Еда. Отправная точка. Какими мы станем в будущем, если не изменим себя в настоящем?
Продукты, которые мы чаще всего едим, не всегда самые любимые.
В 1996 году невролог Кент Берридж изменил представление многих ученых о питании, когда внес различие между «желанием» (иными словами, хочу съесть определенный продукт, чтобы насытиться) и «любовью» (наслаждением от еды) {36}. Берридж обнаружил, что «желание», или тяга, отличалось от «любви» как на психологическом, так и на неврологическом уровнях. Та зона головного мозга, которая контролирует стимул что-то съесть, занимает все прилежащее ядро, а участки коры мозга, отвечающие за удовольствие от еды, занимают небольшие «горячие точки» того же ядра. Для Берриджа это открытие позволяет думать о некоторых «дисфункциях желания», которые так мучают людей. Например, ненасытность – как любое другое аддиктивное [4] поведение – может ассоциироваться с «чрезмерным желанием без соответствующей “любви”» {37}. У вас может появиться огромное желание съесть гигантскую порцию чипсов со вкусом сыра, даже несмотря на то, что удовольствие, которое они доставят после того, как вы их съедите, будет гораздо меньше, чем вы ожидаете. Более того, любители поесть часто отмечают, что продукты, к которым они испытывают тягу, вообще-то не особенно вкусные: желание было сильнее удовольствия.
Однако, отвечая Берриджу, некоторые неврологи отметили, что любовь и желание остаются «невероятно запутанными» {38}. Сам Берридж признает, что существуют веские доказательства того, что если сократить количество еды, которая вам нравится, то меньше захочется ее употреблять {39}. Даже если желанные продукты не делают нас такими счастливыми, причина, по которой мы их хотим, заключается в том, что с ними связаны приятные воспоминания из прошлого {40}. Словно наркоманы, мы стараемся получить максимум удовольствия.
Поиск причины, из-за которой нам нравятся определенные продукты, является жизненно важным вопросом для тех, кто хочет лучше питаться и правильно кормить свою семью.
Если спросить, результатом чего являются вкусовые предпочтения, подозреваю, многие ответили бы, что они зависят от характера человека, то есть, другими словами, это в нас «генетически заложено». Факт любви или нелюбви к шоколаду так тесно связан с отождествлением себя, что мы не можем даже представить себя иначе. Выбирая самый жгучий перец чили, мы демонстрируем свою склонность к авантюрам; подчеркиваем свою неприхотливость в гостях, говоря хозяину, что «съедим все, что дадут»; утверждаем, что придерживаемся традиций, съедая целый кусок жареного бифштекса. Вкусовые предпочтения – это отличительные признаки личности. Когда моей дочке было восемь лет, она рисовала себя, а сверху приписывала названия продуктов, которые она больше всего любила.
Поскольку вкусы так глубоко укоренены в нашем характере, можно легко подумать, что они в большинстве своем являются генетически обусловленными, то есть неподдающимися изменениям. Часто можно услышать: «Ты такой капризный, весь в деда!» – словно требовательность в еде предопределена еще до рождения человека. Действительно необъяснимо, каким образом неприязнь к баклажанам или любовь к чернике передается от родителя ребенку. Такие семейные особенности лишь в очередной раз подтверждают, что предпочтения в еде действительно передаются по наследству.
Когда я вкратце излагаю суть своей книги некоторым людям, то чувствую, что мои тезисы у них иногда вызывают легкое раздражение. «Я не считаю, что способен научиться есть тем или иным образом, – слышу в ответ. – Ничто на свете не заставит меня полюбить темный изюм – сельдерей – салями (лишнее зачеркнуть)». И в заключение всегда спрашивают: «Разве дело не в наследственности?» Не имею ничего против, если вы не любите изюм. И я вовсе не отрицаю, что в наших отношениях с едой присутствует влияние генетики. Мы приходим в этот мир с определенным багажом. У одних развилась генетическая чувствительность к некоторым вкусам (особенно к горькому), а другие даже не различают их {41}. Существуют также генетические вариации аппетита каждого человека: скорость, с которой мы едим, и радость, испытываемая от еды {42}. Мы отличаемся тем, как мы пережевываем пищу, глотаем и перевариваем ее. Некоторые люди рождаются с особенностями, которые усложняют процесс питания, например, проблемами с системой оральной моторики. Я и представить себе не могла, каким сложным может быть простой перенос еды с тарелки в рот, пока у меня не родился третий ребенок с расщелиной неба, и во время принятия пищи мы вместе страдали. Теперь ему пять лет, но отдельные новые блюда провоцируют слезы (чаще всего, его). К тому же на отношения с едой влияет эпигенетика – наш опыт до рождения, во время беременности матери. Гипотеза «удачного фенотипа» биохимика Ч. Николаса Хэйлза и эпидемиолога Дэвида Баркера предполагает, что недостаточное получение полезных веществ в утробе матери оказывает влияние на предрасположенность к набору веса в течение всей жизни. Согласитесь, что это несправедливая участь {43}.
Остается открытым вопрос, способны ли мы преодолеть генетическую и эпигенетическую предрасположенности и приучить себя к новым вкусам.
Кажется, эту загадку невозможно отгадать, учитывая то обстоятельство, что дети привыкают к еде отнюдь не под строгим контролем экспертов по питанию.
Как только мы потянулись за первым кусочком твердой пищи, началось наше воспитание: знание о продуктах, возможности их приготовления, традиции, привычки семьи, культура поведения за столом, отношение к блюдам из мяса, к упавшей на пол еде и т. д. Заложенная вкусовая наследственность и приобретенная пищевая предпочтительность так тесно взаимосвязаны, что невозможно объяснить, где начинается одно и заканчивается другое.
В 1926 году в больнице Маунт-Синай в Кливленде доктор Клара Мари Дэвис, педиатр из Чикаго, приступила к наиболее важному из когда-либо проводимых экспериментов, изучая проблему человеческих предпочтений и антипатий. На протяжении шести лет он наблюдал детей с проблемами питания. Они отказывались от еды, и их вкусы не совпадали с их потребностями в питательных веществах. Кларе Дэвис было интересно, какими же будут вкусы детей, если им разрешить есть абсолютно все, не говоря при этом, что вкусно, а что нет {44}. Также доктор пыталась выяснить, на что будут похожи предпочтения детей без давления родителей и докторов, которые заставляют есть питательную горячую молочную кашу и не спрашивают, нравится ли им эта еда. В то время было принято считать, с традиционной медицинской точки зрения, что детям не нужно потакать в предпочтениях, иначе они станут «капризными». Доктор Дэвис в этом сильно сомневалась, так как не видела ничего плохого в том, чтобы есть то, что нравится.
Как мы узнаем дальше, результаты эксперимента показали, что наша любовь и неприязнь к определенным продуктам являются врожденными и естественными, хотя сама Дэвис пришла к иному выводу.
Для эксперимента она отобрала нескольких детей из детских домов и детей, находившихся на воспитании вдов и матерей-подростков, и посадила испытуемых на диету «ем все, что хочется» под медицинским наблюдением. Малышам в возрасте от семи до десяти месяцев, которые никогда не ели твердую пищу, предложили набор из натуральных продуктов и предоставили свободу выбора день за днем есть только то, что нравится. Вот перечень продуктов:
1. Вода