Последнее оружие
– Какого черта вы голышом? – были первые слова Барни Риггза в то утро.
– Войти можно?
Риггз вылупился на Мари. Вид молодой женщины явно обострил его чувство гостеприимства.
– Чего вам надо?
– Одежду.
– Торопиться некуда, – буркнул пилот, не сводя глаз с молодой женщины.
Под его похотливым взглядом Мари вновь обрела чувство стыдливости и прикрыла лобок руками.
– Мне надо как можно скорее добраться до Танзании, – напомнил Натан.
У него была ночь, чтобы принять решение. Вернуться к Аджи, в незыблемое прошлое, или отправиться на поиски Сюзан, навстречу неопределенному будущему. Он присоединился к выбору француженки.
– Вы мне это уже говорили. Вчера. А сами все еще здесь.
– Случились помехи.
– А у меня график. Вечно сваливаетесь как снег на голову.
– Если не вылетаем немедленно, верните мне мои шестьсот долларов.
– А ружье мое куда подевали?
– Вычтите из задатка, который мне вернете.
– Ладно, не будем нервничать. Дайте пару секунд.
Он сунул свой покрасневший от алкоголя нос в записную книжку, помеченную 1999 годом, полистал, проверяя расписание, и заявил:
– Надо вылетать до десяти часов. Иначе напоремся на тех, кто забронировал места.
– Который час?
– Восемь. А вы уверены, что сможете заплатить? Потому как на первый взгляд у вас при себе мало что есть.
– Я заплачу вам даже за шмотки, которые вы нам дадите.
Риггз порылся в своем гардеробе и вновь появился с парой грязных джинсов, заляпанной рубашкой в цветочек и майкой с рекламой «Американских авиалиний». Вырядившись как бродяги, они вышли на улицу. Мари направилась в полицию, Натан – в мотель. Без бумаг, без официального статуса, с ордой убийц на хвосте, у которых тут наверняка обширные связи, он предпочитал избегать представителей закона. По словам портье, полиция ничего не нашла в номере, кроме дроби и дырок от пуль.
– А где обрез?
Взгляд портье машинально нырнул под стойку.
– Лучше вам вернуть его мне.
Тот выудил оружие из тайника и положил на газету с фотографией эфиопского президента, совершающего поездку по Судану. Пыльные часы на стене показывали 8.30. Натан засунул обрез под гавайскую рубашку и поспешил на аэродром. Им завладело странное ощущение. Что-то было не так. Но что именно? Что-то в мотеле. Он стал перебирать в памяти: лицемерная рожа портье, регистрационная стойка, ружье, часы, газета…
Газета.
Датирована августом 1999 года! Тем же годом, что и записная книжка Риггза. Ему еще больше стало не по себе. Убегая в долину Омо, он спустился в глубь времен на многие тысячи лет. А вернувшись в настоящее, застрял, похоже, в 1999 году. Что бы это значило? Он решил потребовать у Риггза, кроме патронов к дробовику, еще и сегодняшнюю дату.
– Нашли мою хлопушку?
– Верну в самолете.
– Похоже, выбора у меня нет.
– Угадали.
– Как тут не угадать – от вас одни неприятности.
– Мне нужны патроны.
– Ну вот, что я говорил!
– А какой сейчас год?
– Это как посмотреть.
И пилот сообщил ему, что в Эфиопии сейчас 2 августа 1999 года. Страна живет по юлианскому календарю, который отстает от григорианского на семь лет.
– Тысяча девятьсот девяносто девятый год тут начался, если по вашему календарю считать, одиннадцатого сентября две тысячи шестого года.
– Одиннадцатого сентября?
– Ну да. Как раз в годовщину теракта в Штатах. Будь оно проклято, это одиннадцатое сентября! Я ведь в тот день должен был сидеть за штурвалом одного из тех самолетов, которые врезались в башни. Но меня отстранили, потому что я малость выпил – из-за того, что жена смылась с курьером из Всемирного торгового центра. Тот погиб при взрыве, жена от этого так и не оправилась. А я продолжил пить.
От упоминания об 11 сентября на Барни Риггза нахлынула лавина воспоминаний. Его жизнь походила на сценарий телефильма, которому Натан собирался добавить немного действия. На часах было 8.45.
– Я пойду вперед, – сказал Натан.
– Мне только в порядок себя привести – и я за штурвалом.
Задумавшись о том, что Риггз понимал под «привести себя в порядок», Натан достиг аэродрома. Стюардесса в пестрой тунике сообщила, что вылет в Аддис-Абебу – в 9.30. На взлетном поле он заметил вертолет, самолет Риггза и лайнер «Эфиопских авиалиний», выгружавший туристов. Безопасность и таможенный досмотр небрежно обеспечивали двое военных. Все было проще, чем он думал. Мари появилась в 9.05, в более соответствующем ситуации костюме, чем Риггзовы обноски. Она ответила на вопросы полицейских, забрала свои документы и чемодан. Поль ждал ее в больнице Зенави в Аддис-Абебе.
– Вот, – сказала она, – наши пути расходятся.
Она протянула ему пластиковый пакет с одеждой.
– Это вещи Поля. Были в чемодане. Думаю, они тебе больше подойдут, чем это тряпье.
– Спасибо, Мари.
– Почему ты сам не возвращаешься к хамерам?
– «Не хочу навредить этому племени» – твои собственные слова. Они мне напомнили предсказание моих предков, что с Востока явится огромное белоглазое чудовище и по мере своего продвижения будет пожирать землю.
– Довольно злободневный прогноз.
– На этом основано мое расследование.
– Ты ни к чему не привязываешься, Натан. Это и гонит тебя с места на место.
Ей было пора на посадку.
– Я сунула в пакет свой адрес. Если окажешься в Париже, мне будет приятно тебя видеть.
– Могу я попросить об услуге?
– Если только не велишь убить кого-нибудь.
– Я не убийца.
– Шучу.
– Мне надо, чтобы ты послала кое-что по электронной почте, как толькоприлетишь в Аддис-Абебу. Там есть интернет-кафе.
– Кому?
– Сюзан Фокс. Зайдешь в Yahoo и отправишь сообщение с электронного адреса Эзиан Зави. Адрес и пароль доступа я тебе дам.
– Что я должна написать?
– «Буду сегодня после полудня» и подпись: «Эзиан».
– Ладо, поиграю в шпионские игры четверть часика.
Она поцеловала его и направилась к военным для беглого досмотра. Когда самолет исчез в небе, успокоенный Натан смог оглядеться. Взгляд наткнулся на Барни Риггза, одетого в потертую кожаную куртку и с сумкой на плече.
– Летим, – сказал он.
На сей раз Натан был с ним согласен.
– А где красивая дамочка?
– Села в другой самолет.
– Не доверяете мне?
– Просто ей в другую сторону.
– Так она не ваша?
– Внешность обманчива.
– Вот это самое я твержу тем, кто опасается ко мне садиться.
Они миновали военных, которые кивнули Барни. Оставалось пройти какие-нибудь двести метров до двухмоторника с надписью «Стелла эйрвэйз».
– «Стелла эйрвэйз»? – удивился Натан.
– Мою жену Стеллой зовут.
– Прекрасная дань уважения.
– Надо бы нам с вами потолковать.
– О чем?
– Какого черта вы делали голышом с бабой и лошадью, например.
– Это все?
– И что мне делать с клячей, которую вы припарковали на моей клумбе?
– Скажу, когда будем в Танзании.
– А мое ружьишко у вас за пазухой? Когда собираетесь им воспользоваться?
– Прямо сейчас.
116
Предрассветный туман, окутывавший лес акаций, медленно разрывался на ватные полосы. На переднем плане среди высокой травы, стал виден массивный силуэт буйвола. Тяжелое дыхание жвачного превращалось в пар, вырываясь из влажных ноздрей. Загнутые рога придавали ему вид Бонапарта при Аустерлице, созерцающего равнину перед сражением. Какая-то красноклювая птичка опустилась на его хребет и стала клевать корку засохшей грязи облепившую шкуру. С края кратера донесся рев. Буйвол-одиночка не шелохнулся. К нему присоединился десяток сородичей, окружив его молчаливым кругом. Странный хоровод длился несколько минут, потом застыл. Стадо снова разбрелось по саванне, оставив буйвола в задумчивости. Медленно появилось солнце – желтый зазубренный диск, воспламенивший небо. Маячивший на линии горизонта черный носорог пронзил огненный шар своим рогом.