heart!
 
A revolution ready to pounce
 
All passioneers
 
Up and out of the house!  [37]
 
 
– «Ю-Ту»?
– «Колдплей». «Х энд Y».
В кухне она сварила ему кофе.
– Я могу увидеть Хлою?
Вопрос удивил Мари.
– Ну да… если хочешь… Пойдем.
Она толкнула дверь комнаты в конце коридора, и они оказались в полумраке. Небольшой ночник лил мягкий рассеянный свет, который освещал увешанные 4ютографиями и рисунками стены, стеллажи с детскими книжками. В постели, заваленной мягкими игрушками, спала четырехлетняя девочка. Светлая головка выделялась на кружевной подушке, которая делала кроватку похожей на гигантский торт. Натан вдохнул запах ванили и цветных карандашей. Святилище покоя и невинности. Мари неотрывно смотрела на него, задавая себе вопрос, о чем он сейчас думает. Она предложила ему пройти в гостиную и сесть на диван, рядом со свернувшимся в клубок котенком.
– Красивая, правда?
– Как и мать.
Мари покраснела и низко склонилась над чашкой.
– Ты выполнил свою задачу в Эфиопии?
– Спасибо за мейл. Благодаря тебе я встретился с тем, с кем было нужно.
– Что привело тебя в Париж?
– Моя задача еще не выполнена.
Натан не хотел распространяться на эту тему. Говорить ей о том. что тот, кто нанял его выполнить эту набегу, недавно умер, было бессмысленно. Она и так знала слишком много.
– Хочешь переночевать здесь?
– Ты не боишься?
– Кого? Поля?
– Что сюда нагрянет банда убийц.
– Я все время думаю о том, что с нами случилось в Африке. С тобой я получила большевпечатлений, чем за всю свою прошлую жизнь.
– Ты часто думаешь о Камте?
– Я каждую ночь вижу его лицо. Я думала о том, что ты мне сказал. Ты привлек меня тем, что показал другое измерение, то, где все кажется возможным. Жизнь коротка, Натан, и я осознаю, что делаю лишь вещи ничтожные и неприятные. Я не могу сказать, что счастлива. Моя поездка в Африку, вопреки тому что я от нее ожидала, лишь выявила пошлость моего существования.
Ты направила свою энергию на то, чтобы достичь несуществующего.
– Что я должна делать?
– Жить с этим.
– С чем?
– Извлекать пользу из всего, что вокруг.
– Из чего? В этом-то и все дело. Я замужем, и этого уже не изменить, я делаю идиотскую работу, Поль зациклился на своей, мы взяли кредитов на двадцать лет, будущее никогда не казалось мне таким унылым.
– Ты изрекаешь банальные сентенции, все эти «всегда» и « никогда»только прикрывают твои проблемы. Избавься от» того. Убей Будду.
–  Тыбогохульствуешь?
– «Будда» – это не Бог. «Убить Будду» – означает сделать первый шаг к свободе. Убей ожидания, верования, убей свои предрассудки.
– Я тебя не понимаю.
– Радость есть во всем, надо только уметь отыскать ее.
– Легко сказать.
– Надо радоваться повседневной жизни. Нельзя пренебрегать никаким, даже самым обычным действием или жестом. Налить другу кофе, сделать букет, составить список покупок, вымыть чашку, проводить ребенка в школу… Повторение самых банальных жестов позволяет разуму избавиться от химер прошлого и будущего.
– Вряд ли ты сам часто делаешь покупки в супермаркете.
– Рядом с тобой существует источник счастья.
Она смотрела на него, не понимая. Он уточнил:
– Комната Хлои – неисчерпаемый кладезь радости. Она вся пропитана радостью.
– Из тебя получился бы идеальный отец.
Чтобы отогнать мысль о том, что он чуть не стал им, Натан призвал на помощь философию Ли Бо:
– Один китайский поэт сказал, что для него наивысшее счастье – это слушать, как поет маленькая девочка, которая спросила у вас дорогу и теперь уходит. Что же касается меня, это ребенок, который закрывает глаза, чтобы превратить мир в мечту.
– Ты проповедуешь, но сам не следуешь своим проповедям, Натан. Ты превозносишь радости повседневной жизни, но сам никогда не просыпаешься в одном и том же месте дважды и каждый день рискуешь жизнью.
  
– Возбуждение – это черта, присущая сумасшедшим. Мудрец спокоен.
– Так, выходит, ты чокнутый?
– В настоящее время – да. Обычно я стараюсь медитировать у моря, разглядываю гальку, словно это драгоценные камни, смакую ананас, словно ничего не ел уже много дней, возношу благодарность солнцу, которое дарит тепло и свет, с восхищением смотрю на все, что меня окружает. Рисковать жизнью – это просто.