Еда. Отправная точка. Какими мы станем в будущем, если не изменим себя в настоящем?
Симптомы длительного голода ужасны и сложны, особенно если это касается детей. Помимо потери в весе ребенок может постоянно чувствовать усталость, мерзнуть, испытывать тревогу, депрессию или апатию. У него легко образуются синяки, появляются бледность, гусиная кожа, трескаются губы, развивается неспособность сосредоточиться. «Белые губы у черных детей», – один из признаков голода, отмеченный Марвином Дэвисом, социальным работником и учителем, работавшим с крестьянами и их семьями во Флориде в 1960-х годах {332}.
Длительное хроническое истощение оказывает влияние на детей до конца их жизни, поскольку оно воздействует как на развитие мозга, так и на рост.
Один из четырех детей в мире становится слабым из-за голода, и многие последствия этого необратимы {333}. И все же, если голод непродолжительный, организм способен полноценно восстановиться за очень короткий срок. Всего через три-четыре недели достаточного питания организм ребенка может вернуться к нормальному развитию: благотворительные организации по борьбе с голодом в странах развивающегося мира сообщают о подобных быстрых темпах восстановления благодаря своевременному вмешательству еды. По наблюдениям активистов «Волшебного завтрака», дети восстанавливаются уже после первого бублика, который придает им достаточно сил не спать на первых уроках. Стоит ли говорить, что психологические последствия голода длятся дольше.
Сидя за столом с детьми из школы «Киворт Праймери» и спрашивая у них, что им больше всего нравится в завтраке, я полагала, что они в основном будут говорить о еде. Они с аппетитом жуют свои бублики. Но большинство из них говорили о социальном аспекте. «Это прикольно», – говорили один. «Мне больше всего нравится играть», – делится другой: после завтрака и мытья посуды детям разрешают сделать домашнее задание или поиграть в настольные игры вроде «Монополии» и «Четыре в ряд». Рядом сидят три сестренки и хихикают.
Многие из этих детей живут в таких тесных домах или квартирах, что у них даже нет отдельной комнаты, где все могут собраться за обеденным столом. Когда я спросила одну из девочек о том, что она ест на завтрак в выходные, она ответила: «Все что придется». Их жизнь лишена не только еды: в ней нет простора, атмосферы отдыха и защищенности, которые дает совместный прием пищи за накрытым столом. Как показало проведенное в 2011 году исследование, в котором участвовало более 22 000 малообеспеченных семей с маленькими детьми, те семьи, которым дома было тесно всем вместе, также имели трудности с регулярным питанием {334}. Более того, сто лет назад в Глазго исследователи обнаружили, что существовала прямая взаимосвязь между тем, в каком доме жил ребенок, и степенью его недокормленности. Если ребенок воспитывался в просторном четырехкомнатном доме, то он весил в среднем 29 кг. Ребенок, проживавший в доме с тремя комнатами, весил в среднем 27 кг, а ребенок из дома с одной комнатой – всего 24 кг {335}. Возможно, и размеры жилплощади, и вес ребенка были результатом бедности: у семей, которые могли позволить себе иметь только одну комнату, не хватало денег и на еду. Как бы то ни было, тесное жилье – одно из самых серьезных препятствий на пути к правильному питанию, так как удовольствие от еды за общим столом – это не только разнообразные блюда, но еще и дружественная семейная обстановка, компания.
«Волшебный завтрак» дает этим детям то, чего они лишены в своей едва сводящей концы с концами семье: для них это возможность сидеть за одним большим столом вместе с друзьями. Вне всякого сомнения, пища (именно полезная пища) необходима для утоления голода. Очень хорошо съесть богатый белком бублик, когда нет особого выбора: или это, или урчание в животе и туман в голове. Но из рассказов детей из школы «Киворт Праймери» понятно, что желание удовлетворить свои потребности состояло не только в жареном ломтике хлеба. Что делает клубные завтраки такими эффективными, так это то, что они утоляют не только голод физический, но и голод социального общения.
Голод глубоко заседает в подсознании. Прежде чем полностью от него избавиться, нужно разобраться в настоящей причине голода.
Способность контролировать необходимое количество еды является, пожалуй, единственным важнейшим навыком питания; но как раз этим умением мы не слишком торопимся овладеть. Голод, в отличие от его близкого родственника – аппетита, можно отнести, скорее, к основным инстинктам: он выражает биологическую потребность организма в еде. Но чем глубже мы его изучаем, тем более очевидным становится тот факт, что голод отнюдь не простая движущая сила. Голод является своего рода ненаполненностью (отсутствием насыщения), но как именно его можно утолить – в этом предстоит разобраться. В детстве мы учились реагировать на голод только как на потребность организма в еде. Возможно, мы подавляли его, так что меньше ели и теряли в весе, или симулировали, чтобы больше есть. Или игнорировали его, чтобы подольше поиграть. В современном мире лишь в незначительном числе случаев это сводится к простому правилу: если хочется есть – ешь. Для многих людей научиться распознавать насыщение – задача не из простых.
Голодный плач младенца, по словам физиолога Антона Дж. Карлсона, является голодом в чистом виде: болью, которая исчезает сразу после кормления {336}. В течение всей последующей жизни голод уже не будет ощущаться так же естественно.
Основной сигнал голода у животных – стремление искать пищу. Но только человеку бывает свойственно продолжать испытывать сильное желание съесть что-нибудь, даже когда он вот-вот лопнет.
Существование анорексии доказывает, что возможно быть голодным и ничего не есть. Дети заявляют, что наелись так, что не осилят и кусочка, отодвигают тарелку с едой, но стоит только появиться тарелке с кексами, они тут же начинают «умирать с голоду». Многие быстро понимают, что голод является первичным оправданием питания. Когда я была подростком, то часто жаловалась на голод просто потому, что мне было одиноко и скучно. Очень сложно отказать ребенку в еде, когда он ссылается на пустой желудок. Вероятно, взрослые не очень отличаются от детей. Я сбилась со счета, сколько раз я слышала, как официанты, в надежде продать что-то из десертного меню, с ласковой улыбкой говорят, что у нас есть два желудка: один – для основного блюда, а другой – для сладкого.
Даже если сбросить со счетов невинную ложь, будто бы кусочек чизкейка жизненно необходим для восполнения сил, оценить или определить голод очень непросто. Ощущение тошноты и боли в животе – они являются прямой противоположностью голода – чрезвычайно похожи на его ранние стадии: урчание в желудке, колющая боль в брюшной полости, бесконечное ощущение того, что с организмом что-то не так, и необходимо что-нибудь съесть, чтобы он мог восстановиться. Аналогичным образом, можно быть настолько голодными, что уже не ощущать этого.
Медицинские работники, которые лечат детей на последней стадии истощения, проводят тест на аппетит.
Если ребенок ослаблен настолько, что уже отказывается съесть немного еды, которую ему предлагают, то это значит – его жизни угрожает серьезная опасность и требуется госпитализация.
У диетологов нет универсального стандарта для измерения чувства голода {337}. Как подсказывает здравый смысл, голод нужно измерять по количеству времени, прошедшего с момента последнего приема пищи. Если представить, что еда – это топливо, то мы непременно почувствуем, когда бак опустеет, и это чувство наступает за более длительный промежуток времени с последнего его наполнения – как правило, к утру. Если только вы не любитель ночных перекусов, то время от ужина до завтрака составляет самый продолжительный интервал между приемами пищи. Однако данные многочисленных испытаний показывают, что люди обычно не испытывают сильного голода утром, даже несмотря на перерыв {338}.