Еда. Отправная точка. Какими мы станем в будущем, если не изменим себя в настоящем?

Что же касается девочек, то правила питания менялись с началом вступления во взрослую жизнь. Писательница Элизабет Дэвид, автор книг о еде, вспомнила тот волнующий момент, когда она перебралась пить чай из детской комнаты в гостиную вместе со взрослыми {212}. Внезапно появились аккуратные сладкие пирожные и вкусные маленькие сэндвичи вместо молока или пресловутого рисового пудинга. Было относительно легко перерасти «детское питание», так как никто никогда не возлагал надежд на то, что вам это понравится.
  
Не все так очевидно в том, что происходит, когда в послевоенный период люди перерастают нездоровую, сдобренную приправами и специями «еду, предназначенную для детей». Перерастают ли вообще взрослые «детскую еду»? Вы замечали когда-нибудь, что, если человек хочет восхититься особенно прекрасным вкусом блюда, он всегда вспоминает детство? Сливочное мороженое с фруктами описывается в таком духе: «Как приятно вновь почувствовать себя ребенком», – означает не только то, что взбитые сливки жирнее и шоколадный соус имеет более глубокий вкус, но и то, что это можно есть без зазрения совести, свойственной взрослым. В ресторанах Дэвида Чанга в Нью-Йорке и Торонто предлагают десерт под названием «Молоко от хлопьев», который на вкус напоминает молоко, оставшееся на дне тарелки с хлопьями. И вкус точно такой же: солодовый, молочный и сладкий. Вы можете заказать его в жидкой форме или замороженной.
В принципе нам всем следует научиться такому уровню сознания, на котором мы оставим свои детские вкусы в прошлом. Нашу привычку есть сладкое заменяет привычка пить кофе. Салат становится нашим спутником жизни, и нам начинает нравиться горькое: эспрессо, цикорий, вермут и содовая. Десерты пропитаны алкоголем (как в тирамису) и приправлены изысканными ингредиентами вроде кардамона – словно созданными для того только, чтобы «держать их подальше от детей». Многие модные блюда вечеринок нарочно включают в себя ненавистные когда-то ингредиенты: кростини с куриной печенью, поджаренную до золотистой корочки брюссельскую капусту, гратен из фенхеля. По крайней мере, так происходит у счастливого меньшинства.
Но судя по тому, что мы узнали о питании в мире за последние несколько десятилетий, понятно, почему огромное количество людей, как взрослых, так и детей, привыкли есть подобие еды, предназначенной для детей, на протяжении всей жизни: сладкую, соленую, не требующую пережевывания и проглатывания и обработанную для увеличения срока хранения.
 
Как правило, такие меню встречаются в обычных ресторанах, где предполагают, что взрослые приходят в ресторан с детьми, и хотят угодить им: сладко-соленые ребрышки, курица в панировочных сухарях и паста с сыром.
 
Профессор Барри Попкин собрал данные об изменении питания по всему миру за последние несколько десятилетий. Ученый пришел к следующим выводам: «В целом наше питание становится более и более энергоемким и сладким. В то же время продукты с высоким содержанием клетчатки заменяют продуктами с большим сроком хранения. В мире огромное разнообразие продуктов, но глобальные вопросы все еще остаются нерешенными в большинстве стран» {213}.
Это предполагает, что еда, предназначенная для детей, дает нам ограниченные, все более и более однородные и весьма нездоровые вкусы. Детская пища оказывает основательное воздействие на наши предпочтения, чем дошкольное питание, отнюдь не потому, что такие продукты, как хлопья в сахарной пудре и сырные палочки, объективно вкуснее рисового пудинга, но потому, что их едят, не слыша фразы «ты должен».
 
За последние пятьдесят лет пищевые привычки людей в мире постоянно меняются и чаще всего сводятся к соленому, жирному, сладкому.
 
Не важно, что вы заказываете в ресторане фастфуда, гамбургер, заправки к салату или яблочный пирог, они все равно будут иметь обычный вкус: не кисло-сладкий, а сладко-соленый с фракциями жира. Это важно, поскольку, как мы уже поняли, вкус имеет замечательную способность оставаться в памяти и таким образом предопределять пищевые предпочтения в будущем. Постоянное употребление сладко-жирно-соленых блюд в раннем детстве учит нас тому, какой должна быть вся еда на вкус. Эта однородная сладкосоленость теперь повсеместно присутствует во многих продуктах для взрослых, от претцелей, круассанов и соленой карамели до бутербродов со свининой.
Наследием детского питания стало то, что появились взрослые, способные оставить в прошлом нелюбимый рисовый пудинг и дорасти до чего-то более вкусного. Наследием еды, предназначенной для детей, стал застой в развитии проблем, связанных с питанием. В 2002 году группа ученых провела пятилетнее исследование, в ходе которого они наблюдали за семьюдесятью семьями с целью выяснить, оставались ли у детей предпочтения к определенной еде постоянными в промежутке между тремя и восемью годами. И действительно, практически в каждом случае дети продолжали любить те же блюда с трех до восьми лет.
Все же самым удивительным открытием было то, насколько вкусы восьмилетних детей совпадали со вкусами их матерей. Действительно, матерям удалось пересилить нелюбовь к некоторым продуктам, которые травмировали восьмилетних детей: во взрослом возрасте они были терпимее в отношении свежего лука, например, или зеленого горошка. Но самая любимая еда была все той же едой, предназначенной для детей, которую предпочитали восьмилетние дети, и перечень блюд напоминал готовый рецепт пищевой катастрофы. Почти все они, взрослые и дети, больше всего любили: попкорн, мягкие булочки из пшеничной муки, картофель фри, печенье с шоколадной крошкой, говяжий фарш, гамбургеры, пончики, плавленый сыр, блины, сироп, маффины, пиццу, белый сахар. Единственным здоровым продуктом в этом списке было свежее яблоко, которое нравилось шестидесяти девяти детям и семидесяти матерям {214}.
Если родители и дети питаются едой, предназначенной для детей, возможно, пришла пора назвать ее по-другому. Такая еда появилась как что-то отдельное и отличающееся от обычной. Теперь она стала нормой питания всех возрастных групп. Существует опасность, что когда у родителей вкусы такие же, как у детей, то почти никто не способен разорвать этот замкнутый круг и научиться чувствовать радость от настоящей правильной еды.
Праздничный торт
В последние несколько лет можно часто встретить так называемый праздничный торт-мороженое. Это такое яркое, разноцветное кондитерское изделие с посыпкой и фигурками из сахарной глазури вперемешку с кусочками бисквита. Суть в том, что его вкус напоминает ваш любимый торт с сахарной пудрой, который пекла мама на ваш шестой день рождения, и то, как вы раздавали друзьям с собой куски оставшегося торта, завернутые в размокшие салфетки. Время прошло, теперь вам уже не шесть лет, и это не ваш день рождения.
Это просто символ того, что в нашем питании произошел сдвиг в неверном направлении. Праздничный торт специально создавался для того, чтобы вызвать особые воспоминания, как мы каждый год задували свечи и ели традиционное угощение в кругу семьи. А если его можно съесть в любой день по малейшему желанию, тогда теряется весь смысл.
 
Существование праздничного торта означает, что мы разучились отличать праздничные блюда от повседневных. К тому же мы никак не можем определиться – дети мы или взрослые.
   
В жизни ребенка стало так много разных сладких угощений, что именинный торт уже, вероятно, утратил всякую эмоциональную значимость. Как бы то ни было, стандарты теперь выше. Именинный торт стал исключительно символом родительской любви.
Никола Хамбл, автор книги Cake («Торт»), пишет: «Каждый год я даю себе слово, что не буду съедать несколько кусков именинного торта сына, но каждый год конструкция изделия становится все более сложной, более помпезной, более величественной – все эти сундуки с сокровищами, планеты с марципановыми пришельцами и торты в виде пирамиды с секретной гробницей» {215}.