Еда. Отправная точка. Какими мы станем в будущем, если не изменим себя в настоящем?
Кризис ожирения в Кувейте является еще одним примером того, как традиционные представления о еде неправильно вписываются в современный мир изобилия продуктов питания.
Гостеприимность является главной характерной чертой в Кувейте, и иногда отмечают, что каждый семейный ужин воспринимается как День благодарения. Клавдия Роден, эксперт в области кухни Среднего Востока, отмечает, что нужно быть хорошим гостем в арабских странах: «Если кто-то наелся, он все равно должен продолжать понемногу есть из общего блюда, потому что, если один человек перестал есть, все остальные вынуждены перестать тоже» {322}. Деньги, полученные благодаря добыче нефти, сделали Кувейт одной из самых богатых стран в мире на душу населения, с огромным количеством торговых центров, культурой питания в ресторанах и роскошными машинами, а также огромными тратами денег на перекусы. Благосостояние Кувейта означает, что избыточная пища стала доступной для масс, следовательно, здесь люди прибавляют в весе гораздо быстрее, чем в более бедных странах вроде Сирии и Алжира.
Кувейт также страдает от эпидемии пищевых расстройств. Особенно это касается мальчиков. Профессор Абдулрахман О. Мусагер, ведущий специалист в области питания в арабском мире, обнаружил, что нарушение питания распространяется по всему региону, а самое неправильное отношение к еде среди подростков Кувейта было у мальчиков {323}. Мусагер протестировал нарушение питания, используя тест EAT-26, в основе которого лежат ответы на вопросы, например, как часто вы оказываетесь вовлеченными в такое поведение, когда «во время еды вы чувствуете, что не можете остановиться», или как часто вас посещают мысли в духе «мне кажется, еда контролирует мою жизнь» или «мне очень стыдно после еды». У 47 % кувейтских мальчиков-подростков, проходивших тест, обнаружилось расстройство пищевого поведения (у многих кувейтских девочек также наблюдалось нарушение пищевого поведения: 43 %). Мусагер заключил, что это могло произойти из-за того, что у кувейтских мальчиков возникли «сложности культурной адаптации». Несмотря на современную экономику, страна остается более консервативной, чем большинство других стран Среднего Востока. Не далее как в 2013 году был проведен опрос около 2000 студентов, показавший, что всего 70 % молодых жителей этой страны – обоего пола – считали, что мужчины и женщины равны {324}. Опрос также показал, что многие студенты не любили западную «потребительскую культуру». Мальчики Кувейта могли слышать разговоры взрослых о войне в Персидском заливе в 1990 году и, возможно, считали Америку врагом.
Даже если они осуждают американскую культуру, то все равно ее разделяют, когда заказывают гигантскую пиццу или тарелку острых ребрышек. Многие кувейтские мальчики едят «вражескую» еду и пьют «вражескую» газировку каждый день. Проанализировав ситуацию, профессор Мусагер сделал вывод, что эти молодые люди разрываются между ценностями Востока и Запада, «попадая под влияние западной культуры о правильном питании и красивой фигуре, что предполагает худощавость, с одной стороны, и традиционными культурными нормами, которые приветствуют устоявшиеся привычки питания и нормальное или полное телосложение – с другой» {325}. Исторически сложилось, что мальчики обладают прерогативой есть столько, сколько им хочется. В кувейтской семье, где все сыновья имеют ожирение (как и большинство окружающих их взрослых), родители смотрят на мальчиков и считают, что все в порядке.
Однако, если верить исследованию Мусагера, совершенно точно так не должно быть – ни в физическом плане, ни в психологическом.
Существует гораздо больше причин ожирения в Кувейте, нежели половая принадлежность. Но где бы мы ни жили, первым шагом на пути к правильному питанию будет уход от гендерных стереотипов относительно еды. Мальчикам и девочкам будет лучше, если они взаимно повлияют друг на друга своими привычками питания.
Мальчикам нужно разнообразить рацион овощами и фруктами и научиться быть более честными в отношении собственного веса. Девочкам будет полезно, если они полюбят «мужские» сытные блюда вместо сахарных розовых кексов и шоколада.
Как и мальчикам, им нужно знать, что, когда испытываешь голод, следует хорошенько подкрепиться.
Огромный потенциал братьев и сестер – или условных братьев и сестер, которых мы выбираем из числа своих друзей, – заключается в том, что они помогают нам чувствовать себя не так одиноко за столом. Мы перенимаем их вкусы и привычки. Может, их пример поможет нам увидеть, что одна маленькая миска хлопьев не является достаточным завтраком; или, наоборот, что хрустящий стебель сельдерея может оказаться на удивление вкусным, особенно если добавить ореховое масло и изюм. Когда они переживают увлечение марокканскими блюдами на вынос или приготовлением еды в воке, или выращиванием пряных растений, это расширяет и наш кругозор. И, если мы не ссоримся, в их компании все кажется гораздо вкуснее.
Братьям и сестрам не нужно соперничать за столом. Сегодня я и моя сестра живем на разных континентах, поэтому едим вместе реже, чем мне бы того хотелось. (Она обосновалась в Америке, а я в Европе.) Но когда нам удается встретиться, сегодняшняя атмосфера за столом сильно отличается от прежней. Теперь, поскольку мы обе уже достигли среднего возраста и обзавелись детьми, то успокоились и сошлись в кулинарном отношении – раньше я бы ни за что не поверила, что такое может произойти.
Оказалось, что мы не такие уж и разные, когда сидим рядышком. Нам обеим нравится очень крепкий кофе, румяные круглые булочки со сливочным маслом (только не со сливочным сыром), рулеты с авокадо и всевозможные ягоды и фрукты, особенно хрустящие яблочки для пирога осенью или спелые сочные груши, которые напоминают нам о маме.
Когда бываю в гостях у сестры, мы иногда ходим во вьетнамский сэндвич-бар недалеко от ее дома, где готовят наивкуснейшие сэндвичи. Она заказывает бань-ми с тофу: маринованный в соевом соусе сыр тофу с поджаренной зеленью кориандра, морковку по-вьетнамски и японскую редьку в мягкой булочке. Я на мгновение задумываюсь, а не заказать ли мне ростбиф с ржаным тостом, чтобы показать, что я это я, – а затем выбираю то же, что и она.
Шоколад«По какой-то причине, – пишет специалист по маркетингу Брайан Урбик, – девочки с особым трепетом относятся к шоколаду» {326}. Практически вся телевизионная реклама направлена на женщин, изображая их беспомощными перед его волшебным вкусом.
Статус шоколада как еды для девушек и женщин (сначала вам его ужасно хочется, но затем наступает раскаяние) настолько прочно связан с их образом жизни, что можно легко поверить, будто женщина так устроена, что ее тянет к составляющим этого продукта. Девушки сами часто об этом говорят: им «необходимо» подбодрить себя серотонином из шоколада, потому что у них «эти» дни. Конечно же, в этом есть доля истины. Шоколад содержит фенилэтиламин (вещество вроде амфетамина), кофеин и анандамид (каннабиноид). И все-таки большинство женщин хотят именно молочного шоколада, который содержит значительно меньше таких компонентов и больше сахара и жира.
Если «шокоголик» чего-то хочет, то, скорее всего, это происходит из-за выброса допамина вследствие употребления сахара.
Мысль о том, что гормоны менструального цикла заставляют женщин хотеть шоколад, была опровергнута недавним исследованием {327}, в котором исследователи выяснили, что после наступления климакса у женщин тяга к шоколаду остается почти такой же, несмотря на тот факт, что у них уже прекратились менструации. Исследователи сделали вывод, что женщин подталкивал к шоколаду стресс, а не гормоны.
