Последнее оружие
– Какого рода?
– Кто настоящие родители Аннабель, Николь, Галан? Любила ли и Николь живопись и блюз? Почему Аннабель назвала своего пса Баришем? Надо отыскать такую связь между четырьмя женщинами, которая бы по-настоящему что-нибудь означала. Пока у нас ничего такого нет.
Сидя в позе лотоса, Натан смотрел на Сильви снизу вверх, и этот вид доставлял ему удовольствие. Ее волосы вились по плечам, большие голубые глаза лучились морщинками к вискам, капли воды блестели на золотистой коже, которую, должно быть, ласкало много мужчин. Он расцепил ноги, соединил ступни и попросил ее сесть к нему на бедра. Пятьдесят кило Сильви напрягли его приводящие мышцы, пригибая колени к полу на каждом выдохе. Обычно он делал это упражнение один, но зрелище, которым он наслаждался в этот миг, стоило любых дзенских поучений. Он откинулся назад, Сильви потеряла равновесие и упала на него.
– Это что, часть упражнения?
– Да, заставляет работать половые органы.
– Думаешь, сейчас подходящее время?
– Заниматься любовью с тобой – опыт вне времени.
33
Натан посвятил утро просмотру того, что две камеры наблюдения, расположенные на подступах к проулку, запечатлели со времени исчезновения Суйани. Внезапно вкус его чая перебил всплеск адреналина.
– Прокрутите-ка еще разок пленку на правом экране, – сказал он оператору.
В проулок вошел какой-то тип в куртке с капюшоном. Поскольку камера на выходе его не засекла, Натан попросил, чтобы запись прокрутили вперед. Человек в капюшоне вышел наконец… с той же стороны. Время, проведенное в проулке, – одиннадцать минут. Они отобрали самые четкие кадры. На субъекте были серая спортивная кофта с капюшоном, джинсы большого размера и черные кроссовки. Видеозапись вчерашняя, сделана в 18.42.
– Можете отправить эту запись по Интернету?
– Легко.
Натан набрал домашний номер Тайандье. Во Франции было три часа утра. Он был уверен, что застанет его дома.
– Взгляните на типа, которого тут засекла камера наблюдения, и скажите мне, не тот ли это, которого вы застали у Аннабель. Запись сейчас пришлю.
Тайандье мгновенно проснулся и продиктовал свой электронный адрес.
Через полчаса капитан Санако получил сообщение на свой компьютер. Его французский коллега подтверждал сходство. Тот же рост, та же манера ходить мелкими шагами, прижимаясь к стенам, опустив голову и пряча лицо под капюшоном. Тайандье даже предложил лично приехать в Японию, чтобы помочь с опознанием, но капитан отговорил. Пока подозреваемый не арестован, его присутствие было бы тут бесполезным. У Натана вдруг мелькнула идея:
– А можно отследить его на видеозаписях с других камер города?
– Разумеется. Это вполне выполнимо, – сказал Санако.
– Я хочу знать, куда он направился, выйдя из проулка. Санако монополизировал всех операторов, задействованных в системе видеоконтроля за Токио. Натан обошелся без завтрака и наблюдал за методичной работой программы поиска, пытавшейся идентифицировать человека по изображению, которое в нее запустили. Наконец компьютер выдал список с перечнем всех мест, где тот был заснят, с указанием точного времени. Мало-помалу перед ними выстраивался маршрут человека в капюшоне. Только теперь Натан осознал, под каким колпаком жили тут люди. Так что стоило этим воспользоваться и подтолкнуть машину сделать еще шаг.
– А можно определить, где он в настоящее время?
Операторы застучали по клавишам. Главный компьютер не обнаружил никаких соответствий.
– Подозреваемый не на улице, во всяком случае, вне поля зрения какой-либо камеры.
– Где его засекли в последний раз?
– Вчера вечером, в квартале Синдзуку, – сказал оператор. – В 22.58 он вошел в гостиницу «Тории». С тех пор не выходил.
34
Полицейские сорвали дверь тридцать восьмого номера отеля «Тории» легко, словно театральный занавес. Группа захвата устремилась в искореженный дверной проем. Прежде чем лежащий на кровати субъект успел приподнялся, в его висок ткнулся автоматный ствол, а руки были заломлены за спину. Боль в затылке не давала ему двигаться, в ухо орали приказы.
Подозреваемый оказался бородатым японцем лет шестидесяти. У него были стеклянный глаз и одеревеневшая с похмелья глотка. Капитан Санако засыпал его вопросами. Тот назвался Юичи Матабе, бомжом. Накануне его разбудили, когда он мирно дрых в своей палатке. Какой-то тип, чье лицо было скрыто капюшоном, а голос с сильным иностранным акцентом звучал как-то странно, предложил ему одежду, номер в гостинице и бутылку саке.
– Нас провели, – признал Санако.
– Пусть покажет, где встретил своего благодетеля.
Включив мигалки и сирены, они помчались в сторону муниципальных высоток. У подножия небоскребов, под нагромождением автострад и железнодорожных путей, вырос поселок из палаток и картонных коробок. Квартал бездомных.
Помощник сообщил капитану сведения, которые только что получил насчет бомжа. Тот раньше держал ресторан, но в результате несчастного случая потерял глаз, жену и свое дело. Депрессия, алкоголизм – накатанная дорожка в картонную коробку. Юичи Матабе никогда не выезжал за пределы Японии. У него даже паспорта не было. Прежде чем залезть в свою палатку, бомж снял обувь. Натан тоже разулся и последовал за ним. В палатке был грязный спальный мешок, барахло с помоек и зловонный дух.
– Почему голос того типа в капюшоне показался вам странным?
– Писклявый какой-то. Неестественный. Доносился из-под капюшона, где не было лица.
– Вы упомянули еще сильный акцент.
– Он говорил так, будто ни слова не знает по-японски. Я сперва даже не понял, что он там лопочет. Пришлось несколько раз переспрашивать.
– Почему вы согласились на его предложение?
Бомж усмехнулся:
– Думаете, я тут живу, потому что мне нравится?
Натан попросил хозяина вылезти наружу, чтобы обследовать его тошнотворное жилище. Под парой заскорузлых от грязи носков он обнаружил газетный сверток с протухшими суши. И среди этой гниющей массы – ключ. Он показал его Юичи. Тот понятия не имел, откуда он тут взялся.
– Это от автоматической камеры хранения, – сказал Санако. – Один из соседей видел типа в капюшоне, который проскользнул ночью в палатку. Может, он как раз и искал этот ключ.
– Значит, не нашел.
– А где он был спрятан?
– Под запахом.
– Это с вокзала Синдзуку, – сказал капитан, внимательно осмотрев ключ.
– Тогда давайте глянем, что он отопрет.
Зона камер хранения располагалась в стороне от главного зала и была обширнее футбольного поля. Сотни ячеек тянулись рядами, насколько хватало глаз. Они направились к триста двадцать седьмой ячейке – этот номер был выбит на ключе. Санако приоткрыл дверцу на миллиметр, просунул пластиковую карточку в щель и, казалось, успокоился.
– Не заминировано.
Он раскрыл ее полностью.
Металлический ящичек содержал три бутылки саке, пачки зерновых хлебцев, печенье, сушеные фрукты, йены.
– Что это значит? – воскликнул Санако.
Капитан подозвал Матабе, и тот ошалел при виде трех литров саке. Похоже, бомж обнаружил эти сокровища только сейчас под упаковками печенья лежал надорванный клочок бумаги с адресом.
– Это в квартале Асакуса, – сказал Санако. – На другом конце города. Едем.
– Он никуда нас не приведет, – сказал Натан.
– Откуда вы знаете?
Тип в капюшоне водит нас за нос.
– Зачем же тогда он ищет ключ?
– Он его не ищет. Он его сам и подложил.
– С какой целью?
– Связать нам руки, пока он занят чем-то другим.
– Чем?
– Я – человек в капюшоне.
– Что-о-о?
– Я возвращаюсь на места исчезновений. Я провел в квартире Аннабель по крайней мере три четверти часа. Я прочесал лес Фонтенбло в том месте, где была похищена Николь. В Токио сложнее, повсюду камеры слежения. Я вынужден отвлечь внимание полиции. Я сбиваю противника с толку обманными действиями, заставляю сосредоточить силы на одном фронте. «Обмануть на востоке, ударить на западе». Отель «Тории», бомж, ключ от камеры хранения, этот клочок бумаги с липовым адресом – приманки. А я тем временем действую…