Еда. Отправная точка. Какими мы станем в будущем, если не изменим себя в настоящем?
С точки зрения формирования здоровых вкусов, большее значение имеет взаимосвязь между генетической предрасположенностью и пищевой средой, а вовсе не то, есть ли у вас «ген нелюбви к брюссельской капусте». Как только принимается во внимание среда, то нечувствительность несет больший риск для здоровья в современном мире изобилия и вредной еды, чем сверхчувствительность. Несколько проведенных исследований обнаружили, что у нечувствительных людей, как детей, так и взрослых, ИМТ обычно выше нормы.
Теоретически нечувствительные люди не способны различать определенные вкусы. Но они более чутко реагируют на особенности здоровой или нездоровой пищевой среды.
Они формируют вкусы легче, чем сверхчувствительные люди. В здоровой пищевой среде легко привыкают к новым вкусам. Когда им предлагают овощи, реже отказываются от них, ссылаясь на горечь, чем сверхчувствительные. Но привыкнув к неполезным продуктам, нечувствительные люди могут растолстеть уже к шести годам, как те дети из нью-йоркского исследования.
Таким образом, не стоит винить неправильный ген в ненависти к брюссельской капусте. Если бы первый кусочек этого овоща был приготовлен так же, как капуста Оттоленги, с карамелизированным чесноком и лимонной цедрой, поджаренный в горячей сковородке до аппетитной обугленной корочки, то, может быть, брюссельская капуста приобрела бы небывалую популярность. Возможно, вашим родителям не нравилась брюссельская капуста, и они, сами о том не подозревая, своим поведением внушили и вам отвращение к этому продукту. Или, возможно, мама заставляла вас есть этот овощ через силу. Я знаю одну женщину, сверхчувствительную к ПТУ, которая утверждает, что ни за что не станет есть брюссельскую капусту (хотя она не испытывает отвращения, например, к брокколи) из-за воспоминаний об одном рождественском дне, когда ее родители заставили разрезать все эти ненавистные соцветия на четыре части и проглотить, не прожевывая, как горькие пилюли. Может быть, вы никогда не пробовали брюссельскую капусту, потому что заранее знаете, что она вам не понравится, потому что в нашем обществе ребенок, которому нравится брюссельская капуста, считается немного странным. Когда автор книг о питании Мишель Хьюмс приехала в США из Гонконга, ей потребовалось немало времени, пока у нее в голове отложилось, что означает фраза «считается, что дети не любят овощи» {80}.
Предпочтения и антипатии нельзя объяснить молекулами и генами. Возможно, для сенсационных страниц журналов о здоровье, пестрящих заголовками вроде «Тайна раскрыта: ген ожирения», это плохая новость. Для остальных – полезная информация. Это значит, что наши привычки питания не окончательны и неизменны, а исправимы и открыты при условии, что мы дадим себе хоть один шанс.
Мы не рождаемся с ненавистью к овощам; это среда учит нас их ненавидеть. Вкус может быть отличительной чертой, но не судьбой.
Есть надежда, правда, очень слабая, что мы, не имея возможности повлиять на гены, сможем изменить окружающую среду.
Пробуя еду, мы учимся любить пищу. Термин «эффект простого нахождения в поле зрения» был введен Робертом Заджонком в 1968 году {81}. Теория Заджонка гласит, что привязанность вызвана близкими отношениями, а антипатия, наоборот, страхом перед ними. Некоторые ранние эксперименты Заджонка включали демонстрацию испытуемым сложных фигур с кратким интервалом. Когда испытуемых позже просили выбрать понравившиеся фигуры из предложенного набора, они выбирали в основном те фигуры, которые до этого уже видели. Заджонк предположил, что когда мы выбираем между двумя сортами сыра, то задействованы те же механизмы {82}. Эти желания являются действием опыта. Один сорт сыра может вызывать у нас некое воспоминание, которое мы не всегда способны облечь в словесную форму. Заджонк позже наблюдал в действии это явление «простого нахождения в поле зрения» в разных культурах и у разных видов.
Как бы банально это ни было, но нам нравятся хорошо знакомые вещи. Маленькие дети обычно больше всего не любят те продукты, которые они никогда не пробовали, и часто это овощи. Для взрослого это звучит крайне нелогично: как может что-то не нравиться, если это ни разу не пробовали. «Давай, тебе должно понравиться!» – я заметила, что применяю такой неэффективный прием в попытке заставить ребенка съесть новое блюдо. Но для детей нет ничего парадоксального во фразе: «Я не пробовал, но мне не нравится!» {83} Среди продуктов, которые были отмечены группой из 70 американских детей в возрасте восьми лет как «никогда не пробовал», были: авокадо (49/70 ни разу его не пробовали), свекла (48), чернослив (43), листья салата (49), ржаной хлеб (43), фасоль (39), редис (38) и жареный ливер (55) {84}.
Детская книга Bread and Jam for Frances Рассела Хобана повествует как раз об этой проблеме. Франсис – маленькая барсучиха, которая не хочет есть ничего, кроме хлеба и варенья. «Откуда ты знаешь, что тебе это не понравится, если ты даже ни разу не попробовала?» – спрашивает ее отец. В итоге родители смиряются с ее желанием питаться исключительно хлебом с вареньем. Франсис счастлива. Но спустя некоторое время, из-за того что она не ела другой еды вместе со всеми, маленькой барсучихе становится грустно и хочется разнообразия. Однажды вечером Франсис слезно умоляет дать ей вермишель и котлеты. Родители удивляются, они и не догадывались о том, что ей нравится вермишель. Франсис говорит в ответ: «Откуда вы знаете, что мне не понравится, если вы даже не предложили мне».
Если склонность является следствием опыта, то ясно, что детям сначала нравится гораздо меньше продуктов, чем взрослым: малыши просто не могли попробовать такого количества блюд. Проблемы возникают, когда родители интерпретируют эту временную осторожность как нечто постоянное. Что неудивительно! Период от одного до трех лет самый важный в формировании предпочтений. Однако это время совпадает с таким этапом в жизни ребенка, когда он наиболее раздражителен и сознательно отказывается попробовать что-то новое.
Все дети в той или иной степени страдают неофобией. Часто испытывают страх перед новыми блюдами, неизвестными овощами, а также перед такими белковыми продуктами, как рыба и мясо.
Высшая степень этого упрямства приходится на возраст между двумя и шестью годами. Возможно, когда-то в доисторическую эпоху такое поведение спасало детей от отравления незнакомыми растениями. Теперь, к сожалению, этот механизм уводит детей далеко от полезных продуктов, приводя в уютные объятия тортов, белого хлеба и пончиков.
Как следует из названия, неофобия – это страх попробовать что-то новое. В большинстве случаев с этим можно легко справиться, просто накормив ребенка этим продуктом несколько раз. Обычно с лихвой хватает пятнадцати приемов пищи, чтобы ребенок понял, что продукт неопасен и, может, даже весьма неплох. С каждой ложкой неприязнь к новому продукту уменьшается, пока в один прекрасный день он не становится привычным. Такие манипуляции нужно проделывать снова и снова с каждым новым ингредиентом. Если ребенку нравится дыня, то это не значит, что ему понравится арбуз.
Самой большой проблемой в применении «эффекта постепенного привыкания» к детям является то, что сначала вам придется убедить их попробовать еду. Уговорить ребенка съесть брокколи бесконечное количество раз сложнее, чем кажется.
Любой родитель, который когда-либо пытался накормить упрямого ребенка, знает, чем больше он старается, тем хуже результат.
«Съешь овощи, и тогда я дам тебе конфету» – опасная игра, которая заставляет ребенка ненавидеть овощи еще больше. Психологи называют это эффектом сверхоправдания {85}. Если вознаграждение предполагается за выполнение какого-либо действия, то это действие ценится меньше. В итоге ребенку нравятся конфеты еще больше, потому что они стали призом.